Людмила Лазебная – Душа альбатроса 1 часть. Родовые корни (страница 4)
***
Над Окой занималась заря. В лесу оживлённо галдели птицы, настырно пытаясь перебить своим однообразным свистом волшебные трели соловьёв. Возле одинокой раскидистой берёзы, на берегу реки, прислонившись к мощному стволу, стояла она, Акулина, стройная и статная, как сама берёза. Услышав шаги, она повернулась и обеими руками обняла белый ствол дерева, игриво выглянув из-под веток.
– Не обжимай берёзу-то, а то замуж не возьмёт никто, – низким голосом тихо и нежно сказал Парамон.
– А кого ж обжимать тогда?
– А, хошь бы и меня! – ловко схватив девку за талию, сказал он и привлёк к себе. – Берёзка моя! – выдохнул он и горячо поцеловал девушку.
Не сопротивляясь, она нежно обвила его шею своими гибкими руками и ласково положила голову ему на грудь. Он снял с плеч накинутый армяк и расстелил под берёзой…
Над рекой поднимался легкий и невесомый туман. Лягушки, разбуженные от короткой летней дремоты, осерчав на влюблённых, друг за дружкой отчаянно прыгая с берега в воду, шумно шлёпались, мгновенно исчезая в поросшем осокой мелководье. В селе прокричали первые, а затем и вторые петухи. Птицы в лесу, соперничая друг с другом, наперебой зазывали новый летний день и славили божий мир, заливаясь и щёлкая, повторяя своих соплеменников и изобретая свои новые песни. Соловьи, подзадоривая руладами и трелями неспокойных малиновок, словно, шутили над ними, уверенные в своём превосходстве. Где-то совсем рядом несколько раз прокуковала кукушка …
– Кукует, кукушечку свою подзывает, – сказал Парамон.
– А разом не кукушка ли свово суженного кличет? – прошептала Акулина.
– Не, у кукушек только кокуй кукует. А самочка изредка так ему отвечает звонкой трелью: «Плип-плип-плип, а я наше яичко в гнездо соловушки снесла. Соловей-то «влип-влип» … пропел Парамон смешным женским голосом.
– Ох, насмешил! А я думала, кукушка кукует… Скоро рассветёт уж, домой пора! – садясь и поправляя растрепавшиеся волосы, сказала Акулина. – Тятька, поди, проснулси уж. Опять скандалить зачнёт, пошто со стадами домой вертаюсь, – тихо и ласково сказала она, глядя на Парамона.
– Ноня на базар поедем, куплю кой-чаво. В субботу сватов пришлю, пойдёшь за меня? – спросил он неуверенно.
– Пойду, – прошептала она, снова прильнув к нему.
– Не забоисси, я ведь малость хворый, и лет мне, не как тебе, староват я для тебя, ай нет? – положив её на спину и внимательно глядя сверху в её большие и умные глаза, спросил Парамон.
– Все под богом ходим. Сколько суждено, столько и наше! – прошептала она и притянула его за рубаху к себе. – Люб ты мне, ох, как люб!
Перевернувшись и оказавшись над ним, Акулина горячо впилась губами в его пахнущие табаком губы и затем, резко оторвавшись, часто дыша, добавила:
– Девчонкой была, о тебе тосковала, в позапрошлом годе барин меня принуждал, на сеновал затащить пыталси, так я не поддалася, больной сказалась и заразной, сама себе ногу кипяшим маслом нарошно облила, чтоб он болячки увидал. Ждала тебя, когда домой вернёсси. Знала, что живой. А ты всё по миру скиталси, – шептала она ему, целуя глаза, и нос, и щеки…
– Не мог раньше… – ответил Парамон.
***
Прекрасный Владикавказ… Несговорчивый и гордый Терек, берущий своё начало на склоне Кавказского хребта и своенравно несущий прозрачные, ледниковые воды по каменистым склонам и равнинам, чистый горный воздух – всё нравилось в этих местах полковнику Военного учебного ведомства Петру Васильевичу Бобровскому, директору Владикавказской военной прогимназии. Глядя на город и прекрасные снеговые вершины гор, Пётр Васильевич Бобровский вспоминал историю основания Владикавказа и невольно ловил себя на мысли, как много сделано Россией для этого горского края! Изменения произошли здесь большие. Даже за эти последние десять лет, что он живёт и работает в этом чудесном, но всё ещё опасном месте…
Основанный как крепость в период сближения России с Грузией, Владикавказ стал результатом вступления этой горской страны двадцать четвёртого июля тысяча семьсот восемьдесят четвёртого года под покровительство России, данный договор был подписан в Георгиевской цитадели. Столь памятное историческое событие потребовало условий для удобного и безопасного сообщения Кавказской линии с Закавказьем. С этой целью между Моздоком и подошвою Главного хребта в тысяча семьсот восемьдесят четвертом году были построены несколько военных укреплений, самым южным из которых и стал Владикавказ.
В марте того же года отряд русских войск в составе трёх батальонов пехоты, шести сотен казаков и восьми орудий переправился на правый берег Терека и стал бивуаком возле опушки рощи ингушского селения Заур. Сразу же на следующий день в расположение русских войск прибыли старейшины из этого селения и расположенных по соседству селений ингушей Тоти и Темурко. Старейшины вежливо пригласили начальника отряда в находившуюся здесь же башню уважаемого и древнего рода на вечерний ужин. С высоты той башни он смог осмотреть окрестности и выбрать наилучшее место для будущего укрепления. И уже в конце апреля генералом-поручиком светлейшим князем Григорием Александровичем Потёмкиным, фаворитом и помощником российской царицы Екатерины II Алексеевны в освоении Кавказа и создателем Черноморского флота, было отправлено донесение в Петербург о закладке крепости под именем Владикавказ. Спустя месяц был издан Указ императрицы Екатерины II «Об основании Владикавказа», после чего и состоялось освящение сооруженной одноимённой крепости, поставленной возле Дарьяльского ущелья.
Это место географы с давних пор именовали Аланскими воротами. В том же году Владикавказская крепость была снабжена артиллерийскими орудиями. Спустя несколько лет для защиты этого мощного укрепления был сформирован Владикавказский гарнизонный батальон. Его командир одновременно являлся и комендантом самой крепости, ставшей самым важным звеном в системе редутов, возведённых вдоль Дарьяльского прохода – будущей Военно-Грузинской дороги. С расширением предместий крепости и с увеличением населения быстро стала развиваться торговля. В новый город потянулись со всех сторон торговые люди. Стал меняться и наружный вид Владикавказа, начали появляться красивые дома офицеров, купцов, мещан…
Вспоминая о минувшей войне с горцами, Петр Васильевич Бобровский думал о погибших друзьях-офицерах и о том, сколько уже вложено денег, труда и сил в освоение Российской короной этой стратегически важной территории. Одну лишь Владикавказскую крепость пришлось перестраивать несколько раз, столкнувшись с воинственной непокорностью местных народов. В конце концов, поняв их непредсказуемость и родовые законы кровной мести, русские войска предприняли дополнительные меры обороны: Владикавказ был обнесён каменной стеной с бойницами и башнями. Именно с тех самых времён в крепости расположилось Управление Владикавказским округом и левым флангом Кавказской линии. Весной восемьсот шестидесятого года, когда стал, наконец, ясен исход Кавказской войны, Владикавказ получил статус города. А после того, как здесь разместилась канцелярия Наказного атамана Терского казачьего войска, началось активное соединение этого города железной дорогой с Ростовом-на-Дону. И чуть позже появилась возможность железнодорожного сообщения Владикавказа со столицей России и другими крупными городами.
Владикавказская военная прогимназия, одна из десяти мужских прогимназий, что были призваны готовить офицерских сыновей, детей чиновников, почётных жителей и местных дворян для дальнейшей учёбы в юнкерских училищах, была переведена в Осетию, в новый город-крепость из Тифлиса. Строительство её велось ускоренными темпами. На должность директора полковник Пётр Васильевич Бобровский был назначен самим Государем Александром II Николаевичем, известным полководцем и любителем проводить широкомасштабные реформы, ещё в тысяча восемьсот семьдесят пятом – спустя почти десять лет после завершения Кавказской войны. В ту пору в России полным ходом шла перестройка военного образования. Военная карьера Петра Васильевича Бобровского, выросшего в патриархальной семье, строилась по примеру его дорогого родителя – яркого представителя героической офицерской династии Бобровских …
***
Как-то, мучаясь от бессонницы, задумалась старая бобровская барыня Дарья Власьевна, что вот такими же майскими вечерами они любили с мужем до рассвета гулять по ближнему парку и слушать соловьёв. У ворот и в те годы также лениво гавкали и незлобно порыкивали огромные сторожевые псы, реагируя на проходивших мимо принаряженных деревенских молодух и хлопцев, спешащих на чёрно-оранжевый свет жарко пылавшего костра на большую поляну к реке на гуляния. Каким бы трудным и хлопотным ни был их пролетевший день в конце этой мирной и цветущей весны, благоухавшей сиренью и дурманящим ароматом яблоневых цветов, всё равно человеческая душа требовала отдыха, песен и радостного любовного общения. Полнолуние и звёздное небо над головой, едва слышный шелест спокойно текущей реки и потрескивающий огонь костра располагали к задушевному общению и настраивали сердце на романтический лад. Разбуженные задорным девичьим смехом птицы, усаживаясь на ветки деревьев, с любопытством наблюдали за местными крестьянами. Именно оттуда, с поляны, до барской усадьбы, как и много лет назад, то и дело доносились мужской и женский хохот, весёлые звуки балалайки и гармошки-трёхрядки.