Людмила Лаврова – Я с тобой! (страница 20)
В любовь Вероника не верила, считая ее фантазией, не имеющей ничего общего с реальной жизнью.
Аделина же подобными сомнениями не маялась. Она любила и была любима столько, сколько себя помнила. А потому выросла и вышла замуж. Чем не очень-то порадовала сестру, которая ее выбор не одобрила.
Впрочем, на свадьбу Вероника пришла, сестру поздравила и даже с зятем держалась весьма учтиво, прекрасно понимая, что свою голову Аделине не приставишь, а общение с единственной родной душой терять не годится.
Шло время…
Ушел из жизни отец, оставив после себя весьма солидное наследство и круг верных друзей, готовых в любой момент прийти на помощь его дочерям.
Вероника организовала прощание, утешила, как смогла, сестру и вдруг осознала, что осталась совершенно одна. Если раньше ее решения, пусть и принятые самостоятельно, были все же подкреплены надежным плечом и крепкой рукой отца, то теперь все изменилось. И теперь Вероника понимала, что опереться ей больше не на кого. Дальше придется действовать исключительно самостоятельно. Главой семьи Воронцовых стала она…
Первое время Ника еще как-то крепилась, понимая, что счастье сестры напрямую зависит от того, насколько хорошо все у той, что заменила ей мать. Но потом просто сломалась. Захандрила, затосковала и начала выпивать вечерами, гася бокалом вина тоску, которая поднимала голову как раз тогда, когда на город опускались сумерки.
Аделина в своем новом, обретенном с некоторым трудом счастье про сестру на какое-то время просто забыла. Она перезванивалась с ней вечерами, но далеко не каждый день, так как забот хватало и нужно было устраивать быт, ублажать мужа и мечтать о ребенке. На все прочее времени оставалось не так уж и много. А потому о том, что происходит с сестрой, Лина узнала далеко не сразу.
Она заехала как-то к Веронике без предупреждения, чтобы забрать какую-то книгу из библиотеки отца, и стала свидетелем того, как справляется с тоской та, что всегда была ей дороже всех на свете. Это открытие так поразило Аделину, что она впервые в жизни повысила голос на сестру.
– Ника! Что ты творишь?!
Ответом ей стал мутный, полный злых, невыплаканных слез взгляд. И его оказалось достаточно, чтобы Лина поняла – нужно что-то менять!
Была вызвала та же сваха, что когда-то свела родителей, и ей была поставлена новая задача. Требовалось найти жениха для Вероники. Пожеланий от невесты было немного, и вскоре нужный человек нашелся. Спокойный, воспитанный, имеющий в наличии заботливую, но не вредную маму и большой загородный дом.
Свадьбу сыграли быстро, и Вероника стала хозяйкой особняка, в котором для нее нашелся не только просторный кабинет, но и масса занятий, которые не давали больше скучать и портить жизнь сестре. Это было бы совершенно неуместно, ведь Лина ждала первенца.
Впрочем, матерью ей стать было не суждено… У судьбы с семейством Воронцовых были какие-то свои счеты. И, отобрав однажды у девочек мать, она почему-то решила, что ни одной из них не стоит давать возможности родить собственного ребенка.
Аделина своего потеряла на довольно позднем сроке. И это так подкосило ее и морально, и физически, что Вероника поняла – не возьми она немедленно в свои руки все, что касалось ухода и восстановления сестры, Лину она просто потеряет.
Муж Аделины ушел почти сразу после того, как врачи вынесли свой вердикт – рожать она больше не сможет. Вероника застала его за сбором вещей, приехав из больницы, куда отвозила каждый день свежую, собственноручно приготовленную еду, которую нетронутой отдавала вечерами медсестрам, так как Лина есть отказывалась. Увидев собранные чемоданы, она смерила взглядом с ног до головы бывшего зятя, которого категорически не одобрила в свое время, и процедила:
– В добрый путь. Только дорожку обратно забудь раз и навсегда!
– Она мне и не нужна! А вот семья и ребенок – да! Лина не сможет дать мне этого. Почему я должен оставаться?!
– Нет-нет! Не стоит оставаться! Ты прав! – Вероника улыбнулась так странно, что у собеседника ее мороз прошел по коже. – Иди.
Глядя из окна на отъезжающую от подъезда машину, Вероника сердито смахнула непрошеные слезы и набрала номер, который оставил ей когда-то отец, но которым она ни разу не воспользовалась до этого часа.
– Григорий Аркадьевич, это Воронцова. Мне нужна от вас небольшая услуга. Да. Вы все правильно поняли. И как можно скорее.
Аделина так и не узнала, почему рухнула карьера ее бывшего мужа, и он удрал из столицы так быстро, как только смог, проклиная «невыносимых баб, которые суют свой нос куда не надо».
А Вероника, немного успокоившись состоявшейся местью, взялась приводить в порядок душевное состояние сестры всеми возможными средствами.
Это было сложно.
Аделина стала похожа на тряпочную куклу, в которой будто и не было никогда стержня и желания жить. Она часами сидела у окна, глядя на клумбы у особняка сестры, или плакала, вспоминая свои надежды и мечты, которые так и остались в том страшном месте с белым потолком и стенами, выложенными невзрачной кафельной, еще советского образца плиткой, где ее освободили от столь желанного бремени…
Лучшие специалисты и курорты, которые Вероника подбирала тщательно и вдумчиво, ориентируясь на вкусы сестры, никакого результата не давали. Аделина уходила. Медленно, но верно шагала она к той черте, за которой уже не было возврата.
И тогда Вероника предложила сестре усыновить ребенка.
– Мне не дадут, Никочка… – плакала Лина. – Я же одна! Есть правила!
– На всякое правило всегда найдется исключение! – отрезала Ника и принялась за дело.
Ребенок был найден довольно быстро. Мальчишка был так похож на Аделину в детстве, что Вероника, увидев его фотографии, просто потеряла дар речи.
– Родители у него есть? – выдавила она из себя, когда, наконец, немного отошла от удивления от увиденного.
– Нет. Он – сирота. Родители были вполне благополучной парой. Разбились в аварии около полугода назад.
– Сколько ему?
– Год будет через две недели.
– Здоров?
– Да.
– Другие родственники есть?
– Бабушка. Но она наотрез отказалась от ребенка. Кажется, дочь ее замуж вышла против воли матери. И та не приняла ни брак, на который не давала своего согласия, ни последствий этого брака. Внука она ни разу не видела и видеть не желает.
– Ясно.
Несколько звонков, которые сделала Вероника, запустили нужные механизмы, и сложная бюрократическая машина заскрипела, неохотно поддаваясь командам сверху и раскручивая тугой маховик, но все же, спустя какое-то время, выдала желаемый результат.
Аделина стала матерью.
Сына она назвала Максимом, сменив ему не только имя и фамилию, но и дату рождения, по совету сестры.
Вероника через несколько лет после появления в семье мальчика осталась вдовой и, посоветовавшись с сестрой, предложила ей съехаться вновь и сменить душный город на загородный дом.
– Мальчику будет лучше на свежем воздухе. А ты занимайся сыном! Работай! Живи! – раскладывала Ника словари и бумаги в новом кабинете сестры, которая работала переводчиком. – А мне позволь быть рядом и заботиться о вас!
– Никуша, ну что ты такое говоришь? Куда мы от тебя? Ты же моя опора! Господи, как хорошо, что ты у меня есть!
Максим, чудесный, шустрый мальчишка, рос в любви и заботе. Окончив вуз, он отказался от помощи Вероники, которая хотела было пристроить его на работу, использовав свои старые связи.
– Мама Ника, перестань! Я сам с усами! И даже уже с бородой, как видишь! Справлюсь! Ты ведь меня учила думать своей головой и быть независимым. Вот и не загоняй под каблук, договорились?
– Как-то быстро ты повзрослел… – Вероника одобрительно кивнула, разглядывая племянника, который давно уже стал ей сыном так же, как и Аделине.
– Не ходить же мне в коротких штанишках всю жизнь! – чмокнув в щечку Веронику, отшучивался Максим. – Воспитание не то!
Через год он объявил матери и тетке, что уезжает, чтобы поработать какое-то время по контракту и набраться опыта. А перед самым отъездом приволок в дом тетки переноску, перевязанную возмутительным розовым бантиком.
– Это – вам! Чтобы не скучали очень уж сильно! Пора навести порядок в вашем царстве-государстве и пошатнуть бабий трон!
– Фи, Максим! Что за выражения?! – возмутилась было Вероника, но тут же забыла о сказанном племянником, как только увидела подарок.
Маленький беленький котенок выбрался из переноски и уселся посреди просторного холла, нисколько не смущаясь открывшимся ему пространством, количеством людей, снующих вокруг, и громкими восторженными возгласами, которыми наградила его Аделина, всегда мечтавшая о кошке.
– О! Маме угодил! А ты, мама Ника, что скажешь?
– Скажу, что ты не жалеешь мою бедную седую голову! Что мне делать с этим… Имя-то у него есть?
– Очень замороченное! – Максим кивнул на переноску. – Там, в кармашке, все документы. Кажется, одно из присвоенных ему от рождения в питомнике звучит вполне мило, хоть и несколько воинственно – Багратион. Я его только из-за него и выбрал. Решил, что тебе понравится!
– Ах, ты охальник! – все-таки рассмеялась Вероника, оценив намек Максима, и, притянув его к себе, обняла, благодаря. – Разбавил наше бабье царство. Спасибо…
Котенок через некоторое время вымахал в огромного кота, который безраздельно царствовал на вверенной ему территории, терпя водные процедуры, прописанные ему Вероникой, и неуемное желание Аделины превратить его жизнь в нескончаемый гастрономический праздник.