Людмила Лапина – Столица Российской империи: Эпохи и стили от готики до неоготики XVII—XIX века. Очерки (страница 6)

В Музее представлена модель археологического раскопа, знакомящая посетителей с работой ученых. В соответствующем масштабе раскоп показывает деревянный погребок для хранения продуктов, остатки немецкой церкви. В экспозицию входят мелкие фрагменты посуды, осколки извлеченных из земли кирпичей (в Ниене был собственный кирпичный завод), монеты и вещи, относящиеся к ХVII веку. К эпохе шведских королей и королев, правивших тогда, относятся шведские монеты: 1 эре короля Густава-Адольфа (1611—1632), 1/4 эре его дочери королевы Христины (1633—1654), 1/6 эре Карла ХI (1660—1697). Представлены предметы, воссоздающие быт горожан и гарнизона Ниеншанца – чашечки, курительные трубки, костяная игла, жаровни на ножках, фрагменты мушкетерских кувшинов. Раскопки, проведенные на месте недавно снесенного дома №15 по Конторской улице, обогатили коллекцию музея оригинальными курительными трубками.

Считается, что табак был завезен в Европу, на Пиренейский полуостров из Центральной Америки – Нового Света, открытого Колумбом (1492). Французский врач Жан Нико де Виллемен (1530—1600) был послом в Португалии. Живя в Лиссабоне, он изучил американское растение, убедился в его целительных и общеукрепляющих свойствах. Стараниями Жана Нико табак распространился по Европе и получил научное название по-латыни Herba nicotiana в честь своего исследователя. В ХVII веке курение табака (никотианы), заморского зелья, доставляемого из Америки, не считалось пороком, а было модным увлечением мужчин, посещавших для этого таверны, где имелись наборы специальных трубок из дерева, глины, рога. Тогда говорили «не курить», а «выкушать» или «выпить» трубочку никотианы. Вспомним картину голландского живописца, мастера бытового жанра Яна Стена (1626—1679) «Гуляки» (масло, дерево 39х39 см; Эрмитаж), где изображен молодой человек с курительной трубкой. В брачных договорах тех лет, заключаемых расчетливыми бюргерами, можно найти пункт, по которому супруг обязуется курить не дома, а в таверне.

Трехмерная объемная картина жизни устья Охты ХVII века воссоздана в диораме города Ниена и крепости Ниеншанц. Эта реконструкция опирается на обширный картографический материал и дошедшие до нас описания современников.

Период ХIХ-ХХ веков, когда Охта была рабочей окраиной Санкт-Петербурга, представлен в Музее археологическими находками бытовых предметов: баночки для помады, чернильницы, бутылки из-под сельтерской воды. Посуда и фотографии так же имеются в экспозиции Музея.

Память о крепостях, некогда стоявших у впадения Охты в Неву, жива и поныне. Памятный знак «Крепость Ниеншанц», воспроизводящий в граните пятиугольные очертания укреплений, поставлен в 1998 году на Малоохтинском проспекте. На низких гранитных стенах установлены подлинные шведские пушки, захваченные при взятии Ниешанца. Авторы памятника – архитектор В. А. Реппо и археолог П. Е. Сорокин. Территория Ниеншанца стала памятником археологии. Музей и памятный знак популярны у петербуржцев, и не только жителей Охты. Сюда едут изо всех районов Санкт-Петербурга, чтобы прикоснуться к исторической памяти этого места, вспомнить длинную драматическую историю приневского края. В 2009 году общественно-деловой центр «Охта» обратился в Градостроительный совет Санкт-Петербурга с предложением о переносе памятного знака «Крепость Ниншанц» ниже по течению Невы на стрелку Охты. Связано это с расширением транспортной системы Санкт-Петербурга.

Историко-археологический музей «Ниеншанц» так же сменил место своего размещения. Сейчас его экспозиция временно расположена по адресу: Санкт-Петербург, Английская набережная, дом 6. Часы работы 10.00—18.00, выходной – вторник, тел. 324-05-18. Это здание возведено в первой трети ХVIII века, перестроено в 1865—1866 годах (архитектор В. Е. Стуккей), принадлежало князю Тенишеву. Здание для музея «Ниеншанц» предоставлено ОАО «Газпромнефть». К сожалению, до сих пор открытым остается вопрос о создании археологического заповедника на территории Охтинского мыса, хотя временной охват тамошних находок впечатляет: от стоянок древних людей эпохи палеолита до деревянной стены шведской крепости Ландскрона и внешних укреплений шведской крепости Ниеншанц.

«збирал на Невском устье государеву таможенную пошлину с торговых с немецких и русских людей, которые ездили с невского устья в Орешек и в Новгород и назад и которые немецкие и русские люди стоя торговали на невском устье».

«…и городские сооружения, и укрепление в том состоянии, в каком они ныне пребывают, более вредны, нежели полезны».

«… всей своей великой силой войск легко, за краткое время так укрепиться в сей местности между двумя этими значительными реками и наконец (от чего да избавит милостивый Господь) осуществить свое с незапамятных времен испытываемое желание закрепиться на Балтийском море».

«Река Нева на всем своем протяжении от Ладожского озера до Ниена по обе стороны имеет высокие песчаные берега, до самого города поросшие по большей части высоким лесом и кустарником. Она течет не особенно быстро и почти повсеместно имеет глубину шесть футов при низкой воде, так что при добром ветре можно идти против течения на лодьях и других судах, но при сильном встречном ветре затруднительно ходить и вниз, и вверх по течению. Но когда со стороны Балтийского моря, с запада или с севера – и юго-запада поднимается буря, вода в реке Неве у Ниена повышается на 4 локтя выше обычного уровня и причиняет большой ущерб стоящему там укреплению».

«Город Канцы стоит в устье Охты; город земляной, вал старый, башен нет, за валом рогатки деревянные и ров; изо рву к валу палисады сосновые; город небольшой, земли в нем всего с десятину; величиною по примеру с каменную Ладогу. Охта течет из болот, впадает в Неву ниже города, близко стены; река глубокая: ходят по ней шкуты большие и корабли с половиною груза. Посад Канецкий стоит против города за Охтою, по устье Охты к Неве; чрез Охту сделан мост подъемный. В посаде всех дворов с 400. Пушек в Канцах много железных. В городе только один воеводский дом, да солдатских дворов с 10. На посаде каменных палат нет, все деревянные…»

Глава 2

ПЕТРОВСКОЕ БАРОККО

ПЕТРОПАВЛОВСКАЯ КРЕПОСТЬ

После взятия Ниеншанца Нева, мощная водная артерия Северо-Запада России, оказалась в руках русских. У истока реку контролировала крепость Шлиссельбург (Ключ-город). Крепость Ниеншанц (Шлотбург – замок-город) при впадении Большой Охты в Неву Петр I приказал уничтожить. Россия нуждалась в новой крепости на Неве как базе российского флота. Идея великого царя о новой крепости нашла воплощение на островке в дельте Невы. Остров до сих пор называется Заячий (Еннисаари по-фински, Веселая земля или Луст-Эйланд по-шведски). Маленький Заячий остров – длина семьсот пятьдесят метров, ширина – триста шестьдесят – находится там, где могучая Нева делится на три потока. Это собственно Большая Нева, Большая Невка и Малая Невка. Естественные очертания берегов безлюдного островка определили контуры будущей крепости. Там существовало очень маленькое «поселение чухонское», но к началу ХVIII века его жители вымерли. Ближайшая суша – Березовый остров – в те времена была покрыта лесом, болотами и почти непроходима. Неприятельскому войску было бы затруднительно приблизиться к правому берегу Невы по заболоченной непролазной чаще. Вражеские же корабли, поднявшиеся с моря по Неве или Большой Невке, новая крепость могла расстрелять из пушек прямой наводкой.

Петр I сам выбирал место для строительства цитадели, защищающей фарватер Невы, и выбрал удачно. Французский инженер Ж.-Г. Ламбер (Жозеф Ламберт), прибывший в Россию в 1701 году, помог советом государю в выборе места и составил проект самой первой деревоземляной крепости.

С развитием артиллерии старые крепости, сложенные, в основном, из известняка, уже не могли противостоять разрушающему воздействию орудийного огня. В ХVI веке многие старые крепости были облицованы кирпичом. Каменные и чугунные ядра разбивали стены старых крепостей, кирпичи превращались в песок. Крепости становились беззащитны, их было легко захватить. Так, например, второй штурм Нарвского замка (1704) после огня русской артиллерии продолжался 40 минут. Деревоземляные стены крепостей каменные и чугунные ядра пробить не могли.

Идея плана невской твердыни, конечно, принадлежит самому Петру I. Изучив во время заграничного посольства образцы западноевропейского фортификационного искусства, Петр Алексеевич высоко ценил французскую инженерную школу. В конце ХVII века ее блестящим представителем был инженер С. Вобан (Вобан Себастьян ле Претр, де; 1633—1707). Вобан: военный инженер, маршал Франции (1703), почетный член французской Академии наук (1699), построил 33 новые крепости, осаждал 53, модернизировал более 300. Он изобрел способ постепенной атаки крепостей, был одним из основоположников минно-подрывного дела, организовал первые саперные и минные роты. Его труды по военно-инженерному делу были в библиотеке Петра I. Очертания бастионов новой крепости на плане очень похожи на проекты С. Вобана. В начертании плана принимал участие и В. А. Кирштенштейн – опытный военный инженер. В 1699 году он прибыл в Россию из Саксонии и до смерти в 1705 году руководил всеми строительными работами на Заячьем острове.