Людмила Лапина – Столица Российской империи: Эпохи и стили от готики до неоготики XVII—XIX века. Очерки (страница 7)
Швейцарец Доменико Трезини, архитектор, инженер, «полковник от фортификации», почти 30 лет, после смерти В. А. Кирштенштейна, руководил перестройкой первоначальной земляной фортеции в каменную.
Существующая до сих пор в центре Санкт-Петербурга крепость заложена 16 (27) мая 1703 года в царствование Петра I. Ныне эта дата широко отмечается как день рождения нашего города.
По повелению государя закладку цитадели осуществил первый губернатор нового города А. Д. Меншиков. Сам Петр Алексеевич уехал в Лодейное Поле 11 мая 1703 года, где на верфи строили 15 новых кораблей, и вернулся в Шлотбург 20 мая.
Новозаложенную крепость назвали Санкт-Петербурх. Первая русская печатная газета «Ведомости», основанная Петром I, так отразила это событие:
Кто строил крепость? Солдаты, бравшие Шлотбург (Ниеншанц). Солдаты и рабочие, укреплявшие Шлиссельбург, спустились по Неве и присоединились к первым строителям в июле 1703 года. К ним в помощь из разных мест России потянулись работные люди, направленные на берега Невы царским указом. Они и стали «подкопщиками» – чернорабочими на тяжелых земляных работах, валили лес для строительства, сплавляли его по Неве. И пленные шведы принимали участие в возведении новой русской фортеции. Не все пережили суровую зиму 1703 – 1704 годов. Уже в наши дни, при проведении реставрационных работ, найдены их могилы на территории Петропавловской крепости.
Первые валы будущей Петропавловской крепости были земляными, в высоту достигали семи метров, в ширину – пятнадцати. Наружные эскарповые стороны валов выложены дерном, их уклон к горизонту составил 75 градусов. Внутренние (валганцовые) стены крепостных валов обшили досками, ставившимися вертикально. Внутри валов устроили рубленные из бревен казармы для гарнизона. Они были защищены от навесного огня самим расположением внутри укреплений.
Из общей линии крепостных стен выдавались бастионы-раскаты. Их строили под личным наблюдением царя Петра и его соратников: Меншикова, Зотова, Головнина, Трубецкого, Нарышкина. Стрельба с бастиона увеличивает площадь поражения огнем вокруг крепости.
Внутри строящихся стен заложили деревянный собор Святых Петра и Павла. Митрополит Новгородский Иов освятил будущий собор во имя святых апостолов Петра и Павла. В честь этого события произвели торжественный пушечный салют. Собор, заложенный в Петров день, 29 июня, получил имя в честь Святого Петра, небесного патрона государя Петра Алексеевича, и первоапостола Павла. С тех пор крепость и новый город зовутся Санкт-Петербургом. Название «Петрополь» на греческий лад не прижилось, но встречается в письмах государя 1703—1704 годов и у русских поэтов.
Крепость строили очень быстро – шла война, Финский залив сторожила эскадра шведского адмирала Нуммерса, отряды шведов устремились к Неве, чтобы выбить русских, возвращавших исконные земли «отчич и дедич». Со стороны Выборга шведский полководец Абрахам Крониорт подошел к реке Сестре. 7 июня Петр I вышел навстречу шведам во главе восьмитысячного отряда из двух пехотных и четырех кавалерийских полков. Драгун (кавалеристов) возглавил полковник К. М. Э. Ренне (Рен). На реке Сестре произошла битва. Под сильным огнем шведской артиллерии русские драгуны овладели мостом, переправились через реку, заставили шведов сдать позиции и обратили их в бегство. Царским указом полковник Ренне назначен первым комендантом Санкт-Петербурга.
В июле крепость возвели уже наполовину, а к середине сентября строительство было закончено. С тех пор и по сию пору план крепости остается в основе своей неизменным – шестигранник, вытянутый с востока на запад, на стыке граней расположены бастионы, их соединяют прямые стены – куртины. Так образуются оборонительные фронты. Три бастиона выходят на север и три обращены к Неве. Осенью 1703 года доставили и разместили на бастионах более трехсот пушек. Это были орудия шведские трофейные и русские, отлитые на Олонецких заводах. Наиболее мощная артиллерийская батарея встала на Царском (Государевом) юго-западном бастионе – там было пятьдесят восемь пушек. Нарышкин и Трубецкой бастионы охраняли по пятьдесят два орудия.
Куртины называются: восточная – Петровская, западная – Васильевская, северные – Никольская и Кронверская, южные, выходящие на простор Большой Невы – Монетная и Невская. В конце XVIII века Монетная переименована в Екатерининскую и носит это название до сих пор. Эта куртина глухая, в остальных проделаны одноименные ворота.
Строительство ведется и на внутренней территории – цейхгауз, дома, склады продовольствия. 16 августа 1703 года новоявленные петербуржцы оказались застигнуты наводнением, стихийным бедствием, ставшим такой же неотъемлемой частью жизни Санкт-Петербурга, как и белые ночи. И только в наши дни достроена дамба, призванная защитить город от разрушительной стихии. В 1703 году через Заячий остров с запада на восток прорыт канал, предназначенный ослабить напор воды при сильных западных ветрах, нагоняющих наводнения. Иногда при таком ветре, кажется, что могучая Нева повернула и стремится к Ладоге – своему истоку. По этому каналу в самый центр крепости доставляли строительные материалы, боеприпасы, продовольствие. Впоследствии вдоль канала высадили липы, тополя, и Петропавловский собор стоял на южном берегу этого канала.
Постройка Петропавловской крепости продолжалась с 16 мая 1703 года до 4 апреля 1704 года. Окончание строительства отмечено светом фонаря, впервые загоревшегося на Государевом бастионе. Таков был первый период истории Петропавловской крепости.
Осенью 1703 года произошло несколько событий, имевших значение для торговых и политических связей российского государства. В ноябре в Неву вошел корабль из Голландии под командованием шкипера Выбеса. Он привез соль, вино и получил пятьсот золотых – награду, назначенную государем первому иностранному кораблю, прибывшему в Неву для торговли. Петр Алексеевич велел выплатить денежные премии первым трем иностранным торговым судам еще в мае 1703 года. Им предназначались: первому – пятьсот, второму – триста, третьему – сто золотых монет. А. Д. Меншиков, первый губернатор Санкт-Петербурга, исполнил приказ царя.
В августе 1703 года двенадцать торговых голландских судов не смогли войти в Неву для покупки леса. Шведы, ранее торговавшие невской древесиной, уже не контролировали Неву. Меншиков согласился продать им лес, но шведский адмирал Нуммерс, чья эскадра сторожила Финский залив, не позволил совершить эту торговую сделку. И только после ухода шведского флота на зимовку в Выборг, куда доставляли провизию для судов с военно-морских баз Кальмар и Карльскруна, отважный голландский шкипер Выбес прибыл в Неву.
В ноябре того же года, после ухода шведской эскадры, государь вышел на яхте в устье Невы. Он искал место для морского форпоста, чтобы надежно закрыть Неву от нападений с моря. Выбор царя пал на остров Котлин. Так начинался Кронштадт.
В 1704 году голландский гравер-офортист Питер Пикарт создал гравюры с изображением пленных шведских кораблей «Гедан» и «Астрильд». Его резцу принадлежит и первый план Санкт-Петербурга. Голландец в 1703 году переехал с семьей в Россию. Летом того же и будущего, 1704, годов в составе походной гравировальной мастерской Питер Пикарт находился в русской армии, действовавшей на берегах Невы. Его гравюры – репортаж прямо с места военных событий. В 1704 году он гравировал башню Кроншлот, с которой началось строительство Кронштадта.
До 1705 года немец В. А. Кирштенштейн руководил строительством на Заячьем острове. После его смерти работы в крепости вел швейцарец Доменико Трезини (1706—1734). Доменико Трезини («архитектурии полковник Трезин» ок.1670—1734), почти ровесник Петра I, вторую половину своей жизни прожил в России, в Санкт-Петербурге, и стал великим русским архитектором. Его постройки имеют градообразующее значение и составляют первый этап нового стиля русской архитектуры – петровского барокко. Он осуществил предложения своего предшественника В. А. Кирштенштейна о строительстве в Петропавловской крепости двух равелинов, вспомогательных сооружений на восточном и западном концах крепости, о выносе в Неву ее южных бастионов. Здесь проходила песчаная коса, и глубина была маленькая.
В кирпичных двенадцатиметровых стенах прорезали ворота: Кронверкские, Петровские, Невские, Васильевские, Николаевские. Над Государевым (Царским) бастионом реял большой желтый флаг с двуглавым орлом, цепко держащим в когтях четыре моря – Черное, Белое, Каспийское и Балтийское.
Особо надо сказать о Петровских воротах – входе в крепость с востока. В 1708 году в Петропавловской крепости сооружены деревянные триумфальные ворота как повторение установленных в 1704 году в отбитой у шведов Нарвской крепости. Автор проекта обоих триумфальных ворот – Трезини, через шесть лет заменивший деревянные ворота каменными. В 1716—1718 годах они стали парадным въездом в Петропавловскую крепость и получили пышное оформление – аттик, четыре колонны, композиция из трофеев, барельефы аллегорического содержания. Таков стиль петровского барокко, родившийся из сочетания приемов итальянского и североевропейского барокко. Традиция устанавливать триумфальные арки для въезда победителей (императоров, полководцев) берет начало в Древнем Риме, проходит через все Средневековье и продолжается в Новое время. Прижилась она и в российской культуре. Долгое время древний Рим был центром европейской цивилизации. Второй Рим – Константинополь. Москва, воспринявшая веру и культурную традицию Византии, стала третьим Римом. Санкт-Петербург, куда переместилась столица Российской империи, продолжает культурную традицию центра мира. Прообразом российских триумфальных ворот могли служить триумфальные арки, до наших дней стоящие на римской площади Форум Романум. Они воздвигнуты в честь императоров Тита, замирившего в 81 году нашей эры восставшую Иудею, и Константина Великого, уравнявшего Миланским эдиктом христианство с другими религиями Римской империи (313 год). Двадцатиметровая арка Тита стоит на высоком пьедестале, свод арки венчают летящие крылатые фигуры. Это аллегорическое изображение победы – виктории по-латыни. Победы над шведами государь Петр Алексеевич так же именует викториями. Так образы античности входят в суровую военную жизнь восемнадцатого века и облагораживают ее вечными идеалами.