Людмила Ладожская – В плену любви (страница 30)

– Люблю, любишь, – начала Тася.

– Мы действительно любим друг друга, – прошептал Райнер, провел пальцем по манящим губам девушки и, заключив в свои объятия, нежно поцеловал.

Учебник немецкого упал на пол, Райнер подхватил Тасю на руки и, шепча на ушко нежные слова, понес в другую комнату. От его поцелуев волна возбуждения нахлынула на девушку. Она чувствовала жар внизу живота, по всему телу пробегала дрожь, которая заставляла ее быстрыми движениями помочь Райнеру раздеться. И уже через какие-то минуты она трепетала от счастья в объятиях любимого мужчины. И именно в эти минуты, минуты настоящего блаженства, она была готова кричать на весь мир, как любит его, и именно в эти минуты ей было наплевать на то, что она любила и отдавалась, вот так откровенно, без стеснения немецкому офицеру. В минуты их близости он был для нее просто самым любимым и самым дорогим на всем белом свете. Спустя час, Таисия, тихо посапывая на груди Райнера, мирно спала. И тогда, любуясь этой спящей красавицей, Райнер нащупал идею, к которой он надумал прибегнуть в случае угрозы для них обоих.

************************************

«Господи, как медленно идет время», – думала про себя Наталья, глядя на настенные часы. Время было всего лишь шесть утра. Немец, закинув на нее ногу, храпел, как паровоз. Накануне вечером Кенинг заехал за ней в бордель. Натрова объяснила ему, что Наталья просит еще выходной, в связи с болезнью ребенка. «Ладно, пусть завтра еще отдохнет, а с вечера можете ее отдать немецким офицерам. Русские женщины быстро садятся на шею», – сказал Кенинг начальнице борделя и сам рассмеялся своей шутке.

Кенинг проснулся около восьми утра. Наталья приготовила ему бутерброды, сварила кофе и, получив разрешение уйти, что есть силы, побежала к Тасе Зорькиной. К дому она подходила осторожно. Тася уже ждала ее во дворе и подала сигнал, что она одна. Наталья зашла во двор, и девушки пошли в дом ждать Семена Петровича и Пашу.

– Наталья, не переживай так. Все будет хорошо. Давай чай попьем, и как раз Семен Петрович с ребятами подойдут.

– Да, Таисия. Конечно, все будет хорошо.

Позавтракав, девушки заняли наблюдательные позиции возле окон. Увидев Петрова с мальчиком, Таисия вышла, забрала мальчика у калитки, а Семен Петрович пошел дальше, чтобы не привлекать внимание соседей.

Когда подъехали Сережка и Антон, Тася вышла во двор. Полицаи попросили у нее воды и передали, чтобы Тася привела женщину с мальчиком в сквер, так как была опасность со стороны прохожих и соседей. И было бы очень подозрительно, если бы среди бела дня полицаи прятали в своей подводе людей. Тася кинула им в подводу узел с одеждой и продукты, какие удалось собрать. Ребята поехали дальше, а Тася с беженцами чуть позже подошла в скверик.

Серега с Антоном достали несколько телогреек, которыми накрыли Наталью и мальчугана. В ногах поставили бидоны для молока. А сверху накидали коробок под продукты.

– Ну что, с богом, ребята! Дайте знать, как вернетесь! – сказала Тася молодым людям.

– Таська, ты ж комсомолка! А в бога веришь!

– Время такое, только в него и верить остается, – сказала Тася и побрела к дому.

– Таська, а че это к тебе полицаи приходили? – спросил девушку соседский мальчишка.

– Много будешь знать, скоро состаришься! – ответила Таисия, открывая калитку.

– А Таська с немцами живет и полицаев приваживает! – не унимался пацан.

– С чего это ты взял?

– А все говорят. А мамка моя сказала, что ты немецкая овчарка!

Тася повернулась к сорванцу с искаженным от гнева и злости лицом.

– А ну домой марш, быстро! Вот щас тебе задам, – испуганно кричала на мальчика мать. – Тась, не слушай его. Малой еще. Говорит что ни попадя!

Женщина, размахивая прутом, кинулась догонять мальчишку. Таисия вошла в дом, села за стол, обхватила руками лицо и расплакалась. В этот момент она действительно чувствовала себя предательницей. Кому какое дело, что немецкий офицер спас ее, что немецкий солдат принимал участие в побеге семьи ее близкой подруги. Налицо был факт ее совместного проживания с немцами. И Таисия начала осознавать, что, если город освободят русские, ей придется перед ними держать ответ. До сих пор ей это и в голову не приходило. «А если придут наши, то Райнера наверняка ждет расстрел или плен. Боже мой, что нас ждет дальше? – задавалась вопросом Таисия. – Бабушка, милая моя, как же плохо, что тебя нет рядом. Как же мне нужен твой совет. Проклятая война! Мне остается только ждать», – думала девушка, отгоняя от себя черные мысли.

************************************

Райнер с Эрихом уехали в этот день рано. Они заехали за Галей. Нортемберга очень волновала ее сегодняшняя встреча с начальником СС. Он проводил Галю до кабинета оберштурмбанфюрера и пошел к себе. Галя тоже немного нервничала, но, взяв себя в руки, постучала в дверь.

– Входите.

– С добрым утром, господин офицер!

– О, фройлен, проходите. Присаживайтесь. Я не займу у вас много времени. Итак, Галя Петрова, – медленно произнес Петерман. – Состоите ли вы в комсомольской организации?

– Да, господин офицер.

– С какого года вы там состоите?

– С 1939-го.

– Вы туда пошли добровольно?

– Да.

– Зачем?

– Ну, потому что комсомольцем быть было почетно. Допустим, учителя относились к комсомольцам намного лучше.

– То есть вы там были чисто из корыстных побуждений? Так? – наклонился оберштурмбанфюрер так близко к лицу Гали, что она немного смутилась.

– Да, – немного подумав, ответила девушка, – как, впрочем, и многие другие.

– Интересно, какую работу вы там выполняли?

– Я большей частью помогала отстающим ученикам в изучении немецкого языка. У нас при школе был организован кружок. Принимала участие в сборах картофеля в «Заре», иногда помогала шить игрушки для детских домов.

– А как насчет политической работы?

– Несколько раз проводила политинформацию.

– На тему?

– Каждый комсомолец обязан был знать положение политической ситуации в мире и, в частности, в своей стране.

– Как вы относитесь к Германии?

– Хорошо. Думаю, что Советский Союз только выиграет в своем развитии, после освобождения от большевизма, – как можно спокойней отвечала Галя, вспоминая слова предупреждения Райнера.

– Напишите мне полный список комсомольцев вашей школы.

– Я могу всех не вспомнить.

– Но руководителя вашей организации вы всяко не успели забыть? – многозначительно посмотрел Петерман на девушку.

– Нет. Это Аркадий Полевой. Честно говоря, не знаю, за что его и выбрали! Он просто помешан на спорте. Постоянно организовывал какие-то соревнования спортивные между школами. Подруга моя тоже комсомолка – Тася Зорькина. Но она, как и я, тоже хотела иметь поблажки от учителей.

– Скажите мне, милая фройлен, а как же вы устроились на работу в комендатуру?

– Так все через мою подругу Зорькину Таисию. И не жалею. Тут и деньги платят, и паек какой щедрый дают. И офицеры шоколадом угощают.

Петерман недоуменно посмотрел на девушку.

– А-а-а! Так, господин Нортемберг остановился в доме у моей подруги. Я зашла к ней и, поговорив со мной на немецком языке, предложил работать в комендатуре за хорошее жалованье.

– Вы любите деньги?

– Господин офицер, мои родители учителя, зарабатывали немного. А сейчас у меня появилась возможность даже купить себе наряды.

– Нортемберг живет у вашей подруги?

– Да. Она осталась одна, и господин офицер платит ей за готовку и стирку.

– Мг, интересно. Какие у них отношения?

– Так как какие? Понятно какие. Она готовит и стирает.

– Я имею в виду половые отношения.

– Да что вы, господин офицер! Нет никаких отношений, – ответила Галка, опустила глаза и густо покраснела.

– Ну, что ж, фройлен, у меня больше к вам нет вопросов. Вы свободны.

Галя, стараясь быть спокойной, вышла из кабинета. «Все ли я правильно сказала? Надо будет с Аркашкой встретиться, чтоб не ерепенился очень-то. Почему его так заметно заинтересовали отношения Нортемберга с Тасей? Он даже забыл про список комсомольцев. Да, и зачем ему этот список?» – раздумывала Галка, идя к кабинету Нортемберга.

– Что он от вас хотел? – спросил Райнер, когда Галка вошла в кабинет.

– Спрашивал про комсомольскую организацию в нашей школе, как я попала сюда на работу и про ваши отношения с Таисией.

– Что именно про отношения?