Людмила Ладожская – В плену любви (страница 32)

– Наливайте, Нортемберг! – немного смягчился Альтман, услышав слова извинения и оправдания майора. – Райнер, вы не можете проживать с русской и вступать в какие-то отношения! Я надеюсь, что это вы понимаете? Дело в том, что в любом случае я обязан доложить об этом в рейх, иначе это сделает служба гестапо.

– Может, вы мне что-то посоветуете, господин оберст? Девчонка очень хороша! Согласитесь со мной! Мне будет жаль, если она попадет в руки насильников.

– Я тебя понимаю, Райнер. Эта девка и правда очень хороша. Как она в постели? – спросил Кенинг, похлопывая Нортемберга по плечу и прищуривая глаза.

– Нормально. Я не люблю распространяться о своей личной жизни, господин оберст!

– Ладно, ладно, Райнер! Успокойся. Я не стану делать акцент на этом. Но тебе надо будет ее стерилизовать.

Райнер вопросительно на него посмотрел.

– Да, да, дорогой друг! Отведешь ее к доктору Зееману в госпиталь, и он быстро решит этот вопрос. Не затягивай, не хватало, чтобы она нарожала тебе русских щенков. Ты все-таки из благородной семьи, Райнер! Не стоит тратить на русских шлюх свое благородное семя! – смеялся уже пьяный Кенинг.

Галка успокаивала подругу, но всячески прислушивалась к тому, что говорят немцы. Слушая их разговор, она не могла понять, пытается защитить Райнер Тасю таким образом или же у подруги очень плохи дела. Галка смотрела на Тасю и понимала, что добиться чего-то от нее сейчас не сможет.

Кенинг с Райнером еще некоторое время говорили о женщинах, потом о готовящемся наступлении на Сталинград, и, в конце концов, Кенинг, уже изрядно пьяный, заявил, что ему срочно надо в бордель за Наташей. Райнеру стало, более или менее, спокойно за такое дружеское расставание. Он проводил его до машины и приказал Эриху довезти его до борделя и ждать дальнейших распоряжений полковника.

Проводив Кенинга, Райнер торопливо пошел в дом. «Как так! Я чуть не потерял ее», – переживал он, входя в дом.

Он вошел в Тасину комнату. Девушка лежала на кровати и беззвучно плакала. Слезы катились по ее миловидному лицу. Галя сидела рядом, гладила подругу и шептала какие-то успокаивающие слова. Увидев Райнера, девушка заплакала навзрыд. Немец бросился к ней, приподнял с кровати, прижал к себе и качал, как маленького ребенка, пока она не успокоилась. Галя, молча, наблюдала эту сцену. Немного погодя, она почувствовала себя лишней и хотела уйти, но Райнер движением руки попросил ее остаться. Немного успокоившись, Таисия посмотрела на Райнера и, глядя ему в глаза, почти шепотом спросила:

– Райнер, почему тебя так долго не было? Я так тебя ждала! Я бы не вынесла такого позора.

– Девочка моя, родная, любимая. Все позади, все обошлось. Я, я, конечно, болван, но я надеялся, что Кенинг не станет себя так грубо вести по отношению к тебе. Родная моя, прости. Прости меня, что тебе пришлось пережить эти омерзительные моменты. Прости! – шептал Райнер, нежно целуя лоб и щечки девушки.

– Не оставляй меня больше, Райнер, – прошептала Тася и обняла немца.

Галка стояла, опустив глаза. «Как давно у них отношения? Почему Тася мне ничего не сказала?» – задавалась вопросом Галя.

– Галя, пойдем на кухню. Я хочу с вами обеими поговорить, – сказал Райнер, беря Таисию за руку.

Гале было немного не по себе от всего произошедшего за последние часы. Она хотела уйти домой побыть одной. После увиденной любовной сцены между Тасей и Райнером, Галка почувствовала какой-то холодок к своей подруге. «Ну, да, можно было подумать, что Райнер из добрых побуждений спас Тасю. Для себя и спас. А что взять с Таси, что она могла сделать против этого сильного высокого мужчины. Да, и непонятно, при каких обстоятельствах это все случилось. Наверное, к этому просто надо привыкнуть. Но похоже, что Нортемберг нравится ей», – размышляла про себя Галя.

Райнер усадил девушек за стол. Отодвинул в сторону остатки пиршества после Кенинга и сказал:

– Галя, я сейчас вам объясню всю ситуацию. А вы в свою очередь расскажите Тасе, что придется нам сделать в ближайшие дни.

У Галки на голове зашевелились волосы. «Неужели он действительно лишит ее возможности иметь детей?» – подумала девушка и сочувственно посмотрела на подругу.

– Галя, мы с Тасей любим друг друга, – начал Райнер. – Я не знаю, чем закончится эта никому не нужная война. Но я хочу любыми способами защитить Таисию и ее близких. И то, что господин оберст говорил про нарушение закона, – это, действительно, правда. Нам запрещено сожительствовать с женщинами на оккупированных территориях и вступать с ними в отношения. Для удовлетворения физических потребностей по приказу фюрера наши солдаты и офицеры должны пользоваться услугами проституток во избежание кровосмешения и вымирания арийской расы. Хотя на самом деле признаюсь честно, что с некоторых пор считаю это полным бредом. Но закон есть закон. И при его нарушении мне грозит в лучшем случае штрафбат. Если это случится, я не смогу ничем вам помочь, причем вам обеим. Галина, именно поэтому я предупредил вас о возможности слежки и избежания никому не нужных провокационных ситуаций. Вы с Тасей подруги, и любая тень, упавшая на вас, упадет и на нее. И я не всегда смогу помочь.

– Что же вы предлагаете, господин майор? – спросила Галка.

– Галя, я предлагаю вести себя более осмотрительно и осторожно. Просто работайте и старайтесь не вызывать особого интереса у гестапо. Говорите, что вы, устроившись на работу, всем довольны и не имеете лишнего времени общаться с ранее знакомыми вам людьми. И объясните сейчас Тасе, что на днях я ее отведу в больницу, якобы для совершения некоторой операции.

– Вы действительно сделаете, что вам сказал Кенинг? – в ужасе спросила Галка.

– Нет, Галя. Я надеюсь, что у нас с Тасей будут дети, но не сейчас, – улыбнувшись, ответил Райнер. – Я попробую договориться с доктором, чтобы в случае необходимости он меня подстраховал. Возможно, ей придется побыть несколько дней в больнице. Галя, я боюсь, что Тася меня не поймет, объясните ей. Я выйду пока на улицу. Надо подышать свежим воздухом.

– Хорошо, господин майор.

– Тась, почему ты мне не сказала о ваших отношениях? – спросила Галка подругу, когда за Райнером закрылась дверь.

– Галочка, это все началось буквально несколько дней назад. Галь, прости. Мне было неловко говорить с тобой о таких вещах. И я не могла ничего с собой поделать. Райнер! Он такой! Он такой замечательный! Я, наверное, покажусь тебе эгоисткой, но война принесла не только несчастье в мою семью, но и любовь!

– Тася, ты его любишь?

– Да, Галочка! Очень, – ответила Тася, взяв за руки свою школьную подружку. – Ты осуждаешь меня?

– Тась, но он же немец!

– Галя, а не ты ли мне говорила, что сможешь лечь в постель с Эрихом ради спасения Зины?

– Так это ради спасения, а не ради своего удовольствия! Это разные вещи, Тася! – горячо сказала Галка.

– Галечка, но ничего не поделаешь, все уже случилось, и я полюбила этого человека.

– Тась, я, конечно, попробую тебя понять. Нортемберг мне сейчас сказал, что немцам запрещено сожительствовать с русскими женщинами. И чтобы как-то смягчить вашу ситуацию, по наставлению господина Кенинга, Райнер на днях отведет тебя в больницу якобы для стерилизации.

– Как это?

– Кенинг настоял, чтобы Райнер принял все меры, чтобы предотвратить рождение общих детей.

– И Райнер согласился? – испуганно спросила Тася.

– У него не было другого выхода. Но это будет фиктивно. Он договорится с врачом. Райнеру грозит штрафбат, если до рейха дойдут слухи о сожительстве с тобой.

– Ну, если это ради Райнера, то конечно. Галь, ты знаешь, он очень хочет детей. Он часто рисует картины нашего будущего. Он самый лучший на всем белом свете. Я счастлива с ним!

«Да, интересно, любовь всех делает такими глупыми?» – глядя на подругу, размышляла Галка.

– Тась, очнись! Какое будущее?

– Галя, с ним я готова уехать даже в Германию. По его рассказам, это очень красивая и развитая страна.

– Тася, ты уверена, что Гитлер победит?

– Галь, я не знаю, но я знаю одно, что кто бы ни победил в этой войне, я останусь с ним.

– Ладно, Тась. Время все покажет и рассудит. А сейчас поздно уже. Пойду домой. Родители, наверное, волнуются.

– Галечка, ты знаешь, у меня прямо камень с души упал. На самом деле я не знала, как тебе рассказать о наших отношениях, – взяв подругу за руки, сказала Тася.

– Тась, все нормально. Я привыкну к этому. Возможно, если бы я знала, что такое любовь, то я бы тебя поняла. Но я постараюсь и сейчас тебя понять. Ты ведь моя подруга.

Девушки обнялись, попрощались, и Галка вышла из дома. Эрих уже вернулся и о чем-то разговаривал с Райнером.

– Галина, садитесь в машину. Эрих вас довезет.

– Хорошо, господин Нортемберг.

Галка села в машину и стала прислушиваться к разговору.

– Да нет, господин Нортемберг, господин оберст ничего не говорил в машине. Но когда мы приехали в бордель, разразился сущий скандал, – отвечал Эрих на вопрос Райнера.

– Что там случилось?

– Мы подъехали к борделю. Господин оберст сказал, что заберет какую-то девку и я повезу его домой. Через какое-то время он выскочил злой. Следом за ним выбежала начальница борделя и уговаривала взять другую проститутку. Он кричал, что ему сейчас нужна именно Наташа. И приказал отправить патруль к ней домой. А женщина сказала, что уже посылала за ней, когда та не явилась в должное время. Оберст кричал, чтобы нашли эту Наташу с сыном и завтра же доставили к нему в комендатуру. Лиза, кажется, так он назвал начальницу борделя, сказала, что позвонит в полицию и разберется с этой неприятной ситуацией. Она сказала, что возможно, что из-за болезни сына эта самая Наташа задержалась дома.