Людмила Ладожская – В плену любви (страница 33)
– Так, хорошо, Эрих. Отвезите Галину домой, и на сегодня вы свободны.
Эрих направился к машине, а Райнер пошел в дом. Таисия приводила себя в порядок. Она сняла это несчастное платье, которое напоминало ей об этом противном полковнике, надела домашний халат и, сидя перед зеркалом, расчесывала волосы. Райнер подошел сзади и нежно обнял ее за плечи. Он чувствовал себя виноватым. Если бы он приехал на минут пять-десять позже, то, возможно, опоздал бы и как бы сложились их дальнейшие отношения, одному богу известно, и сложились бы они вообще.
– Какая же ты красивая, Таисия, – сказал он, глядя на нее в зеркало. – Дорогая, нам с тобой надо быть осторожными. Завтра я улажу вопрос с доктором. И будем надеяться, что Кенинг от нас отстанет.
– Ты уже второй раз спасаешь мне жизнь, Райнер. Может, это какой-то знак?
Райнер улыбнулся. Если он правильно понял, то Тася верила в какие-то приметы и знаки свыше.
– Ты моя и только моя. Ты предназначена только для меня. Иначе слишком много совпадений, – сказал Райнер и поцеловал девушку в шею. – От тебя пахнет мятой. Я хочу любить тебя, дорогая! – шептал на ушко девушке офицер.
Таисия растаяла в его объятиях. Эти предательские ощущения внизу живота говорили о том, как она желает его. Девушка закрыла глаза. Райнер подхватил ее на руки, положил на кровать, и молодые люди отдались своим чувствам, напрочь забыв о Кенинге и о войне в целом. Спустя час они лежали в объятиях друг друга и наслаждались этим прекрасным состоянием удовлетворенности и любви.
– Тася, если ты сейчас не дашь мне чего-нибудь поесть, то страна лишится солдата, – шутя, сказал Райнер, целуя и обнимая свою любимую.
– Я тоже очень проголодалась, – ответила девушка и лукаво посмотрела на Райнера.
Тася накинула халатик и пошла на кухню, чтобы собрать на стол и накормить своего мужчину.
************************************
Этим же днем Серега и Антон благополучно перевезли через немецкий пост Наталью с сыном. Пост находился на берегу речки, ближе к городу. Этот выход из города охраняли десять немецких солдат. Двое на одном берегу, двое на другом и шесть человек периодически патрулировали тот и другой берег реки. На ближнем берегу, человек десять стариков и подростков строили небольшое помещение для охранников. Еще двое возились со шлагбаумом. Солнце изрядно припекало. Немцы сидели в тенечке и наблюдали за работающими. Один из них играл на гармошке. Поэтому ребят удостоили только проверкой документов. А на повозку даже не обратили внимания.
Через час ребята доехали до Осиновки. Обошли пятнадцать дворов, выгрузили бидоны, коробки и пошли к старосте. Старосте передали списки, согласно которым каждый двор обязан был сдать определенное количество продуктов. А также для учета прибить таблички с номерами, которые были указаны напротив каждой фамилии в списке. На сбор продуктов ребята дали часа три времени. Сами же, сославшись на жару, сказали, что пойдут купаться.
– Так у меня ж все на сенокосе. В деревне одни дети малые. Так что вы, хлопцы, подольше покупайтесь. Людей пока соберу, а погрузить-то мы быстро управимся. Не торопитесь, покуда бабы коров подоят, – сказал староста полицаям, натянул кепку и пошел в поле собирать народ.
– Как скажешь. Оно и к лучшему. Мы ночь город патрулировали. Так может, и покимарим немного, – ответил Серега, и ребята направились к мельнице.
Остановились они на окраине леса, недалеко от мельницы. Помогли Наталье с Пашей вылезти из тулупов. Расстелили их на травке и расположились на них в ожидании Горячева и Садовникова. Мужчины не заставили себя долго ждать. Они сразу увидели ребят, но, увидев с ними женщину с ребенком, решили немного понаблюдать. Узнав в женщине Наталью Черепанову, они вышли к молодым людям.
– Алексей Иванович, Борис Моисеевич! – воскликнули ребята, увидев мужчин.
– Антон, Сергей, молодцы, что смогли прийти. Мы вас со вчерашнего дня ждем. Наталья, а ты как здесь?
– А меня, Алексей Иванович, после вашей записки допрашивали, отправили работать в бордель и грозились отобрать сына. Я бы не вынесла такого унижения, даже ради сына. Поэтому вы уж не обессудьте, Алексей Иванович, мы к вам с Пашкой. Там нам верная смерть. Не за себя испугалась, за него. А вот Галя Петрова и ребята нам помогли уйти из города, – ответила Наталья, опустив глаза.
– Ну что ж, Наташа, будем как-то выживать и воевать в лесу, – сказал Садовников и взял Пашку на руки. – Нам такие вот бойцы нужны! Как зовут тебя, солдат? – спросил он у мальчика.
– Пашкой! А Галкина мама меня звала Пашенькой, как будто я маленький!
– А ты и у Галки был?
– Да немного пожил, пока мамка работала, – доложил мальчик.
– Ну, теперь мамка с тобой завсегда будет, – сказал Садовников и виновато посмотрел на Наталью. – Кто бы мог подумать, что записочка вона как обернется.
– Ладно, ребята. Рассказывайте, как в городе? – спросил Борис Моисеевич.
– А что рассказывать? Немцы, похоже, надолго к нам. Обосновываются гады, конкретно. Ресторан заработал. Бордель вон организовали. Пока набрали наших девушек, но поговаривают, что скоро француженок привезут. Школы почти все под казармы немецкие прибрали. Вроде как одну школу только грозились открыть с первого по шестой класс для изучения божьего права и немецкого языка. В деревнях немцам почти все открыто радуются. Пообещали им немцы половину колхозного урожая отдать осенью. Вот так! Мы вон сейчас за продуктами приехали, так через часа три-четыре погрузят сами. Так что вы в деревню особо не суйтесь. За красноармейцев и политических награда обещана. И скажу вам, уродов нашлось немало, кто доносы пишет.
– Антон, Сережка! Так то же больше от незнания и от страха люди так делают. Надо доводить до их разума истинное положение дел, – сказал Борис Моисеевич.
– Ну, нам удалось печатную машинку добыть. Вот привезли. Кстати, мы вам тут немного еды собрали и теплых вещей.
– Это хорошо, конечно. Маша займется листовками. Как раз, может, отвлечется. Я же до сих пор ей про Зину не сказал. С утра до ночи мне все твердит, когда дочь заберу.
– Борис Моисеевич! Немцы еще запустили кирпичный завод и лагерь там же для военнопленных наших организовали. Так пленные лес валят для Германии. Немцы говорят, после войны надо много строить.
– Понятно, ребята. Значит, немцы хотят использовать весь потенциал, ресурсы и труд наших людей для процветания Германии и Гитлера на полную катушку. Поэтому особо и не зверствуют.
– После вашего побега на площади, на глазах людей, расстреляли около тридцати человек. По доносам отлавливают людей да в гестапо определяют.
– Ребята, отряд наш, как видите, слишком мал для каких-либо действий. Мы займемся листовками. Благо вон сколько бумаги принесли. А вы, в свою очередь, ведите пропаганду против немцев. Только аккуратно. Вы нужны нам на этой должности. Проверенных людей ведите в лес. Желательно мужчин. Сила нам нужна. Что мы вдвоем с женщинами да с детьми. Если, говорите, в деревне могут нас сдать, то надо как-то питание доставать. Есть что на уме, ребята? – спросил Садовников.
– Раз в неделю жители деревень обязаны сдавать продукты в город. Мы можем сообщать, когда, кто и сколько людей будут задействованы в выполнении этого задания. Я думаю, что так же по двое и будут ездить. С двумя-то справитесь! Если будет какая информация по продовольствию, будем вам сообщать. Предлагаю вот здесь и тайник устроить. В записках будем вам все сообщать. А дальше будет видно. И от города не особо далеко, и вам безопасней. Город практически окружен. Везде патрули. На дорогах из города посты. Да и почти все открытые подходы к городу уже заминированы. Тут недавно по незнанию парнишка подорвался. Видно, в лес хотел уйти.
– Как там Галка? Очень мы за нее переживали! Это надо, немца подсуропила в помощь! Вот дает!
– Да, Галка при офицере больше работает. А сейчас они и вовсе на кирпичном заводе в основном работают. А немец тот! Так, кажись, он от нашей Галки только слюни глотает! Видели, как смотрел на нее, когда мы ее провожали. А, Алексей Иванович! Галка просила вас в лес забрать еще девушку с малышом. То ли год, то ли два ребенку.
– Сереж, ты нам что, предлагаешь детский сад в лесу открыть? Мы вас мужиков просим вести.
– Так Галка сказала, что его на опыты медицинские в Германию отдадут, а мать на тамошние работы пойдет.
– Галка! Галка! Ох уж эта Галка!
– Алексей Иванович, девушка та – жена красноармейца, и родных у нее нет, чтоб малого пристроить. А?
– Так, Серега, ты прям прыткий такой! Что мне-то с ними со всеми делать? – спросил Садовников, глядя на Пашку, который уже приноровился играть с божьими коровками.
– Так на опыты ж, Алексей Иванович!
– Алексей Иванович, мы здесь, чтобы не только прятаться, но и помогать, как сможем. Давайте думайте, как ее из города вытащить. Годовалое дите на посту молчать не сможет. Надумаете, сообщите. Мы тайник будем проверять каждый вечер, часиков так в восемь. Так что имейте в виду, – сказал Горячев ребятам. А он как никто другой понимал, что значит лишиться родного ребенка. – А за продукты и теплые вещи спасибо.
– Так, ребята, нам бы еще топор да пилу какую. Землянки надо теплее делать, – сказал Садовников. – Раз уж столько детей да женщин будет! И чует мое сердце, что это не последний сюрприз.