Людмила Ильинская – Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье (страница 28)
От питекуссцев, живших в мире гомеровских образов, могли услышать гомеровский рассказ об Энее, сыне Афродиты, и этруски, и латины, поддерживавшие с греческими колонистами торговые отношения. Торговля перерастала в культурные контакты. Не случайно в первых этрусских и латинских надписях использовался тот же вариант халкидско-эвбейского письма, которым составлены надписи на Питекуссе. Греческие колонисты принесли в Италию алфавитное письмо финикийского происхождения и вместе с ним знание гомеровского эпоса, первого памятника греческой литературы.
Археологические данные убеждают нас в том, что знакомство латинов с легендой об Энее относится к VIII, а не к III в. до н. э., как считали исследователи, оперировавшие только литературными источниками. На почве Италии образ Энея постепенно слился с образами пеласгийских и тирренских героев, с которыми связывалось переселение этих народов в Гесперию; при этом Эней не только превратился в скитальца, гонимого богами и судьбой, но и был отождествлен с прародителем латинов, почитавшимся в Лавинии как местный Юпитер, а его мать Афродита — с местными материнскими божествами. Это необычайно сложная по своему составу легенда в период завоевания Италии Римом не раз перерабатывалась; в новых вариантах Эней стал уже прародителем римлян; в эпоху формирования Римской империи легенда приобрела официальный характер и служила обожествлению первых императоров, мнимых потомков Энея и Венеры — Афродиты.
Глава 7.
Загадка элимов
Согласно античной традиции, к моменту появления греческих колонистов Сицилия была заселена тремя народами — сиканами, сикулами и элимами. Элимы занимали ту же западную часть острова, куда вторгшиеся из Италии сикулы оттеснили древнейшее сиканское население[280].
О том, что народ этот, численность которого (судя по занимаемой территории) была невелика, появился в Сицилии позднее сиканов, можно заключить уже на основании того, что древнейшей мифологической и литературной традиции он неизвестен, как неизвестны и сикулы, оставившие острову своё имя. Ни у Гомера, ни у Гесиода нет ни малейшего намека на знакомство с элимами; что касается сикулов, то, хотя в «Одиссее» и упоминается прислуживавшая отцу Одиссея Лаэрту старуха сикулка (XXIV, 211 и след., 365–367, 388–390) и даже страна сикулов, куда можно продать «за хорошие деньги» рабов (XXIV, 383), не вызывает сомнения, что к Сицилии они никакого отношения не имеют[281]. Оба поэта жили в период, когда элимы (как и сикулы) должны были составлять часть сицилийского населения, однако современникам не только Гомера, но и Гесиода это известно не было, ибо после вызванного крушением микенского мира трехвекового перерыва контакты греков с западным миром полностью ещё не восстановились. Мифологическая же традиция, на которую опирались Гомер и Гесиод, этого народа ещё не знала, несмотря на то что создатели мифов имели достаточную информацию о Сицилии и прилегающих к ней островах и персонифицировали опасности, подстерегавшие корабли в водоворотах Мессинского пролива, в образах чудовищ Сциллы и Харибды, а удивительные особенности вулканов Эолийских островов поэтически переосмысливали в образе повелителя ветров Эола.
Называемая в соответствии со своей конфигурацией Тринакрией (Треугольной) или по населявшим её сиканам Сиканией, Сицилия становится полем деятельности героев целого ряда мифов — как тех, которые дошли до нас в переработке Гомера и Гесиода, так и тех, которые сохранились у более поздних авторов, особенно Аполлодора и Диодора Сицилийского.
В этнографической картине, рисуемой мифами, может быть отмечена определенная закономерность. Там, где сюжет мифа связан с движением героев вдоль побережья, как, например, в «Одиссее», народы, с которыми сталкиваются герои, предстают в виде гиперболизированных образов чудовищ или людей свирепых и коварных — таким способом подчеркивается опасность наполненных приключениями странствий. Там же, где место действия — внутренние районы Сицилии (как в мифах о преследовании Миносом Дедала или сицилийском пути Геракла), обычно фигурируют сиканы, т. е. вполне реальный народ, известный греческим авторам как древнейшее население Сицилии, причём население, не связанное с заморской торговлей, а следовательно, и с прибрежной полосой острова.
Все это свидетельствует о том, что в период, пока ещё существовали контакты крито-микенской Греции с западным миром (а они, насколько известно по археологическим данным, прерываются к середине XIII в. до н. э.[282]), среди народов Сицилии ни элимов, ни сикулов не было. Первые упоминания об элимах мы встречаем только в V в. до н. э. — у Гелланика и Фукидида, пользовавшихся трудом наиболее авторитетного из историков Сицилии — их современника Антиоха Сиракузского.
По свидетельству Гелланика, ещё до того, как из захваченной ахейцами Трои бежит Эней, её покидают Элим и Эгест. С их появлением в Сицилии историк и связывает основание города Эгесты (Сегесты)[283]. Так впервые появляются имена героев-эпонимов, в отличие от Энея гомеровскому эпосу неизвестные, но так же, как и Эней, связанные со временем падения Трои. Правда, в другом труде тот же Гелланик утверждает, что элимы высадились в Сицилии после изгнания их из Италии энотрами, всего за несколько лет до появления там сикулов, которое он датирует временем за три поколения до Троянской войны[284]. Таким образом, элимы пришли на остров, тогда ещё называвшийся Сиканией по населявшему их народу сиканов.
Информация, содержащаяся в «Истории» Фукидида, по существу, не отличается от картины расселения народов р Сицилии, нарисованной Геллаником. Первыми не легендарными (подобно циклопам и лестригонам), а вполне реальными поселенцами Фукидид также считает сиканов, отмечая, что к его времени они занимали западную часть Сицилии (VI, 1, 2). Следующими он называет элимов, которых так же, как Гелланик, выводит из Троады: «После взятия Илиона часть троянцев, спасшись бегством от ахейцев, прибыла к берегу Сицилии, заняла пограничную с сиканами землю и получила общее с ними название элимов; города их — Эрике и Эгеста» (VI, 1, 3). И лишь после сообщения о сиканах и элимах переходит Фукидид к сикулам, которые, будучи вытеснены из Италии, переправились на остров и, одержав победу над сиканами, оттеснили их в его южную и западную часть и заняли плодородные земли острова, с тех пор сменившего своё название (VI, 1, 4–5).
В географическом отношении сохранившиеся фрагменты Гелланика не противоречат ни друг другу, ни информации Фукидида. Ведь в сочинении о Трое, откуда взят первый из приведенных отрывков, Гелланик сообщает об уходе героев из Трои как о начале их странствий и об основании Эгесты как конечном пункте этих странствий и месте нового отечества. В труде, посвященном судьбе Трои и её защитников, вполне закономерен отказ от детального рассказа о пути, которым герои пришли к месту нового поселения. И напротив, фрагменты, повествующие о заселении Сицилии, сохранились в труде, касающемся хронологии: взяв за основу список жриц храма Геры Аргивской, Гелланик к каждому году жречества служивших богине жриц стремился приурочить все падающие на этот год события. В таком сочинении было естественным сделать акцент на последовательности событий: вытеснении из Италии в соседнюю Сиканию сначала элимов, затем сикулов. И здесь было бы просто неуместным излагать предысторию того, как элимы оказались в Италии. Таким образом, Гелланик не противоречит сам себе в рассказе о пути, проделанном элимами: покинув Трою, переселенцы могли оказаться сначала в Италии, а затем уже быть оттесненными более многочисленными народами в Сицилию.
Однако если в сведениях Гелланика нет географического несоответствия, то несоответствие хронологическое налицо. Это та разница в три поколения, которая делает совершенно невероятным появление как в Италии, так и в Сицилии беглецов из сожженной Трои за три поколения до Троянской войны. Подобное несоответствие должно особенно насторожить у такого автора, как Гелланик: ведь, насколько нам известно, именно он впервые ввел хронологические принципы в изложение исторических преданий греков.
Чтобы лучше понять последовательность и обстоятельства заселения Сицилии, обратимся к сообщениям других авторов о появлении на острове тех самых сикулов, с которыми Гелланик связывает переправу на остров элимов, и попробуем оценить достоверность этих сведений в свете последних археологических исследований на Сицилии и соседних с ней Эолийских (Липарских) островах.
Фукидид фиксирует тот период, когда сикулы, уже переправившись и окончательно оттеснив сиканов, «заняли своими поселениями плодороднейшую часть земли» (VI, 1, 5). Было это, по мнению Фукидида, лет за триста до появления в Сицилии греков, т. е. примерно в последней трети XI в. до н. э. Мы не знаем, какой срок казался Фукидиду необходимым для завершения процесса расселения, но вряд ли он мыслил появление сикулов за три поколения до Троянской войны (если судить по тому, что, излагая в хронологической последовательности историю древнейшей Сицилии, он пишет о них после рассказа об элимах, беглецах из разрушенной Трои. Напротив, Филист, живший в IV в. до н. э. и считавшийся в древности продолжателем Фукидида, придерживается хронологии Гелланика[285]. В I в. до н. э. Диодор, рассказывая о переселении в Сицилию Сикула, а на Эолийские острова Липара — вождей италийского племени авзонов, времени не уточняет, однако из контекста ясно, что он, как и за три столетия до него Филист, придерживался хронологии Гелланика, полагая, что Сикул и Авзон со своими народами покинули Италию поколения за три до Троянской войны. Ведь Эола, зятя Липара, наследовавшего его царство, Диодор отождествляет с тем самым Эолом, «к которому, как говорят, прибыл во время своих странствий Одиссей» (V, 7). Одиссей же, согласно Гомеру, появился на острове Эола, когда тот уже имел взрослых сыновей[286]. Современник Диодора Дионисий Галикарнасский, напротив, ближе к датировке Фукидида. Он связывает вытеснение сикулов из Италии с появлением там пеласгов, переправившихся в Италию на одиннадцатом поколении после Пеласга (I, 17–20), что дает, если следовать Паросской надписи, первое или второе поколение после Троянской войны. Какому варианту отдать предпочтение, на основе одной лишь литературной традиции решить невозможно.