Людмила Фурс – Па-де-де с судьбой. Правда о предначертанном (страница 1)
Па-де-де с судьбой
Правда о предначертанном
Людмила Фурс
© Людмила Фурс, 2025
ISBN 978-5-0068-6595-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Сижу возле кабинета обследования на аппарате ОМРТ (обзорная магнитно-резонансная томография) онкологического центра.
Месяц назад УЗИ выявило опухоль поджелудочной железы. По предварительному диагнозу, опухоль пограничная, но ближе к диагнозу «аденома». Сегодняшние результаты ОМРТ должны подтвердить это или определить, что это рак.
Приехала раньше, поэтому наблюдаю за всем, что происходит в длинном коридоре онкологического центра. Свет здесь необычно яркий и уже знакомый мне запах дезинфекции, тревоги и страха.
Напротив сидит здоровый парень лет тридцати, спортивный, в джинсах и светлой рубашке с короткими рукавами. Губы крепко сжаты, а глаза застывшие. Смотрит внутрь себя, пришел один, видимо, еще до конца не верит в происходящее и не хочет зря беспокоить близких. Крепись, мужик, теперь все зависит только от тебя!
Мимо медленно под ручку проходит пара – девушка лет семнадцати и худущая, в шапочке на стриженной голове, женщина, видимо мама. Дочка не переставая что-то говорит, наклоняясь к самому уху женщины, губы которой трогает улыбка. В этом столько нежности и заботы, что в горле начинает першить. Может, потому, что знаю, сколько им еще предстоит пройти вместе, чтобы победить.
Возле соседнего кабинета стоит инвалидная коляска, в которой сидит грузная, с огромным животом, старуха. Рядом женщина лет пятидесяти, уставшая, измотанная, она нервно перебирает документы в папке, пытаясь найти нужную бумагу. Старуха не переставая ворчит: «Чего ты там вошкаешься? Что так долго? Я устала, поехали отсюда! Мне все надоело!» Видимо, и правда уже не видит смысла во всех этих кабинетах, врачах, лекарствах. А дочь изо всех сил старается хоть что-то сделать для этой, всю жизнь недовольной ею, матери. Дай Бог сил тебе!
К кабинету решительным шагом подходит женщина в брюках и светлом свитере, за ней, еле успевая, плетется мужчина намного ее старше. Пиджак и брюки болтаются на нем, как на вешалке, на голове редкие пучки волос, торчащие в разные стороны. Дождавшись, женщина усаживает его рядом со мной со словами: «Сиди, жди!»
И мне:
– Я только отдать направление!
– Да, пожалуйста, меня пригласят, как будет записан диск.
У этой точно хватит сил бороться, вот только будут ли они у ее спутника?
В моей жизни не раз вставал вопрос жизни и смерти.
Теперь я знаю, что жизнь и смерть – это две стороны одной медали, две сестры, идущие рука об руку. И бороться за жизнь своих близких – значит не отворачиваться от смерти, а смотреть ей в глаза, зная, что даже в ее тени можно найти свет. Потому что пока есть память, пока есть любовь, жизнь продолжается, переплетаясь с прошлым, прорастая в будущее. И ее задача – сохранить эту нить, не дать ей оборваться.
А еще без страха встречать свою судьбу, понимая, что где-то уже написан ее сценарий и в твоей воле не просто встречать все, что уготовано, а научиться самой вести этот танец жизни.
Я знаю дату своей смерти и очень надеюсь, что мне будет позволено дожить до нее, несмотря на любые диагнозы. По меркам человеческой жизни осталось не так уж много, но и не мало для того, чтобы красиво дотанцевать.
Я с благодарностью принимаю все, что было в моей жизни, каждый взлет, падение, поворот и каждый урок, преподанный мне судьбой.
Огромная признательность моим самым дорогим и близким, тем, кто стоял у истоков моей жизни, родителям, семье, нашему роду и тем, кто будет и дальше через годы и десятилетия продолжать этот жизненный танец – моим детям и внукам.
Мое признание тому, кто изначально был предначертан судьбой, любил и был любим, с кем прошли многие испытания, боль, но и большую радость победы над смертью, с кем сохранили уважение и благодарность друг другу за все, что пережили вместе.
Спасибо тем, кто в разные периоды жизни был рядом, уносился вместе со мной в этот вихрь жизненного танца.
А пока в памяти всплывает все, что уже станцовано, каждое па и каждый поворот, сплетаясь в хоровод не только моей жизни, но и всех, кто стоял в этом жизненном круге.
Первый танец
Глава первая
Я лечу!!!
Нет, это не сон!
Я действительно лечу!
От ремней сиденья – больно, руки потные и дрожат, а в груди страх вперемежку с восторгом.
Я это сделала!
Внизу рябь моря, белый катерок, вдали полоска берега и небо!
Много неба! Морской воздух ветром наполнит легкие, и есть ощущение, что ты летишь сам по себе, как в детских снах.
Там стоило подпрыгнуть, и ты летишь с широкой школьной лестницы над светлым вестибюлем, пролетая дверь в учительскую и орущих одноклассников, выбегающих на перемену из класса.
Этот сон мне снился неоднократно. И то ощущение полета было таким явным, что я помнила его каждым кусочком тела.
И вот сейчас оно наяву! Это щемящее до восторга состояние, где только ты и высота!
Да, сделать это мне стоило больших трудов с моим патологическим страхом любой высоты, будь то балкон 4-го этажа или кабинка чертова колеса.
Мне было лет двенадцать, когда такое установили в нашем парке культуры и отдыха – невысокое, быстро вышедшее из строя. Но в то лето нужно было отстоять очередь, чтобы попасть на него.
Подружки уговорили меня прокатиться. Я пыталась отговориться, но было стыдно показать свою слабость.
Когда кабинка поднялась до верхней точки, меня накрыло. Это был даже не страх или паника. Это был необъяснимый ужас. Когда ты не чувствуешь тела, не можешь дышать, а пальцы рук так сжимают перила этой хиленькой железной корзинки, что невозможно разжать.
Началась настоящая паническая атака, о признаках которой мне многие годы спустя рассказывали клиенты на консультациях. И мы вместе находили способы, как с этим быть и что делать.
Тогда это впервые случилось у меня и повергло в состояние полного оцепенения.
Чуть позже поняла, откуда появился этот жуткий страх.
Мы только год как жили в новой большой квартире. Недавно построенный трехэтажный дом находился в самом центре города, и наши окна выходили на главную городскую площадь.
Сколько раз я просыпалась под праздничную музыку. Играл духовой оркестр, на улице шумела собирающаяся людская толпа, и все было в ожидании праздника.
В тот раз было 1 Мая, день демонстрации солидарности трудящихся всего мира!
Открываю глаза и вижу на письменном столе белого бумажного голубя, которого мы с мамой клеили накануне вечером, а папа приделал к нему палочку. Получилось очень красиво!
Выглаженная школьная форма и сделанный своими руками голубь, огромный белый бант – все говорило о том, что сегодня будет необыкновенный день.
Предвкушение чего-то большого и торжественного переполняет меня.
Шагая в колонне своих одноклассников, кричала со всеми звонкое «Ура!» и радостно махала этим голубем. Смотрела не на трибуну, а на окна своей квартиры, в которых виднелись лица деда, бабушек, многочисленных тетушек и двоюродных братьев. Они по традиции каждые праздники собирались у нас посмотреть демонстрацию, а потом, как говорил дед, – спивать песни, сидя за праздничным столом.
Многие, многие годы спустя, приезжая в свой родной городок, проходя по этой площади, я продолжала видеть в окнах бывшей квартиры эти родные лица, давно ушедшие. В памяти они все еще там, смотрят на меня с улыбкой и машут в ответ.
В тот день мы, школьники, прошли первыми. Потом шли организации и заводы, каждый цех которых обязательно делал праздничную композицию на открытых платформах машин.
Скульптуру «Рабочий и крестьянка», макет космического спутника или огромный земной шар, который опоясывала надпись: «Миру – мир!».
Это нужно было видеть!
Нашла в толпе первоклашек брата – Петьку. Взявшись за руки, быстро побежали домой, чтобы ничего не пропустить.
Вернувшись в квартиру, поняли, что все окна заняты. А стоящая толпа зрителей на улице перед окнами мешала увидеть всю картинку в целом.
И тогда Петька предложил:
– Давай вылезем на крышу дома, сверху знаешь как все будет хорошо видно!
Идея мне понравилась. Будучи сама заводилой, готовой на любые проказы, быстро согласилась.
Через квадратный лаз третьего этажа в подъезде дома, который в то время никогда не закрывался, вылезли на пыльный чердак, засиженный голубями. Пахло пылью, птичьим пометом, а пока пробирались к слуховому окну чердака, нацепляли на себя липкой паутины.
Уже в тот момент я начала жалеть, что согласилась на предложение брата.
Но отступить не могла. Петька был младше на год и десять месяцев. У нас с ним с детства шла борьба за первенство. Показать, что я струсила, мне не хотелось.