Людмила Бешенцева – Созидательница Планеты Акабар (страница 5)

— Теперь ты Лила, — сказала я своему новому отражению. — Лила. Без темного прошлого. Без страха за собственную жизнь.

Остаток месяца я тренировалась. Училась контролировать каждую клетку, каждую молекулу, каждую мысль. Я могла стать невидимой — просто преломить свет вокруг тела. Могла летать — невысоко, метрах в десяти, но достаточно, чтобы чувствовать ветер в волосах. Могла читать мысли на расстоянии мили и внушать любые желания — от «отойди» до «забудь, что видел».Я стала сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем в лаборатории. Сильнее, чем в детстве.

Я стала опасной.Но внутри всё ещё жила девочка, которая хотела домой.

На пятьдесят первый день я решила, что пора.Оделась в остатки робы — рваные, выцветшие, но чистые. Подошла к воде, встала на поверхность — ноги не промокли и пошла по сверкающей глади волн. Пешком по океану, на запад, туда, где по моим расчётам был материк.Волны расступались передо мной, как занавес. Рыбы шарахались в стороны. Чайки кружили над головой, не решаясь сесть. Я шла трое суток — без сна, без отдыха, без еды. Сила питала меня, как солнце питает растения.

К концу третьего дня я увидела берег.

Австралия. Мельбурн. Новый мир.

Я вошла в город на рассвете. Улицы были пустыми, туман стлался по асфальту, фонари горели жёлтым. Шла босиком, в рваной одежде, с растрёпанными волосами, и никто не смотрел в мою сторону. Для них я была бездомной, сумасшедшей, ещё одной тенью большого города.

Я нашла ночлежку — старый дом с вывеской «Приют святой Анны». Там меня накормили супом, дали чистую одежду и койку в общей комнате. Я лежала на тонком матрасе, слушала храп соседок и думала о том, как начну новую жизнь и никому не расскажу правду. Буду тихой, незаметной, идеальной. Найду работу, сниму квартиру, заведу друзей — только не настоящих. Настоящие опасны. Настоящие могут предать, как отчим.

Я не знала тогда, что самое страшное впереди. Что любовь, которую я так боялась принять, сломает меня однажды, порвет на куски разметав ошметки галактике. В ту ночь, в ночлежке, пахнущей потом и капустным супом, Лила, новая я, просто спала. Без кошмаров. Без криков. Впервые за четыре года — спокойно.Потому что была свободна и пока этого было достаточно.

Глава 4: Нелепый подкат

Бриллиант назывался «Слеза Синда». Он лежал под бронированным стеклом в центре выставочного зала — голубой, холодный, красивый, как кусок замёрзшего неба. Десятки людей в дорогих костюмах кружили вокруг него с бокалами шампанского, делали вид, что разбираются в огранке, и поглядывали на часы — когда уже можно будет уехать.

Я стояла у колонны, прижимая к груди планшет, и считала минуты до конца смены. Начальник отправил меня вместо себя: «Лила, ты самая ответственная. Посмотришь за порядком, а я на рыбалку». Я не возражала. Лишняя подработка не помешает, а в толпе легче затеряться.

Линзы жгли глаза — я купила новую пару, подешевле, и теперь они натирали веки. Парик чесал затылок, в зале было душно, пахло духами и дорогой кожей. Я мечтала о том моменте, когда сниму всё это, останусь в своей пустой квартире и выключу свет.

— Вы слишком грустны для такого праздника, — сказал голос рядом.

Я повернула голову. Рядом стоял мужчина — невысокий, коренастый, в форме охраны, которая сидела на нём мешком, как будто он взял её у кого-то другого. Короткие каштановые волосы торчали в разные стороны, зелёные глаза смотрели на меня с неловкой, почти смущённой настойчивостью.

— Это не ваше дело, — ответила я.

Холодно, как учили в роликах о романтике.

— Знаю, — он не обиделся.

— Просто вы стоите тут уже час, ни с кем не говорите, ни на кого не смотрите. Только на бриллиа, а он того не стоит. — Он понизил голос до шёпота:

— Он искусственный, между нами. Синтетика, выращенная в лаборатории. Настоящий хранится в сейфе.

Я невольно усмехнулась.

— И вы мне это говорите? Я — представитель фирмы-организатора. Могу доложить начальству.

— Не доложите, — он улыбнулся — криво, мальчишески.

— Вы слишком честная, чтобы быть стукачкой.

— С чего вы взяли?

— По глазам, — он сказал это просто, без флирта. Просто факт.

Я посмотрела на него внимательнее. В его мыслях не было подвоха — только лёгкое волнение, любопытство и одиночество. Такое же, как у меня.

— Меня зовут Гари, — он протянул руку.

Ладонь была шершавой, с мозолями — не охранника, скорее солдата.

— Я здесь работаю. Охраняю драгоценности, которые не охраняют.

— Лила, — ответила я, пожимая его руку.

— Я секретарь. Охраняю документы, которые никто не читает.

— Идеальная пара, — он засмеялся.

— Не подскажете, Лила, где здесь туалет? А то я уже третий час хожу кругами, стесняюсь спросить у гостей.

Я показала рукой. Он поблагодарил и отошёл. Через минуту вернулся, встал рядом и продолжил, как ни в чём не бывало:

— А вы не хотите выпить кофе? Здесь рядом есть отличная кофейня. Кофе у них так себе, но пончики — божественные.

— Я на работе, — ответила я.

— Я тоже, — он показал на бейдж.

— Но начальник ушёл курить полчаса назад и не вернулся. Думаю, он не заметит.

— Вы всегда такой навязчивый?

— Только когда вижу красивых грустных девушек.Я фыркнула.

— Вы не умеете подкатывать.

— Знаю, — он вздохнул. — И это ужасно. Моя бывшая говорила, что я как лось в посудной лавке. Всё ломаю, ничего не могу сделать аккуратно.

— Она была права.

— Наверное. Поэтому она и бывшая.

Мы помолчали. В зале заиграла музыка — скрипка, грустная, тягучая. Я вдруг подумала: «А почему бы и нет?» Кофе, пончик, полчаса разговора с незнакомцем, который не знает моего прошлого. Безопасно. И почти по-человечески.

— Хорошо, — сказала я. — Но только один кофе. И я сама за себя плачу.

— Договорились, — он улыбнулся. — Пойдёмте, пока никто не хватился.

Кофейня называлась «Уголёк». Маленькая, с красными диванами и запахом жасминового чая. Мы сели в углу, он заказал чёрный кофе, я — зелёный чай и обещанный пончик. Пончик оказался с корицей, сладким и тёплым, и я съела его с таким удовольствием, что Гари рассмеялся.

— Вы не ели три дня? — спросил он.

— Просто редко балую себя, — ответила я, вытирая губы.

— Странно. Такая красивая девушка — и не балует своего внутреннего ребенка.

— Хватит комплиментов у вас плохо выходит.

Он покраснел сам. Искренне, до кончиков ушей.

— Простите, я не умею я просто...

— Выдохните, я просто пошутила, — я смягчилась. — Расскажите лучше о себе. Откуда вы? Почему пошли в охрану?

Он рассказал. Обычная история: родился в Канзасе, вырос без отца (мать работала медсестрой, умерла, когда ему было десять), потом армия, контракт, перевод в спецподразделение. Сейчас — «лёгкая работа», пока не решит, что делать дальше.

— А ваша семья? — спросил он робко.

— Я сирота, — ответила я, не вдаваясь в подробности.

— Мать далеко, отчим... мы не общаемся.

Я не врала. Мама действительно была далеко, отчим — чужой. Только правда была страшнее, чем он мог представить.

— Мне жаль, — сказал он серьёзно.

— Не надо не люблю когда меня жалеют. Да и всё к лучшему.

Мы допили чай и кофе. Он попытался заплатить за меня, я настояла на своём. На выходе из кофейни он спросил:

— Можно я вам позвоню? Ну, просто так. Поговорить.