Людмила Бешенцева – Семь (страница 6)

Отвечает на это тигрица, любуясь враждебным взглядом, в котором всего на секунду виднеется настоящий интерес.

«Он не помнит прошлое!» — отмечает Юнжи, протягивая руку своему любимому цветку. Который, игнорируя её, выходит сам, так и показывая, как недоволен. Но стоит мальчишке увидеть местные красоты, он замирает, осматриваясь очарованно. В этот миг Хвису кажется лишь ребёнком, открытым красоте мира. Тигрица улыбается счастливо, касаясь волос нового подопечного. Сильно удивляя того таким ласковым жестом.

Мальчик, конечно, сразу отстраняется, спрашивая грубо:

— Куда идти?

— Я провожу тебя…

Отвечает на это Юнжи, беря чемоданы и отправляясь в комнату новенького. Тот идёт следом, обиженно дуя свои губы, всем видом показывая недовольство. Не понимая, почему очередная взрослая так легко спускает ему грубость и мелочность.

Родители Хвису погибли ровно год назад, но даже до их смерти он видел их крайне редко. Так что близких отношений у него ни с кем не было. Пак всегда был один — дома, в зале для практик. Наверное, от этого характер парня стал таким колким, взрослые часто называли его грубияном. Впервые кто-то отнёсся к нему так тепло и благосклонно. Хотя господин Нам сразу сказал ему, что они едут в прекрасное место, где сейчас нет других подопечных.

Юнжи не прерывает мыслительный процесс юноши, любуясь любимым лицом. Говоря мягко, когда они оказываются около комнаты:

— Будешь жить здесь, в комнате справа зал для практик. Слева моя комната, так что можешь обращаться в любое время дня и ночи. В комнате есть туалет и ванная, на первом этаже в конце коридора направо располагается столовая. Располагайся… И да, меня зовут Мин Юнжи, можно просто учитель Мин…

Разворачиваясь и уходя, специально не оглядываясь. Внутри расцветая впервые за столько лет, даже посвистывая при возвращении в кабинет. Такое поведение удивляет даже Намджуна, сидящего на диванчике для гостей.

— Ты чего такая счастливая?

Юнжи, немного смущённая, вновь становится серьёзной. Отвечая как можно отстранённей:

— Мне нравятся люди с характером. Хвису вырастет интересным человеком, и мне хочется увидеть, каким человеком он станет.

— Ему пророчат стать лучшим танцором, примой балета. Думаю, с твоим наставничеством из него выйдет не очередная звездулька, а человек широких нравов. Такого сложного подростка я могу доверить только тебе. Кстати, Джин будет посещать вас каждые выходные, чтобы с ним заниматься.

Говорит Намджун, на что тигрица кивает.

Первые дни. Весь оставшийся день пролетает быстро, однако Юнжи не ощущает усталости. Сердце её трепещет, а желудок просит вкусняшек. Именно поэтому тигрица посреди ночи отправляется на кухню. Внезапно натыкаясь там на Хвису, уплетающего пирожные.

— Разве тебе можно есть такое, цветочек?

— Что?! Это просто от волнения! — возмущается мальчишка, утирая лицо салфеткой. Бросая обиженный взгляд на Юнжи.

От такой реакции тигрица улыбается мягко, объясняя:

— Намджун сказал следить за твоей фигурой и о том, что ты любитель есть по ночам. Видя это воочию, предположу, от углеводной еды мне тебя не отучить. Тогда, возможно, ты будешь не против заниматься со мной спортом.

— Аааа… Хорошо…

Соглашается юнец, продолжая лакомиться. Не ожидая того, что, вернувшись от холодильника, учитель возьмёт десерт и себе, усаживаясь напротив и принимаясь за вкусняшку. Кушая с аппетитом, изредка посматривая на реакцию любимого смертного. Который успокаивается, доедая без лишнего стресса. Вставая и задавая очень неожиданный вопрос:

— Во сколько?

— Во сколько, что? — переспрашивает Юнжи, поднимая в наигранном удивлении бровь.

Получая взрыв возмущения от подростка, что отворачивается, поясняя бубнежом:

— Тренировка…

— Давай в девять утра, я буду ждать тебя во дворе. Уже довольно тепло, да и других детей тут пока нет.

Отвечает тигрица, видя румянец на прекрасном лице, радуясь воссоединению со своим смертным, пусть потерявшим воспоминания. Хвису тихо отвечает:

— Хорошо…

Срываясь на бег, останавливаясь лишь в своей комнате. Плюхаясь лицом на кровать и закрывая глаза. Вспоминая свои многочисленные сны с прекрасным человеком в них, искренне удивляясь похожести её на учителя Мина.

Следующий месяц они тренируются вместе каждое утро, бегая по лесному насту, хоть и мало разговаривая. Постепенно Хвису открывается своей учительнице. Юнжи же не спешит, искренне заботясь о мальчике.

По вечерам они часто сидели на веранде, смотрели на луну, и Юнжи рассказывала древние легенды. Хвису слушал с открытым ртом, а потом вдруг спросил:

— А ты веришь, что души перерождаются?

— Верю, — ответила она.

— Я тоже, — тихо сказал он и надолго замолчал.

Однажды после ужина, когда Хвису помогал мыть посуду, он спросил:

— А почему у тебя волосы серебристые?

— Такой цвет от рождения, — улыбнулась Юнжи.

— Красивый, — буркнул он и уткнулся в тарелку, пряча смущение.

Однажды во время прогулки юноша задаёт давно интересующий его вопрос:

— Скажите, а что за здание стоит во дворе? Оно такое маленькое, я даже не знаю, что же там может быть.

Тигрица от вопроса вздыхает тяжело, отвечая коротко:

— Это склеп…

— Что? Правда? Кто там похоронен?

Заваливает вопросами учителя малец, замечая, как учитель встаёт со скамейки, маня его за собой. Открывая ключом дверь здания, входя и начиная говорить, внутри ступая по вороху цветов из вереска.

— Здесь моё цветочное после, а скорее даже теплица. Похоронен тут мой самый любимый человек, навсегда занявший моё сердце.

— Понятно… Это грустно…

Шепчет на это Хвису, вдруг чувствующий головокружение. Сердце парнишки сжимается болезненно, а голову наполняют сперва незнакомые отрывки памяти, следом сменяющиеся осознанием. Поднимая взгляд в следующую секунду, он узнаёт свою прекрасную тигрицу, стоящую посреди цветов в задумчивости. На лице перерожденца расцветает яркая улыбка вперемешку со слезами, текущими по лицу сами по себе. Её-то и замечает Юнжи, боясь двинуться и сказать хоть что-то. Лишь открывая объятия навстречу и чувствуя дрожащее тело любимого в руках с тихим шёпотом:

— Ну вот я и вернулся. Спасибо, что исполнила обещание.

— В этот раз я ждала не так долго…

Отвечает тигрица, сжимая любимого до лёгкой боли.

После возвращения Хвису воспоминаний их жизнь не меняется. Они вместе занимаются спортом, вместе едят и много разговаривают, избегая до определённого возраста физического контакта. Хореограф Джин крайне удивляется, когда видит своего подопечного абсолютно другим человеком, с возросшим изяществом. Характером паренёк тоже меняется разительно, что безумно радует наставника, и он благодарит Юнжи неустанно за такую педагогическую работу.

Ближе к восемнадцати Хвису приходится уехать для выступлений, покидая любимую тигрицу. Делает он это с большим нежеланием. Вот только стоит им оказаться в отеле большого города, как Джин говорит ему о нанятом телохранителе. Парень хмыкает на это безразлично, не замечая коварную улыбку старшего, что добавляет как бы невзначай:

— Вечером он зайдёт проверить твою спальню.

— Хорошо…

Отвечает лениво Хвису после очередной тренировки, возвращаясь в номер. Задумываясь о том, что теперь ему придётся скучать по своей тигрице очень долго. Смотря на телефон и по дате понимая, день рождения выпало прямо на поездку. Этот факт расстраивает. С такими думами он и заходит под душ, смывая усталость и грусть прохладной водой. Стоит ему выйти из-под воды и одеть халат, он слышит негромкий вежливый стук. Накинув полотенце на мокрые волосы, Хвису открывает дверь, удивляясь.

Ведь напротив стоит Юнжи в деловом костюме и тортиком с россыпью свечей.

— Приветствую, господин Пак, с этого дня я буду вашим телохранителем. Можете ничего не бояться.

Паренёк расцветает на глазах, налетая на старшую с объятиями, да так, что тигрица еле успевает убрать торт. В этот вечер они вместе едят именинный десерт, пока Хвису радуется, спрашивая о главном:

— Ты решила оставить приют?

Юнжи на это улыбается, целуя подопечного в лобик, говоря:

— Я не могла оставить тебя без присмотра. В этой жизни я защищу тебя от любой опасности. Ты расцветёшь самым прекрасным цветком после дебюта, и я хочу быть той, кто увидит это.

— Так у нас будут тайные отношения? — спрашивает парень, седлая колени учительницы с явным намёком.

Вот только тигрица легко его осаждает, говоря прямо:

— Будут… Только тебе надо ещё немного подрасти, малыш.