Людмила Бешенцева – Семь (страница 8)
Спрашивая с тихой паникой:
— Зачем ты делаешь это? Мы же друзья…
— Угу… Тысячелетние как…
Затыкает Чимин свою тигрицу, снова целуя, зарываясь в её волосы нежно, видя, как каштановые прядки становятся серебристыми. Улыбаясь любимому лицу, которое появляется после спада морока…
— Чимин… Ты не понимаешь…
Шепчет Юнжи, ещё не ощутившая перемен, вжимающаяся руками в грудь напротив в тщетной попытке оттолкнуть.
— Это было наше испытание? Не так ли?
Задаёт вопрос Пак, заглядывая в янтарные глаза.
— Как ты узнал меня?
Задаёт встречный вопрос тигрица, совсем не дивящаяся уму своего мальчика.
— Я с первой встречи ощутил покой рядом с тобой. Но ты выглядел иначе, даже другим именем представилась. Поэтому я просто решил остаться рядом. Знаешь… хоть твоё лицо и было другим, повадки никуда не делись. Ты всё так же щуришься от солнца, предпочитая лунный свет. То, как ты держишь чашку чая, как потягиваешься словно кошка, и изредка твоё вездесущее ворчание. Богине не удалось скрыть всё это. Десять лет, день за днём я убеждался, что нашёл своего истинного, и это взаправду так, мой дорогой друг или названный супруг Мин Юнжи…
Тигрица слушает тираду с радостью и восторгом, ощущая, как спадают путы с горла и голоса. Понимая ту истину: её любимый победил. Он справился с последним испытанием.
— Мы выиграли… Я всегда верила в то, что твоё сердце узнает меня за любой личиной. Богиня пообещала, в следующей жизни ты обретёшь бессмертие и сможешь остаться со мной до скончания времён.
— Прости, что пытался спровоцировать тебя Чонгуком. Если что, все его заигрывания были моей придумкой. Знаешь ли ты, как умилительно ревнуешь?
Говорит Чимин, привычно седлая бёдра любимой, проходясь лёгким массажем по массивным плечам, ёрзая нетерпеливо… Шепча сладострастно:
— Я так желал вновь… Ощутить тебя…
Тигрица не даёт любимому цветку договорить, впивается в губы властно. С голодом врываясь в сладкие уста, перебарщивая с силой и разрывая тоненькие одежды современного мира. Губами спускаясь плавно к пылающей груди, вгрызаясь в бусинки сосков, руками проходясь по изгибу талии. Касаясь самого заветного места и вставая вместе с любимым смертным. Перенося его на незаправленную утром кровать. Продолжая воссоединение на мягкой перине, пахнущей саше вереска.
Возвращаясь к диалогу уже утром, говоря с нежностью:
— Чимин, знаешь, твоё имя сейчас — самое любимое для меня… Оно звучит так нежно, что хочется повторять его без устали…
Смертный смеётся на такое звонко, целуя любимые губы, переводя тему.
— Юнжи-я, сегодня мне приснилась богиня.
— Что ей нужно на этот раз?
Спрашивает обеспокоенно Юнжи, чувствуя нарастающую тревогу, и, как оказывается, не зря. Руки Чимина нежно оглаживают лицо тигрицы, и лишь потом он насмеливается ответить.
— Она сказала, что мои шесть жизней наполнили меня колоссальной энергией. С ней я не смогу вернуться в мир смертных более, мне придётся вознестись и оставить тебя здесь. Чтобы избежать этого, надо принять другое решение. Богиня предложила мне развеять мою энергию, пожертвовав этому миру. Это зародит на земле новую эпоху природно-духовной энергии. Животные и люди начнут эволюционировать, а я смогу обрести бессмертие на земле…
— И в чём же подвох?
Переспрашивает Юнжи, видя в глазах напротив океан боли…
— В этой жизни я должен совершить самоубийство на твоей горе, на месте своей могилы, ритуальным ножом…
Шепчет Чимин, закрывая глаза, боясь реакции любимой, получая абсолютно внезапный вопрос:
— Она не сказала, сколько лет в этот раз займёт перерождение и уцелеют ли твои воспоминания?
— Богиня оставила нам время побыть вместе. Жертвоприношение должно произойти в моё пятидесятилетие. Я умру на горе и возрожусь на ней же вторым хранителем горы… Так она сказала…
— Значит, у нас впереди двадцать лет…
Радостно заявляет Юнжи, целуя пухлые губы любимого мужчины. Спокойствие тигрицы озадачивает Чимина, отчего он спрашивает слегка расстроенно:
— Неужели тебе не жаль, что я тебя покину?
Юнжи, видя надутые губы, улыбается до дёсен, светлея в лице, отвечая просто:
— Мой дух привык ждать тебя, и зная, что ты вернёшься ко мне, а тем более бессмертным, я спокойна. В итоге на седьмую жизнь мы останемся вместе навеки, мне хватит сил дождаться…
— Спасибо за твою силу и преданность!
Говорит Чимин, обнимая тигрицу в порыве, предлагая прямо:
— Давай вернёмся домой и спрячемся от этого мира…
— Какое замечательное предложение… — шепчет Юнжи.
Уже следующим утром их с островов уносит самолёт далеко, в родные просторы. Их оставшиеся двадцать лет протекают умиротворённо. Мужчина и женщина вместе изучают лес, создают питомник для диких животных, делая свою гору заповедником.
В день жертвы Чимин одевает ритуальные одежды, готовя кинжал и дожидаясь нужного часа. Юнжи ожидает вместе с ним до самого пика полнолуния. Оставляя любимого на последних минутах, не в силах лицезреть его последнюю смерть.
Волна энергии, которая выбивается из склепа золотым свечением, сбивает тигрицу с ног. Последним, что слышит Юнжи с ветром, становится мягкий шёпот:
— Я люблю тебя и скоро вернусь…
Тигрица не находит тела возлюбленного в ту ночь, как и замечает, что все цветы вереска пожухли. Также она понимает: зарождение духовной энергии началось… Мир поменялся, хоть и ценой шести жизней её любимого…
— Надеюсь, ты не солгала нам…
Мысленно взывает хранительница к богине, слыша ответ:
— Он вернётся на пике зарождения…
Глава 7
Два хранителя ❤ Последняя Жнь
Мир после всплеска духовной энергии возрождался. Начали рождаться духовные существа среди земных животных. Некоторые люди обретали могущественную силу, пока Юнжи попросту ожидала своего возлюбленного. Она давала приют духовным существам, надеясь среди них отыскать Чимина.
День равноденствия в этом году выдался прохладным, хоть благодаря духовной энергии зима во многих регионах попросту пропала. Всё вокруг цвело, кроме цветов вереска в склепе. Жизни там так и не появлялось. Вот только к вечеру этого же дня тигрица ощутила странный дисбаланс и поспешила к усыпальнице.
Первым, что заставило встрепенуться её сердце, стали ожившие цветы, вторым — тихий писк. Подойдя поближе, Юнжи увидела скорлупу от яйца и детёныша какого-то животного. Оно было маленьким и очень слабым, молящим о помощи. На вид это была толи крыса, толи мышь, совсем без шерсти, нежно-розового цвета. Не зная, любимый ли это… Хранительница пожалела малыша, спрятала за пазуху и отправилась в дом. Уже там, кормя нового соседа молоком, рассматривая мордочку зверя, сказала:
— Буду называть тебя Чимми.
Детёныш от имени фыркнул умилительно, снова писком просясь за пазуху, прижимаясь к голой коже, слушая сердцебиение хищницы. Юнжи ощутила смятение от появления этого малыша, в её душе зародилась надежда на то, что это может быть её Чимин. Но у неё в доме уже появлялись другие малыши за эти годы, многие из них обращались в людей и покидали гору с приёмными семьями. Новый подопечный мог быть таким же, просто гостем. Душа тигрицы болела от таких размышлений, и облегчала эту боль только заснувший Чимми.
Первые несколько месяцев в заботах пролетели быстро, и стало понятно, что малыш, найденный в склепе, — это панденыш. Вот только панды из яиц не вылупляются, и это крайне странно. Хотя тигрицу, живущую с зарождения времен, таким удивить трудно. Юнжи заботилась о своём малыше, не в силах насмотреться на это чудо. Маленькая панда оказалась очень активным ребёнком, шалящим в любую минуту, когда женщина отворачивалась. Притом ел Чимми не только бамбук, но вообще всё, что видел. Так и страдало лекарственное поле, засаженное тигрицей. Правда же заключалась в том, что Юнжи отругать этого пакостника попросту не могла, отчего просто начала брать его везде с собой, не сводя глаз с шалунишки.
Вскоре уже весь город знал, что у госпожи небожительницы с горы появился питомец. Из-за чего однажды поутру к тигрице заявились природозащитники, которые с порога заявили, что панду нужно вернуть туда, где взяли. Конечно, Юнжи такой расклад вещей не устраивал, и она сразу сообщила незваным гостям о природе малыша и о том, что к обычным пандам её любимчик никакого отношения не имеет. Плюсом тигрица сразу сказала, малыш разумен и с ними не пойдёт по доброй воле. Когда же один из защитничков попытался отобрать малыша, удивилась даже хранительница горы. Ведь из хрупкого тела показался дух огромного медведя, почти с дом, рычащего до боли знакомым голосом:
— Это моя гора, мой дом! Уходите, смертные!
В этот миг тигрицу и осенило. Своего малыша она погладила по мордочке, подошла к духу, улыбаясь ему счастливо, пояснила испуганным людям:
— Мой хранитель ещё молод и слегка агрессивен, прошу вас поскорее удалиться.
Люди, страшась зверя, быстро исчезли, пока Юнжи касалась духовной формы нежно, видя в глазах напротив голубой отблеск, похожий на лазурит…
— Ты всё так же прекрасен… — шепнула тигрица, чмокая своего зверя, видя, как тот растворяется с довольной мордой. — Спасибо, что вернулся так быстро…
Она почесала Чимми за ушком, чмокнула в носик, улыбаясь от восторга воссоединения. Всё правильно, её малыш должен был возродиться в месте своей смерти, там, где была оставлена частичка его души.
Маленький медведь быстро рос, превращаясь в скором времени в полноценную панду. Немного ленивого зверя, всё так же шалящего, несмотря на рост и размер. Юнжи для игр часто приходилось обращаться в тигрицу и бегать с ним по лесу наперегонки. После очередной утренней пробежки она возвращала себе человеческий облик, спрашивая панду: