Людмила Бешенцева – Семь (страница 9)
— Когда ты совсем вернёшься ко мне? Обратишься в человека?
Зверь на такое отворачивался, одним видом говоря: «А таким ты меня не любишь?!» Юнжи сама удивлялась тому, что понимает мимику Чимми. Однако в утешение она обнимала мишку, отвечая:
— Я скучаю по нашим разговорам, по твоему телу и многому другому…
Покраснев, хранительница отворачивалась, а потом и вовсе сбегала в дом. Падая на кровать, закрывала глаза локтем, вспоминая любимое лицо и тоскуя.
Ещё полгода пронеслись в обычном течении жизни. Юнжи всё так же баловала свою панду, начинала принимать ту истину, что не так уж и важно, как выглядит Чимин, главное — его присутствие рядом. Именно в этот момент смирения на пороге появился… сам Чимин, собственной персоной, разве что в женском обличии. Юнжи, гладящая пузико панды в этот момент, оторопела, спрашивая немного растерянно:
— Вы кто?
— Это же я… Вернулась к тебе… Разве ты не рада?
Тигрица нахмурилась, ощущая от существа напротив абсолютно чужой запах. Уткнувшись носом в макушку между ушей панды, сразу узнала любимый аромат. Кивнула отрицательно гостье:
— Я не верю тебе…
В этот миг панденыш ничего не понимал, но отчего-то злился. Эмоции захлестнули его с такой силой, что он укусил девушку за ногу и унёсся в ночной лес, а точнее — к горному озеру. Затормозив у самой кромки воды, вглядываясь в воду и ощущая тупую боль в сердце.
Первым, что панда увидел при рождении, был Юнжи — самое лучшее существо в мире. Чимми понравилось сразу быть с тигрицей: есть вместе, терпеть купания и отзываться на имя, данное зверем. Он любил абсолютно всё, однако его также ранила тоска любимого существа по кому-то. Хранитель не понимал, почему Юнжи говорит ему о том, что нужно вернуться, ведь панда уже был тут, с ней рядом… При виде незнакомой девушки на пороге с красивым лицом и, услышав полное имя, Чимми разозлился. У него душу скрутило от неясной тоски. Не думая ни секунды, от этих эмоций медведь прыгнул в воду с заветным желанием:
— Хочу всё знать…
Стоило большому зверю очутиться под водой, как лунный свет залил озеро, а его начало неимоверно тянуть ко дну. В мыслях вспыхивали частички пазла, которые складывались воедино медленно, пока последний кислород покидал лёгкие. В голове происходил самый настоящий бунт, а единственная пульсирующая мысль рвалась из сознания: «Я хочу стать тем, кто так ему нужен!»
Понимая, что утонет, если не перевоплотится, панда наполнил свои меридианы духовной энергией, ощущая покалывание и даже боль. Видя, как на глазах лапы становятся руками, а ещё по телу волной расплываются длинные чёрные как уголь волосы.
Из вод озера вынырнул уже не простой зверь, а хранитель горы. Чимин осмотрел себя в глади вод, узнавая своё лицо, тут же вспомнил о гостье и поспешил обратно, прикрываясь лишь волосами до самых бёдер. Ворвавшись в дом чуть ли не с рычанием и голося грозно:
— Не верь ей!
Только потом заметил за столом уже не девушку, а высокого мужчину в старинных одеждах, сидящего за столом с чашей чая. Юнжи на звук любимого голоса обернулась, застыв на месте. Не в силах переварить увиденное. Понимая, что теперь спать в принципе спокойно не получится, осознавая красоту своего наречённого. Если смертным он был просто красив, то, став полубогом, сломал систему оценки красоты. Ведь у Чимина были длинные, светящиеся от напитывания лунным светом чёрные волосы, глаза цвета лазурита и фарфоровая кожа с переливами перламутра. «Он? Панда?» Пусть его лицо и не изменилось, губы выглядели ещё слаще, чем прежде, а ресницы пленяли густотой и длиной. Взгляд тигрицы медленно скользнул ниже по тонкой шее, розовым соскам, впалому животу с красивыми мышцами и…
Дальше тигрица заходить не стала, тем более при госте. Лишь схватила неподалёку халат, накинув его на хрупкое тело, посадила растерянного панденыша на диван и сказала праматери:
— Не будьте строги, он ещё юн и ни разу вас не видел воочию…
Тут же обратилась к Чимину, дующему умилительно губы:
— Цветочек! Это праматерь небес. Своей шуткой она решила ускорить твою трансформацию и, как вижу, всё сработало. Ты очень ревнивый, мальчик…
Чимин от смущения ещё сильнее укутался в халат, бубня чисто самому себе под нос:
— Просто ты только моя…
— Конечно, он твой, а ты его… — внезапно вклинилась в разговор праматерь, улыбаясь довольно, добавляя немного игриво для старейшей богини мира: — Моя мудрость помогла вам обрести любовь. Я рада, что разглядела в твоей юной душе, Чимин, истинную силу. Юнжи не смогла бы обрести свой свет и мудрость без тебя. В юности она была крайне эгоистична, и именно ты подарил ей праведность.
— Не надо говорить об очень далёком прошлом… — попросила тигрица с явным раздражением: — Вы допили чай, а теперь вам пора вернуться в ваши небесные чертоги.
— Ухожу… Но будь добра проводить свою наставницу… — сказала праматерь, вспоминая слишком далёкое прошлое. Перед самой дверью древняя богиня сообщила Чимину: — Кстати, Чонгук просил передать тебе привет. Он вознёсся и пока не может спускаться в мир смертных…
— Это скорее ты его сюда не пускаешь… — вставила колкость тигрица, почти выталкивая наставницу, следуя за ней, лишь прикрыв двери.
— Моя подруга, я поведала ещё не все тайны… — сказала слишком наигранно праматерь, получая очень раздражённый взгляд в ответ. Начав изъясняться более по-простому: — Помнишь, когда ты была ещё на небесах и тебя с них ещё не выпнули. В саду лотосов тогда родились души, и именно я встречала их. Этот мальчик, увидев тебя, громко и отчётливо сказал в тот миг, что ты его судьба. Будучи душой, он трудился на небесах сто лет, дабы встретиться с тобой. Скорее всего дитя этого не вспомнит, но ты знать обязана. Ну, а теперь мне пора… Будьте счастливы, дети мои…
Юнжи проводила праматерь в теле красивой женщины нетерпеливым взглядом, тут же бросившись к дому. Влетела в него на скорости, в моменте налетая на возлюбленного, спешащего навстречу…
— Ты вернулся ко мне… — шепнула тигрица, касаясь угольных волос, запутываясь в них правой рукой, как в идеальный шёлк.
Чимин плавился от радости и невесомых прикосновений, говоря с трепетом:
— В этот раз я вернулся навсегда…
— Знаю… Но мне до сих пор не верится… — сказала Юнжи, притягивая к себе любимого за талию, забирая дыхание у чужих губ, переходя на интимный шёпот: — Мы так давно не виделись…
— Да, и нам надо наверстать упущенное время…
Так и началась новая жизнь двух хранителей горы. Их время перестало бежать вперёд, оно замедлилось, растягиваясь в вечности… Сто лет… Двести… Пятьсот… Мир вокруг них менялся, как и они сами, и возможно, именно это стало причиной странных желаний у панды-хранителя…
Однажды в момент любования звездопадом Чимин завёл странный разговор:
— Знаешь, о чём я всегда жалел, Юнжи-я?
— О чём? — спросила немного паникующая тигрица, всматриваясь в задумчивое лицо любимого с явной тревогой. Получила крайне неожиданный ответ:
— Ни в одной из жизней не было того, что укрепило бы наш союз…
Сказав это, Чимин замолк в явном смущении, тут же услышав мягкое поторапливание:
— Не тяни… прошу… Мне уже страшно…
— Я хочу завести ребёнка. Конечно, родить мы его не можем, но что мешает нам его усыновить.
— Не думаю, что буду хорошим родителем… — сказала с сомнением Юнжи, пожимая плечами, не ожидая крепких объятий и комплимента в свою сторону:
— Глупости, ты столько раз растила меня и дарила отцовское тепло. Нет более мягкого и нежного воспитателя, чем ты…
— Я растила тебя с умыслом… — немного пошловато улыбнулась тигрица, чмокая любимого в раковину ушка.
Чимин на это сморщил носик, закатывая глаза наигранно пафосно, отвечая:
— Ну, конечно…
На это Юнжи поцеловала любимого в губы, заглядывая в глаза супруга, видя в них целую вселенную с россыпью звёзд, становясь серьёзнее.
— Ты же понимаешь, что малыш к нам не свалится с неба.
Вот только стоило тигрице об этом заикнуться, как с неба свалилась комета на соседнюю поляну, озаряя всё пленительно фиолетовым светом, следом оттуда же донёсся горький детский плач.
Чимин, заслышав его, сорвался с места, понёсся навстречу со своим ребёнком. Видя в разломе прелестного малыша, переполненного жизненной энергией, который тянул ручки навстречу, переставая плакать. Улыбаясь внеземному гостю приветливо, Чимин сразу взял на ручки чудо, говоря подходящей тигрице с улыбкой:
— А ты говорил, что так не бывает!
Панденыш явно дразнился. Пока Юнжи рассматривала гостя, замечая на лбу божественную метку. Узнавая её благодаря воспоминаниям о собственной свадьбе. Они проводили её в небесных чертогах, и их гостями были небожители, боги и звери-хранители. Одним из таких зверей и являлся Чонгук, в прошлом друг Чимина, перерождённый магическим существом, именно на его лбу сияла метка. Главным было то, что для праматери небес именно он стал возлюбленным… Значит, это могло лишь одно… И именно ту мысль женщина и озвучила:
— Чонгук сбежал с небес в цепь перерождений…
— Воу… Что делать будем? — тут же перестал сюсюкаться Чимин, помня грозную возлюбленную друга.
Получив очень неожиданный ответ от Юнжи, которая перепеленала дитя в своё ханьфу, снова вошедшее в моду в эпоху духа, чуть тараторя:
— Думаю, он сделал это, чтобы стать полубогом. Для этого ему нужно переродиться не менее шести раз. Думаю, праматерь не захочет столько ждать и попробует вернуть его назад… Раз ты хотел быть родителем, тогда нам пора отсюда бежать. Отправляемся в странствие?