Людмила Бешенцева – Магнитная Аномалия (страница 7)

Развернувшись на пятках, моё тело само понесло меня обратно к лестнице — лифт был сломан. Пробежав несколько пролётов, слушая эхо своих шагов, я решила позвонить розоволосому. Он ответил не сразу, после целой минуты ожидания. Вновь странная боль, необъяснимая.

— Чэён, ты освободилась? — спросил мой муж со всем позитивом.

Перед моими же глазами стояла недавняя сцена, от неё в горле появился комок. Но, прокашлявшись, мне удалось выдавить из себя хоть что-то:

— Уже да, поедем домой вместе.

Чимин замялся, следом ненадолго наступила тишина, на фоне были слышны перешёптывания. Потряся головой быстро, так, чтобы хрустнула шея, я сдержала нежданные слёзы. Он в любом случае мой муж, нужно верить его словам.

Спустя пару секунд Чимин всё же вымолвил ответ с радужными оттенками позитива:

— Я вызову тебе такси и дам водителю твой номер. Вернусь в гостиницу вечером, не скучай.

Гудки оглушили меня, в сердце всадили нож, на пару секунд показалось, что даже вижу торчащую рукоятку. Сдавив неясную дрожь, я понеслась вниз по лестнице, стараясь заменить душевные терзания нехваткой кислорода.

Водитель появился спустя пятнадцать минут, и я, конечно же, села в машину. В прохладе своего номера мне не хотелось думать о произошедшем. Не мне ли было всё равно на его любовниц? Я сама давала ему понять, что совсем не против его измен, но мне ведь было неведомо, что за чувства оживут в моей душе.

Не находя покоя в течение трёх часов, мне пришла идея позвонить Чонгуку. Он ответил быстро, очень счастливым голосом:

— Уже соскучилась, сестрёнка? — спросил он своим звонким голосом.

Моя странная тоска стала ещё отчётливей. Это очень сложно, когда внутри зарождается что-то новое, то, что может возносить до небес и ввергнуть в ад. Собрав себя в обычное кукольное состояние, я ответила:

— Даже не представляешь как! У тебя всё хорошо?

Сейчас голос родного человека отвлекал от черноты за окном, что волновала. Гукки, кажется, не заметил мою подавленность, ещё бы. Он ведь никогда не видел меня в таком несвойственном состоянии. Поэтому смущённо рассмеялся и прошептал:

— У меня появилась девушка. Когда приедешь, очень удивишься!

— Ты меня озадачил, буду ждать встречи. Спокойной ночи.

Больше тем для разговора не нашлось, по улице пронеслась скорая, напомнив мне о больнице. Чимина нет слишком долго, или это время движется так медленно. Просто невыносимо физически, конечно, столько простоять у окна, сколько торчала там я.

Мой супруг явился около десяти вечера, когда на улицах зажглись фонари, а небо осветила луна. Первым, что бросилось мне в глаза, был новый цвет волос. Они стали чёрными с синим отливом. От такой перемены даже лицо этого парня изменилось, стало более чувственным. Детский налёт был напрочь смыт.

Сердце замерло. Почему он так поменялся? Мой муж явно заметил мой внимательный взгляд, подошёл ближе, и мне обожгло обоняние запахом женских духов. Неприятно, хоть и не различаю многие свои новые эмоции, но это чувство заполонило всю меня.

Когда его руки легли на талию, я вздрогнула, хотя и не отстранилась.

— Тебе не нравится? — спросил он, положив свой подбородок мне на плечо, его дыхание обжигало ухо.

— Тебе идёт, — выдавила я из последних сил и отстранилась.

Следующий вопрос сам сорвался с губ, разрушая мою обычную отчуждённость:

— Как погулял?

Парень же смущённо покраснел и не ответил. Снова резкая и острая боль в подреберье. Руки сами двигаются навстречу. Притягиваю Чимина к себе и целую так жадно, как умею, прикусывая его губы до крови. Словно стараясь передать свою боль. Он же явно наслаждается напором, не чувствуя моей отчаянной ревности. Прижимает к себе, начиная ответную борьбу с моей футболкой.

Поддаюсь, пробегаясь пальчиками по его спине, изучая по-новому своей изменившейся душой. Сейчас любое касание несёт больше облегчение, чем возбуждение. Пусть мой муж, возможно, и не любит меня, так хотя бы хочет.

Дальше новый поцелуй, глубже, новое сражение за главенство. Мой бюстгальтер падает на пол, огни фонарей освещают комнату. Отличное зрелище для прохожих. Его рука в зоне бикини, тяжёлое дыхание, когда валимся на кровать. Круги перед глазами от странного счастья в области головы. Тяжёлые мысли, что почти отпускают, и тот образ со скамейки, что действует как ведро ледяной воды, которое выплеснули на меня сверху.

Вздрагиваю всем телом, отталкиваю мужа и, сдерживая всхлипы и фантазии, убегаю в ванную, закрывшись на щеколду. Не хочу испытывать всего этого. Какой же глупой я была, что желала подобного. Лучше быть камнем, тогда, даже если пинают, не больно. Тонкую же ветвь может сломать даже птичка, что решила поиграть. Не хочу быть сломленной такой штукой, как ревность. Вообще не желаю любить. Это слишком изнурительно, даже унизительно.

Прихожу в себя спустя целый час, обнаруживая себя в ванной с искусанными в кровь губами и расцарапанными ладонями, ногти тоже в красных каплях. Возможно, это не излечение от болезни, а приобретение ещё одной, более ужасной.

Выходя из ванной, застаю Чимина сидящим на кровати и играющим в телефоне. Говорить ничего не хочется, ложусь рядом и сворачиваюсь калачиком. Старательно прикрывая свежие царапины. Я кукла, тканевая, ко мне привязали верёвочки и начали играть, нужно найти в себе силы перерезать их. Даже если для этого придётся заставить своё сердце перестать биться.

Замираю, когда тёплая рука ложится мне на талию, вздрагиваю от мимолётного поцелуя за ушком. Совсем теряюсь, слыша нежное извинение тихим голосом в область шеи со спины:

— Чэён, прости, что оставил одну. Завтра днём приходи в сад в той больнице, у меня для тебя есть сюрприз.

Молча киваю, стараясь не выдать того, что уже знаю всё наперёд. Расскажет о своей связи, этим прервав наши духовные отношения. Наш брак по расчёту, так что нужно будет принять ту новость беспристрастно, как бы я приняла её несколько дней назад.

Зачем же ты вылечил меня и обрёк на такие страдания? Затем, чтобы обезглавить дракона, что парил в небесах, и заковать в цепи, что вбиты в каменную породу? Чтобы не смогла и шелохнуться?

Сон смаривает мою перегруженную душу быстро, беспокойным сновидением.

Утром, по пробуждению, стараюсь не встречаться взглядом с супругом. Не замечать, что он надевает красивую полосатую рубашку, кожаные штаны, что делают его ноги длиннее и привлекательней. Хочу стереть из головы вообще ту мысль, что этот человек — мой; он не игрушка. Если любит не меня, то не нуждаюсь в жалости и сочувствии.

В больницу тоже едем молча, он не старается заговорить, мне от этого только легче. Совсем скоро правда раскроется. Смогу ли я всё принять и не дрогнуть от горя? Слишком большой ком чувств обуял меня сейчас, надеюсь, скоро всё исчезнет. Как люди могут вообще жить, переживая за малейшую ошибку?

В лаборатории клюю носом, стараясь не воспроизводить перед глазами встречу этих двоих. Какими улыбками они обменялись, тихий смех.

К чёрту всё! Решаю так и, как только часы сообщают о полудне, поднимаюсь на самый верх по лестнице. Каждый шаг даётся с трудом, не хочу быть здоровой. Нет желания быть нормальной, зачем так страдать, ради кого? Него?

Как только дверь распахивается, меня обдаёт холодным ветерком, несмотря на солнечную погоду, пробирает насквозь крупными мурашками. Медленно иду в поисках моего мужа, понимая, что целый сад пуст. Пока не замечаю этих двоих. Чимин стоит спиной, его талия обвита стройными ногами Герты, можно догадаться, что они сейчас целуются, и им не до меня.

На ватных ногах пячусь назад, сдерживая слёзы. Предчувствия оправдались, чутьё не подвело. Это похоже на моё личное проклятие. Как клеймо, что вырисовывается на сердце, неся с собой тридцать три несчастья. Моё первое и последнее — это этот парень, что подарил короткое счастье и ввергнул в полную тьму, хоть глаз выколи. Зажимаю рот, глуша всхлип и не сдерживая слёз, убегаю. Не замечая за мокрой пеленой знак предупреждения.

Залетаю в лифт, нажимаю первый этаж. Оседаю на пол, не слыша странного скрипа тросов. Замечаю лишь тогда, когда слышится громкий щелчок и кабинка набирает скорость, несясь к земле. Пугаюсь впервые в жизни. Время, несмотря на свободное падение, замирает.

Значит, правда, что перед смертью перед глазами проносятся воспоминания. Вот только передо мной предстаёт то, чего раньше в голове не было: моё детство. Чимин был таким милым маленьким мальчиком. Тогда мы всё лето провели вместе, всё закончилось падением и амнезией. Также лишением чувств. Смешно. То же чувство, страх, вот только в этот раз без надежды. Тогда был Чимин, что старался спасти, держа за руку перед глубоким оврагом; сейчас лишь мигающий свет, несущийся к смерти лифт, и боль от предательства. Лучший способ умереть: ему будет легче, когда он узнает о такой случайности. Но не нужно будет придумывать оправдания.

Закрываю глаза, ложусь и смотрю на потолок, принимая такую концовку. Ещё пару секунд, и всё тело обжигает боль. Чувствую, как стекла на стенках лифта бьются и осколки впиваются в мою кожу, разрезая её. Сознание меркнет. Напоследок перед внутренним взором человек, которого, оказывается, люблю с лет четырёх. Прощай, Чимин, и будь счастлив. Хорошо, что ты так и не узнал о том, как же сильно любит тебя моё сердце. Просто прекрасно. Темнота, тишина, леденящий холод и покой, такой долгожданный. Умирать, наверное, приятно...