Любовь Трофимова – О, мама Мия! (страница 9)

— Интересная, говоришь? — нахмурившись, переспросила я и, сообразив, что стоит за её спорным комплиментом, угрожающе рявкнула: — То есть определения: «молодая» и «красивая» ко мне уже не относятся?

— Ну что вы, — тут же спохватившись, защебетала Дашка и, окинув меня придирчивым взглядом, неуверенно перечислила: — Вы всё ещё стройная и это… хрупкая. А ещё… м-м-м… симпатичная. К тому же голубоглазая блондинка.

— Продолжай... Что ещё? — подойдя к плите, снисходительно позволила я и, взяв поварёшку, скучающую на блюдце, демонстративно взвесила орудие неминуемой расправы в руке.

— Но вы немного того… — изобразив пальцами кавычки, выдавила Дашка и, заметив мой взгляд и особый настрой, подписала себе смертный приговор: — Нервная вы, мама Мия! Раздражительная очень, а если будет мужчина, то вы…

— Ну ты сама напросилась! — недослушав, прорычала я и, поиграв бровями, тихо посоветовала: — Беги, Дашка, беги, зараза такая.

Ойкнув, невестка побледнела и, подскочив, рванула наутёк. Покачав головой, я закатила глаза и, протяжно вздохнув, отправилась вершить правосудие. К сожалению, погоня вышла недолгой…

Вместо того чтобы скрыться в одной из комнат, Дашка метнулась к входной двери и, подёргав за ручку, заверещала. Обернувшись, уставилась на меня своими бесстыжими глазищами и, схватив с пуфика забытую мной рукопись, отгородилась ей, как щитом, и зажмурилась.

— Пришибить бы тебя, — покачивая орудием расправы, прорычала я, а Дашка открыла один глаз.

— Костя вам этого не простит, — гулко сглотнув, проблеяла она и, скосив свой глаз на рукопись, зависла, читая название сквозь прозрачный пакет и матовую обложку папки.

— Положи на место, — нахмурившись, отчеканила я, но она меня будто не услышала.

— Рукопись книги? Да ладно-о? — приземлившись на пуфик, протянула она восторженно и, выудив папку из пакета, открыла титульную страницу и прочитала вслух: — Эротический любовный роман: «Любовная любовь»; автор: Дуся Фроськина.

— Отдай, говорю, — шагнув вплотную, я нависла над Дашкой, а для пущей важности упёрла руки в бока и свела брови на переносице.

— Это ваше? Ну то есть, это вы написали? — снова отключив режим самосохранения, выпалила она и, пролистав несколько страниц, вырвала из контекста не самый удачный кусок: — Прижав меня к своей груди, он утробно зарычал. Мои ноги ослабели, а по телу пронеслась дрожь и…

— Ты будто любовных романов ни разу не видела, — теряя терпение, я пошла на провокацию, но эта нахалка лишь усмехнулась.

— Ну прям… Кучу перечитала, — ничуть не смутившись, созналась она и, прочитав ещё несколько строк, но уже про себя, сморщила свой любопытный нос, едва слышно пробормотав: — Жаль, что в последнее время найти стоящий роман стало всё сложнее.

— Это точно, — вмиг растеряв весь запал, согласилась я и, пожав плечами, вздохнула: — Но у меня особого выбора нет. Работа у меня такая. Понимаешь?

— В смысле? — подняв на меня удивлённый взгляд, спросила Дашка и, помявшись, добавила, не стесняясь в выражениях: — Что вам мешает читать только лучших авторов? Простите, но вот это откровенное говно я бы в жизни не купила.

На последних словах она закрыла папку и, отложив на тумбу, даже пальчиком отодвинула. Потом закусила нижнюю губу и, выдавив кривую улыбку, опасливо уточнила:

— Только не говорите, что это ваше творение?

— Да не дай бог, — для верности я даже перекрестилась и, отложив поварёшку, поделилась: — Я же в издательстве работаю, и иногда приходится брать в работу произведения, годящиеся только для топки каминов.

— Почему не отказались? — похлопав ресницами, поинтересовалась она, а я ушла на перезагрузку, придумывая достойный ответ без упоминания грядущего увольнения.

— С таким сложным заданием не каждый справится, — пожав плечами, отозвалась максимально невозмутимо и, задрав подбородок, гордо добавила: — В моих силах сделать из говна конфетку, так что…

— Если хотите, я вам помогу, — немного подумав, предложила Дашка и, расплывшись в широкой улыбке, сообщила: — Я же на журналиста учусь, и такой опыт мне очень пригодится. А вы как раз меня научите работать с рукописями, а потом, возможно… ну а вдруг… подпишите мой отчёт по практике и составите характеристику.

— Практика? Ну я даже не знаю, — изобразив сомнение, я добавила в голос недоверчивых ноток, а Дашка сложила руки в молитвенном жесте и сквасив жалобную мордаху, заскулила.

— Ну пожалуйста, мама Мия. Пжалста… пжалста… пжалста…

Изучая задумчивым взглядом эту выдру, явно не понимающую, на что подписывается, мысленно я уже танцевала румбу и продумывала, чем займусь в выходные, но уступать слишком быстро не спешила. Вот такая я неуступчивая. Или вредная…

— Хорошо. Попробуем, — кивнула я, а Дашка подскочила с пуфика и, оглушая меня восторженным визгом, повисла на шее.

Одновременно испытав и удовлетворение, и лёгкую досаду, я вздохнула и, отколупав от себя эту мартышку, задумалась. В процессе наших разборок я и сама не заметила, что вместо скандала, угодила этой наглой девчонке, но при этом избавила себя от ненавистного задания.

Ну и кто кого тут уделал? Странное двоякое чувство никак не хотело отпускать, но… Манипулируя мной, Дашка не подумала, что жопыта… ой, то есть опыта в подобных делах у меня больше.

— Сегодня же займёмся редактурой, — забрав с тумбы рукопись, пообещала я и, войдя на кухню, обернулась к невестке и, поиграв бровями, предупредила: — Но сначала тебя ждут важные дела.

— Какие ещё дела? — всё ещё улыбаясь, выдавила она, а я ухмыльнулась.

— Уборка, готовка, глажка белья, лепка пельменей, — загибая пальцы, медленно перечислила я и, мысленно вешая на помрачневшую невестку табличку с надписью «рабыня», воодушевлённо пообещала: — А потом сразу же засядем за рукопись.

— Бли-и-и-н, — поникнув, заныла Дашка, а я кивнула.

— Ах да, ещё блины напечёшь, — ловя её на слове, подхватила я и, подмигнув, добавила: — Костя их просто обожает!

Глава 12

Мия

Честно признаться, остаток дня и весь вечер я сама себя не узнавала. Истязая свою дерзкую и тощую проблему всеми видами домашних дел, я ни разу не повысила голос, никак не обозвала это ходячее недоразумение и за поварёшкой больше не тянулась.

Совесть меня ничуть не мучила, да и пощады, несмотря на мои изощрения, Дашка не попросила. Пыхтя и кривясь, она терпеливо мыла, складывала, тёрла, пылесосила, утюжила, перестилала, перебирала и вытрясала.

Никогда бы не подумала, что, полностью отдавшись работе, я настолько запустила свою не такую уж большую квартиру. Теперь в ней всё блистало, скрипело, благоухало и шуршало. При этом моих трудозатрат в процессе генеральной уборке не было. Не считая надзора и команд. М-м-м, кайф…

К концу жестокой экзекуции у Дашки заметно тряслись ручонки, а на смазливой мордахе маячило самое страдальческое выражение. Зато, хлебая вторую тарелку борща, приготовленного её же руками, эта выдра почему-то довольно урчала.

Подперев рукой подбородок, я сидела напротив и, наблюдая за скоростным уничтожением супа, невольно улыбалась. Ну а что?.. Глядишь, и перевоспитаю, и откормлю.

Торопливо поглощая свой вполне заслуженный ужин, Дашка больше напоминала не коварную мошенницу, а взъерошенного птенца. Лохматая, уставшая, слегка чумазая. Глотая горячий борщ, даже носом она шмыгала совсем по-детски.

— Вкусно получилось, — размешав в своей порции ложку сметаны, похвалила я сдержанно и, глянув на взопревшую Дашку, задумчиво пробормотала: — Разве что сала и чёрной корочки хлеба, натёртой чесноком, не хватает.

— А есть? — перестав жевать, уточнила невестка и, похлопав ресницами, смущённо добавила: — Ни разу не пробовала в таком сочетании.

— Сейчас достану, — слегка удивившись, отозвалась я, но эта егоза подскочила с табуретки.

— Сидите, сидите, вы же та-а-ак устали, — явно не подумав, протянула она, а я усмехнулась.

— Язва, — буркнула под нос, а у Дашки, похоже, открылось второе дыхание в плане поцапаться.

— Божечки!.. У вас язва? — приложив ладони к щекам, охнула она и, покачав головой, добавила с притворным сожалением: — Тогда вам ни сало, ни чеснок нельзя. Особенно на ночь…

Смерив её прищуренным взглядом, я поджала губы и, глянув на свою поварёшку, скучающую на блюдце у плиты, многозначительно кашлянула.

Дашка проследила за моим взглядом и, округлив глаза, нервно хихикнула, а потом… Хрюкнув, эта засранка расхохоталась так заразительно, что я и сама не удержалась.

— Ох, допрыгаешься, — вернувшись к тарелке с борщом, предупредила я и, доев суп, потянулась за салфеткой и добавила: — Сало в морозилке, чеснок и хлеб…

— Я помню, где, — перебив, заверила Дашка и, нырнув в холодильник, начала мурлыкать под нос какую-то жутко знакомую мне мелодию.

— Как поешь, помой посуду и уберись на кухне, — встав из-за стола, распорядилась я и, поймав на себе обречённый взгляд, расплылась в коварной улыбке и вкрадчиво напомнила: — А потом сразу же засядем за рукопись.

Собственно, ждать свою неожиданную, и на всё готовую стажёрку я не собиралась. Устроившись в зале, я открыла папку и, нацепив очки, взялась за карандаш. Оценить Дашкины способности в плане редактуры времени у меня не было, а расквитаться с ненавистной рукописью хотелось как можно быстрее.

Откровенно говоря, я решила, что Дашка всячески попытается отсрочить свою «стажировку», но шум воды и бряканье посуды на кухне стихло слишком быстро, а через минуту в дверном проёме появилась любопытная мордашка.