Любовь Свадьбина – Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2 (страница 67)
– Если ощущения меня не подводят, – Санаду указывает в сторону. – Она теперь там.
Смотрим туда. Мару среди деревьев не видно. Дорожки, вероятно, сместились. Как и она.
– Ну что? – задумчиво тяну я. – На ручке опять погадаем, чтобы верную дорогу найти?
– А доставай, – соглашается Санаду. – Всё равно шанс пятьдесят на пятьдесят.
– Угу, или поможет, или нет – пятьдесят на пятьдесят.
Но ручку достаю. И на этот раз после заговора она падает в другую сторону, но не туда, где Санаду ощущает Мару. Возможно, так смещаются дорожки. А может, текущее направление просто случайность.
Только в этот раз мы точнее выбираем дорожку в указанном направлении, прямо именно ту самую, на которую указывает ручка и, крепко вцепившись друг в друга, шагаем на тропу.
Лес не меняется. Никак. Оглядываемся: а площади за нами больше нет, только такие же бесчисленные тропинки, петляющие между исполинских деревьев, разгоняющих мрак светящимися плодами и цветами.
Никого, кроме нас, в этом безмолвном лесу не видно.
Интересно, если мы выйдем раньше Мары, нам засчитают отдельное прохождение и сохранят жизнь, если она погибнет позже, чем мы финишируем? А может, мы и сбежать домой успеем прежде, чем нас на соответствие условиям прохождения проверят? Я не кровожадная, просто… не хочется даже ради дела искать Мару в этом лесу: слишком он жуткий, аж мурашки по коже и внутренности стискивает холодом. Да и просто искать её не хочется.
Глава 40
Тропинки, тропинки, тро-пи-и-инки. Везде! Куда ни глянь! А ещё сумрак, деревья, светящиеся плоды и цветы, причём одновременно, причём при внимательном рассмотрении становится понятно, что на одном дереве могут сосуществовать сразу несколько видов плодов и цветов.
Сначала мы идём бодро, то и дело корректируя курс ручкой и с помощью ментальных способностей Санаду уточняя, где Мара (всегда недалеко – но недосягаемо).
Потом идём уже не очень бодро.
Потом пробуем бежать.
И снова идти.
Только результат всё тот же: вокруг нас лес, словно созданный из многократных отражений нескольких лесных кусочков.
Самое противное, мир другой с непонятной психологией, от нас реально могут хотеть банального прохождения на скорость.
А могут и не хотеть.
Под прохождением лабиринта могут подразумевать что угодно!
***
Тропинки… тропинки… грибочки. В качестве добавляющего оптимизм разнообразия среди тропок возникает полянка с зеленовато светящимися грибами. В фильмах такое свечение как признак радиации вроде бы художественное допущение, но ассоциации напрягают.
Держась за руки, мы с Санаду останавливаемся на границе полянки, бегло осматриваем мох и сияющие грибочки. Переглядываемся между собой.
– Монетку? – нервно предлагаю я.
– Угу, – соглашается Санаду. – Решка – идём туда. Дракон – не идём.
– Потому что только идиот пойдёт к дракону?
– Ну как-то так, – улыбается Санаду.
Вытаскиваю золотой Мары и, не размыкая наших с Санаду рук, подкидываю:
– Лови!
Санаду ловит монету и припечатывает на тыльную сторону моей ладони.
– Решка, – выдыхаем мы одновременно и ещё раз оглядываем полянку с «радиоактивными» грибочками.
– Может, ну её, эту полянку? – предлагаю я.
– Ну её, – соглашается Санаду. – Хоть и не чувствую ничего, но как-то всё подозрительно.
Держась за руки, по широкой дуге обходим грибную поляну.
– Куда же вы? – хором интересуются грибочки. – Заходите к нам…
Мы с Санаду, не сговариваясь, припускаем прочь.
***
Над дневной каменной площадью натянуто полотно заклинания. На нём в круглых окошках с разных ракурсов показывается ночной лес и ступившие на тропы испытаний иномиряне: одна рыжая бегает, рыжая и черноволосый бродят.
Дану лежат на площади, обмениваются угощениями, наблюдают за разворачивающимся на полотне действом.
Ждут.
И снова ждут.
Время идёт.
Постепенно ожидание начинает выплёскиваться шепотками. Пока один из самых смелых не вопрошает громко:
– А они собираются в ловушки попадать или нет?
Взгляды зрителей устремляются к расположившейся на возвышении королеве.
– Если они не попадают в ловушки, я не могу заставить их делать это, – величественно напоминает она.
– Так, может, добавим ловушек? – робко предлагает кто-то из зрителей, и предложение встречают довольным гулом.
– Лабиринт сам создаёт ловушки, – произносит королева.
Только подданные уже взбудоражены.
– Но если они гармоничные и принимают себя…
– …и если сильны общностью…
– …благоразумны…
– …для таких лабиринт не станет по-настоящему страшным, и мы останемся без развлечения.
– Нечестно, если они легко пройдут испытание!
– Да, мы хотим зрелищ!
– Драмы!
– Борьбы за выживание!
– Страсти!
– Насыпьте им ловушек побольше!
– Пусть страдают!
– Воплотите их самые-самые глубокие страхи!
– Добавьте боли!
– Испытайте смертью!
Предложения воодушевлённых дану начинают сыпаться так часто, что их становится невозможно разобрать.
***