Любовь Свадьбина – Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2 (страница 42)
Король…
Заглянув в глаза Санаду, снова запускаю пальцы в его волосы, провожу по всей длине густых жёстких прядей.
Он послушно сидит, чуть запрокинув голову, не отрывая заворожённого взгляда от моего лица. Отпустив волосы, я провожу пальцами по его бровям, острым скулам. Скольжу пальцем от переносицы до кончика носа. По чуть приоткрывшимся тонким губам. Очерчиваю узкий подбородок.
– Ты красивый, – шёпотом признаю я.
– Ты восхитительна.
Тонким колокольчиком взвизгивает браслет на его руке, я ощущаю его вибрацию на пояснице. Санаду прикрывает глаза, а когда открывает, лицо его становится грустным:
– Пай-соректору пора читать лекцию.
Усмехнувшись, целую его сначала в лоб, потом понимаю, что в губы как-то уместнее и, наклонившись, прижимаюсь к его губам коротким, почти целомудренным поцелуем.
– А где мой страстный поцелуй перед отправкой к толпе жаждущих меня студенток? – насмешливо возмущается Санаду.
Задираю бровь:
– Полагаете, логично перед отправкой к толпе жаждущих девиц вас распалять страстными поцелуйчиками?
– Не логично, – со вздохом признаёт Санаду и тут же хитро улыбается. – Но хочется.
Помедлив, качаю головой и наклоняюсь к нему. Так странно, что теперь у меня есть мужчина, которого я целую перед его уходом на работу. Не верится. Кажется почти нереальным даже тогда, когда наши языки соприкасаются в глубоком, чувственном поцелуе.
***
На лекцию Санаду уходит один. Объясняет это тем, что сегодняшняя тема для меня пока сложна, лучше поработать с ним индивидуально, а сейчас подобрать комплекты защитных амулетов – к сундукам и перечень с описаниями и свойствами прилагается, по которым я могу собрать не конфликтующие наборы.
А учитывая, что сундука три и наименований не одна сотня, тут можно несколько недель провозиться. Как утешил меня Санаду: «Ты теперь вампиресса, можешь сколько угодно выбирать», но моя человеческая натура не привыкла к такому свободному расходованию времени, так что решаю пока ограничиться одним сундуком, а остальные перебрать позже под настроение.
С неоценимой растаскивательной помощью Марка Аврелия я собираю уже третий комплект для защиты от всех стихий и некромантии, когда в руки ныряет кремового цвета самолётик.
Прежде, чем успеваю сообразить, он разворачивается, являя написанное незнакомым почерком послание:
– Вот и интриги подъехали, – вздыхаю я.
Нет, меня не накрывает паникой.
Я не бросаюсь к Санаду выяснять подробности, хотя его предупреждение о крови вполне соответствует содержанию послания.
И уж конечно я не убегаю.
Заправив соскользнувшую на лоб прядь за ухо, я задумываюсь.
После первого поцелуя моя страсть действительно вспыхнула резко и почти безумно, но утром я чётко проследила её появление от целовательно-тискательных вполне продолжительных действий Санаду, – пришлось ему постараться, чтобы меня разбудить и соблазнить, – так что нет причин сомневаться в естественности и раньше возникавшего желания.
Не могу сказать, что между мной и Санаду абсолютное доверие: не все подробности становления правителем он рассказал: ни слова о семье, слишком мало деталей. И всё же ему я доверяю всяко больше, чем какому-то анонимному «доброжелателю».
А что касается личности автора послания.
На первом месте в подозреваемых Мара, и конечно она не стала бы светить своим почерком, чтобы не получить по шапке от Санаду.
На втором месте по вероятности авторства – Танарэс, недовольный моим исполнением работы и всё ещё надеющийся выманить Мару.
На третьем месте – я оглядываю разложенные передо мной драгоценности – Эдмунд, который, скорее всего, хочет вернуть амулеты обратно в сокровищницу.
Четвёртая вероятная отправительница – Изрель: дело даже не в том, что я могу побудить Санаду на бунт против их договорённостей, просто если моё незаконное обращение вредит положению её ценного протеже, ей может быть выгодно выманить меня и убрать. Нет вампира – нет проблем. Учитывая, что она ликвидировала прежнего правителя Лофтийского кантона ради лишнего голоса в совете, я бы её даже на второе или третье место передвинула. Если не на первое.
А могут быть и другие личности: Санаду король, недоброжелателей у него соответствующее количество.
Не вампиров, поразмыслив, отбрасываю: данные о влиянии крови и обращения закрытые, вряд ли об этом знают какие-нибудь жаждущие внимания Санаду студентки или иные личности вроде Шаантарэна или ещё кого-нибудь.
Так что, обдумав всё, провожаю взглядом Марка Аврелия, тащащего под подушку сверкающее колечко, и продолжаю собирать комплекты для последующей носки: будничные и праздничные, повышенной защиты из большего количества предметов и стандартные.
С выбором амулетов из первого сундука заканчиваю примерно к тому моменту, когда Санаду должен завершить лекцию по менталистике, поэтому отправляюсь на кухню.
Кофе поспевает ровно к его приходу. Я каждой клеточкой ощущаю появление Санаду в доме, как он приближается, как волоски на моём теле поднимаются, когда он неслышно подходит, пока я разливаю по чашкам горячий ароматный напиток. Уловив его движение каким-то шестым чувством, подставляю шею для поцелуя, и от прикосновения губ по коже разбегаются мурашки.
Обняв меня под грудью, Санаду прижимается к моему плечу лбом, трётся переносицей.
– Прости, что с твоим обращением так получилось, – почти шепчет Санаду и снова осторожно целует шею в месте укуса.
– Это прошлое, его уже не изменить, – чуть повернувшись, дотягиваюсь губами до его виска и целую. – Не вижу смысла переживать об этом сейчас. Хотя, если тебе, чтобы запомнить, что меня не надо грызть, нужно поубиваться по этому поводу – то, конечно, продолжай.
Санаду усмехается в шею, запуская на коже очередную стайку мурашек.
– А ты у нас мисс рациональность. Даже хорошо, что ты теперь несъедобная: можно больше не опасаться, что тебя кто-нибудь скушает за острый язычок.
– Теперь я сама скушать могу, – я прижимаюсь виском к его виску. – Ты сейчас себя подогреваешь?
– Нет, – шепчет Санаду, крепче меня обнимая. – У нас сейчас одинаковая естественная температура тела, поэтому мы кажемся друг другу тёплыми. И даже не проси научить тебя подогреваться: будешь для всех остальных холодная-холодная.
Его ладони соскальзывают с моего живота на бёдра и Санаду снова целует в шею.
– М-м, – полустонет он.
Я же поднимаю чашечки кофе, чтобы перейти за стол, но Санаду тянет с моего плеча халат, и скольжение ткани, мягкое прикосновение пальцев к коже, его губы – от всего этого жар разливается по телу, мысли обволакивает туманом. Спустив халат до локтя, Санаду очерчивает пальцами лопатку, проходится поцелуями по плечу, зарывается носом в волосы под затылком и мягко прикусывает кожу, целует, спускаясь вдоль позвоночника. Его пальцы осторожно скользят по рёбрам, забираются под грудь, чтобы обхватить её.
Тяжело сглотнув вязкую слюну, оглушённая стуком сердца, я в сладком предвкушении ставлю чашки обратно и позволяю стянуть с себя халат.
***
– Из-за тебя я опоздала на лекции! – вздыхаю в грудь Санаду.
– Я проведу тебе индивидуальное занятие, – обещает он, локтем отпихивая подушку из-под поясницы и плотнее прижимаясь к спинке софы, чтобы у меня было больше места.
– Угу, уже провёл, – театрально ворчу я. – Очень индивидуальное занятие.
– Тебе вроде понравилось.
– Но кофе остыл!
– Каюсь, грешен, – Санаду поправляет на мне плед. – Если ты минуточку не будешь меня отвлекать, я притяну кофе из кухни и согрею его заклинанием. Честное слово!
– И мой халат захвати, – прошу я.
– Слушаюсь и повинуюсь, – Санаду прижимается губами к моему лбу, и поэтому я ощущаю его лёгкое напряжение при манипуляции телекинезом на таком большом расстоянии.
В кухне что-то позвякивает. Щёлкает. Цокает.
Стоически молчу, чтобы не отвлекать.
Разрозненные звуки сменяются размеренным шелестом и позвякиванием. Из кухни в маленькую гостиную прикатывается тележка с чашками кофе и перекинутым через ручку халатом.
Тележка подкатывается вплотную к софе, расслабившийся Санаду протягивает руку к чашкам, чтобы согреть кофе, а я тянусь к карману. Вытаскиваю оттуда записку. Присев, свободной рукой поднимаю тёплую чашку и протягиваю записку Санаду.
– Кстати, я совсем не испытываю голода, – замечаю я. – Мы не позавтракали, сейчас уже время обеда, но аппетита нет. Это нормально?
Глотнув кофе, поворачиваюсь к Санаду. Он внимательно смотрит на меня поверх записки.
– Я не знаю, кто это написал, самолётик прилетел, когда ты был на лекции, – снова отпиваю кофе. – А пироженки правда теперь можно есть совсем-совсем без ограничений?
Взгляд Санаду ещё раз проскальзывает по строкам, и записка развеивается в его руке сероватым дымом.
– Ты ни о чём меня не спросишь? – уточняет он.