Любовь Оболенская – Возлюбленная берсерка (страница 15)

— Бесподобно! — воскликнул тогда Тормод. — Армия Гуннара, разграбив Скагеррак, разбредется с добычей по своим поселениям, и к стенам своего города он вернется с войском, которое будет уже намного меньше. А стены в Каттегате чуть ли не вдвое выше наших, к тому же на них стоят стрелометы!

— Но такой штурм унесет много жизней членов нашей общины, — задумчиво проговорила Лагерта. — И он произойдет лишь если не удастся мой первый план...

И тогда она поведала зачем велела ночью зацепить крюком белый щит Гуннара и втащить его в крепость, а после — взять с собой при побеге из Скагеррака.

Договорить ей не дал Рауд:

— Я понял твой план, дроттнинг. Я пойду к воротам Каттегата, чтобы обмануть наших врагов и заставить их впустить нас в крепость. Притворюсь Гуннаром, и может жители города мне поверят — плечи у меня не меньше, чем у него, и рост почти такой же.

— Конунг вернулся один, без войска, и требует отпереть ему ворота? — усмехнулся тогда я. — Нет, друг мой. Вряд ли в Каттегате живут слепые дураки. Думаю, у меня лучше получится обмануть гарнизон крепости.

И рассказал то, что придумал сразу же, как услышал о плане Лагерты.

Я видел, как тревогой вспыхнули ее глаза. Она искренне боялась за меня, и явно не думала, что я предложу такое. Но ничего не сказала, ибо люди могли предположить, что она выгораживает собственного мужа — и это был бы удар по моей чести, которая для меня дороже жизни.

...И вот сейчас я наблюдал, глядя поверх щита, как медленно открываются ворота, за которыми, обнажив мечи, стоят охранники Каттегата, недоверчиво глядя на меня.

Глупые люди.

Просто они никогда не видели, на что способен берсерк по рождению, для которого в приступе боевой ярости движения людей кажутся вдвое медленнее, чем обычно, а мир расцветает небывалыми красками, и переполняется волшебными запахами, самый приятный из которых — запах страха, исходящий от твоих врагов.

И я ринулся вперед, чувствуя, как меняется мое тело, и видя, как ужас искажает лица охранников Каттегата, которые пытаются закрыть столь неосмотрительно отпертые ими ворота города...

И, конечно, уже не успевают этого сделать.

Глава 22

Я бежала быстрее всех!

Навык передвижения на лыжах был привит телу Лагерты с детства, и на мне, в отличие от викингов нашей общины, не было доспехов. Только шуба — и меч в руке...

Ворота Каттегата приближались...

За ними слышался нечеловеческий рев и крики людей, до смерти напуганных ужасным зрелищем.

Насколько ужасным я уже знала, ибо видела на что способен Рагнар в состоянии боевой ярости.

И во что он превращается я видела тоже...

Сейчас мне было страшно за него.

Но я не могла бы с уверенностью ответить самой себе чего я боялась больше — что погибнет Рагнар, или же что защитники Каттегата успеют закрыть ворота. Ибо во втором случае нам пришлось бы штурмовать эти стены. И если б этот штурм не удался, вся наша община погибла бы в снегах, белым ковром расстилавшихся за моей спиной.

Потому, что еды у нас больше не было.

Да и, по большому счету, ничего у нас не осталось, кроме надежды, что мы сумеем добежать до этих проклятых ворот прежде, чем они закроются...

И мы успели!

Точнее, успела я, так как была легче моих воинов, и, сбросив лыжи перед самыми воротами, бежала так, словно за мной гнались все йотуны Скандинавии...

Какой-то подросток уже успел закрыть одну створку воро̀т, и для того, чтобы справиться со второй ему оставалось совсем немного, когда я с разгону влетела в щель между этими створками, и со всего маху ударила парня в лоб металлическим навершием рукояти своего меча. Вначале я планировала вонзить клинок ему в сердце, но увидев, насколько он молод, изменила траекторию своего удара.

И парню хватило.

Он обеими руками схватился за рассеченный лоб из которого на снег хлынула кровь, отступил назад — и этого оказалось достаточно, ибо следом за мной в Каттегат ворвался Рауд, который с ходу занес свой меч, чтобы снести голову подростку...

Но я заорала:

— Нет!!! — и великан чудом удержал свой удар, в котором уже не было нужды...

Если вы читаете эту книгу без качественных иллюстраций и движущихся кинофрагментов, значит перед вами пиратский вариант данной книги. Богато иллюстрированная версия этого романа, в том числе, с движущимися картинками, находится только на сайтах точка ком и точка ру

На снегу, обильно политом кровью, лежали девять тел.

У одного было вырвано горло.

Четверо валялись с неестественно свернутыми на бок головами, а у остальных они были вообще оторваны...

И над этими изуродованными трупами, двое из которых еще дергались в агонии, на четвереньках стоял Рагнар, которого била уже знакомая мне крупная дрожь...

Мой муж сейчас возвращался в человеческое состояние, и по его искаженному лицу я видела, что этот процесс причиняет ему мучительную боль... Я уже знала, что берсерку нельзя часто превращаться в зверя — но Рагнар сам вызвался изобразить вестника победы, и, надо отдать ему должное, никто не справился бы с этим лучше него...

Первым моим желанием было броситься к нему, обнять, согреть, сказать что-то ласковое... Но из недр крепости к воротам уже бежали жители Каттегата, вооруженные чем попало, и нежности пришлось отложить на потом.

За моей спиной строились викинги нашей общины, образуя так называемую знаменитую скандинавскую «стену щитов» — боевое построение, разбить которое не всегда удавалось даже тяжелой коннице англов. А по бокам этой «стены» встали стрелки Кемпа, держа наготове свои смертоносные луки.

Я быстро оценила кто к нам бежит, и скомандовала:

— Не стрелять! И вообще не двигаться без моего приказа!

Просто к нам приближалась толпа людей, большинство из которых составляли пожилые воины и подростки, наверняка не прошедшие еще воинское посвящение. Также в ней я заметила нескольких женщин, вооруженных топорами и длинными кухонными ножами...

Эти люди понимали: с жителями враждебного города никто церемониться не будет. Сопротивляющихся перебьют, а остальным наденут на шею деревянное ярмо трэлла, превратив свободных людей в рабов. И подобная участь для свободолюбивых викингов была хуже смерти.

Да, нас было меньше, чем жителей Каттегата. Но сейчас их число не имело значения. Дай я команду, и «стена щитов» двинется вперед, перемалывая мирных жителей не хуже шнековой мясорубки — а лучники Кемпа тем временем будут спокойно и планомерно отстреливать самых опасных врагов. Думаю, менее чем за четверть часа воины нашей общины перебили бы всех жителей Каттегата — при этом, конечно, понеся потери, ибо сражаться в Норвегии девятого века умели все без исключения люди, способные держать в руках оружие.

Но глянув на мертвые тела, растерзанные Рагнаром, я твердо решила: хватит на сегодня крови. Во всяком случае, я сделаю всё, чтобы в этот день ее не пролилось больше не капли.

— Люди Каттегата! — громко крикнула я. — К вам обращаюсь я, королева Скагеррака. Поселения, который разграбил ваш конунг Гуннар. Однако я со своими людьми в отместку сумела захватить Каттегат, и вы сами видите, что боги Вальхаллы на нашей стороне. Но я не хочу вашей смерти, если вы только сами не выберете ее. Потому я предлагаю вам принести мне клятву верности и стать не рабами, а полноправными членами нашей общины. Либо принять достойную смерть с мечом в руке. Выбор за вами.

Люди, только что настроенные на битву до конца, остановились в замешательстве. Понятное дело, никому неохота было умирать, бросаясь на воинов, запакованных в боевые доспехи и выстроивших «стену щитов». Всё равно, что с ножом в руке пытаться зарезать прибрежную скалу. Глупое занятие, ведущее к бесславной смерти, ибо никто не оценит отвагу дурака, бросающегося навстречу собственной гибели без малейшего шанса на победу.

К тому же в Норвегии того времени жители соседних поселений не были заклятыми врагами. Даже когда у них возникали серьезные разногласия, доходящие до кровавых битв, викинги убивали друг друга без особой ярости. Эдак по-соседски. По принципу «чисто бизнес, ничего личного», ибо многие из противников знали друг друга очень хорошо, и частенько даже были приятелями. Сказал конунг что нужно вырезать соседнее поселение — и ничего тут не попишешь, прости дружище, так вышло. Потому я тебя по знакомству не больно зарублю, уж не обессудь...

У меня хорошая память на лица, и многих из этих людей я запомнила еще по осенней ярмарке. Некоторые из них покупали у нас светильники, либо китовый жир, при этом доброжелательно улыбаясь дорогим гостям...

И я прекрасно понимала, какие мысли бродят сейчас в головах этих людей. Кто ж мог подумать, что конунг Гуннар позарится на чужое добро? Какого йотуна потащился он завоевывать Скагеррак? Вон что из этого вышло. И чего теперь делать?

— Решайся, Ауд! — проревел Ульв, заметив в толпе своего знакомого. — Видит О̀дин, неохота мне, чтоб мой меч сегодня ковырялся в твоей печени! И ты, Барди, тоже подумай, хочешь ли ты сегодня отправиться в Вальгаллу. Только учти, что дурней там не пускают к столу эйнхериев. Помрешь отказавшись от разумного и щедрого предложения нашей дроттнинг, так даже меч в руке не поможет. Отправит тебя О̀дин шляться по ледяному Хельхейму, проветривать голову, в которой не хватило мозгов чтобы принять правильное решение.