Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 9)
– Понятно… Это все? Ты какой-то испуганный.
– А вы случайно не знаете, где Майя Дьячкова? – выпалил он. – Ее тоже не было.
– Асия Рауловна сказала, что она уехала бабушку навестить. Ты разве не в курсе? Вы же вроде встречаетесь.
«Все-то ты знаешь», – мысленно проворчал Ленька.
– Не в курсе. Это-то и странно. Уехала вот так, не предупредив.
Ох, идешь ты по краю, Плетнев! Но надо было как-то ее задержать, чтоб наверняка. Марина пожала плечами, мол, ну это вы уж между собой разбирайтесь.
– Что-то еще? Мне некогда.
– Да нет… Переживаю за Майю просто. Ну и вообще. Извините за беспокойство, до свидания.
– Погоди.
Она спустилась вниз и подошла ближе. Ленька никогда не видел ее так близко. Она была молода и очень красива – жгучая брюнетка с яркими чертами лица. Ленька невольно задержал взгляд на жилке, пульсирующей на нежной шее, и кулоне из синего камня, лежащего у опасной впадины… Хватит пялиться, придурок!
– Как там мама? – спросила она тоном заботливой тетушки.
Ленька потрясенно поднял глаза и смутился, увидев, что она снова насмешливо улыбается. Вопрос, однако, удивил.
– Хорошо, – пробормотал он.
– Справляетесь? Отец не объявлялся?
С чего этот интимный тон и странные предположения? Ленька, продолжая таращить глаза, отрицательно покачал головой.
– Хорошо, – кивнула она.
«Да что ж тут хорошего», – подумал Ленька и попятился к калитке. Марина снова усмехнулась и поднялась по ступеням. Калитка и дверь хлопнули одновременно.
Вика сидела на земле, опершись о широкий ствол дерева. Письма белыми хлопьями валялись вокруг. Одно она держала в руках и, не прерывая чтения, сказала:
– Зря мы так рисковали. Тут полная чепуха!
Добежав глазами до конца, она злобно отшвырнула листок и взяла следующий.
– Может, стоит как-то поаккуратнее? Вдруг удастся вернуть.
Ленька принялся собирать раскиданные бумажки, а после устроился рядом и начал читать.
В общем-то, Вика была права. Ленька пробегал глазами одну записку за другой: нелепые обвинения, предположения о серийном маньяке и даже о случайности (случайно ткнуть человека ножом раз пятнадцать?). Короче, народ веселился кто во что горазд. Было несколько писем, согласных с версией о Бероеве, кто-то даже выделил несколько причин, аккуратно пронумеровав их:
1. Дима убивался по Япрынцевой больше года, страшно ревновал, а она его динамила.
2. Бероев-старший был недоволен таким выбором сына, так что убить мог и он.
3. Семье Бероевых единственным выгодно это убийство, так как оно прославит Юмаково, привлечет в деревню туристов, которые заселятся в бероевский мотель и будут посещать бероевские магазины.
Читая этот бред, Ленька в ужасе бросал взгляды на Вику, от души надеясь, что она не успела увидеть этого письма. Он успел потихоньку сунуть его в карман, чтобы позже выбросить, как Вика подскочила:
– Вот оно!
Ленька склонился над ее плечом. В записке было всего несколько строчек: «Кажется, я видела убийцу. Но почему он был так далеко от школы? Я не понимаю, что видела, поэтому не хочу разговаривать с ментами. Когда пойму – тогда и расскажу. Так что отвяжитесь от меня».
– Хотя… – Вика перечитала письмо и нахмурилась. – Может, это Нелька? Снова несет свой бред про Плачущую Эльзу. Но ведь она говорила, что видела ее напротив школы. Разве это может считаться «далеко»? Что думаешь?
Ленька задумчиво перебирал листки и наткнулся на письмо, разрисованное чудаковатыми цветами. И внизу несколько кривых строк:
«Ищите того, с кем Таня была на свидании перед дискотекой. Кто привез Королеву в клуб. P. S. Дима Бероев ни при чем».
Эти лепестки и завитушки рисовала Нелька. Вот ее письмо. А она, скорее всего, знает, о чем говорит. Он молча показал письмо Вике.
– А это интересно… Знаешь, кто написал?
Ленька неопределенно мотнул головой. Сдавать Нельку ему пока не хотелось – Вика тут же вцепится в нее мертвой хваткой и начнет трясти как бульдог добычу. Пусть Лукманова сначала немного отойдет от потрясения.
– Мне кажется, это можно выяснить. В смысле, с кем она была на свидании. Вообще неплохо было бы знать, чем Япрынцева занималась в тот день. Ну знаешь, в деталях.
– Полдня торчала на празднике, полдня – в столовке на банкете. Вечером в клубе плясала. Я сам видел.
– Значит, между столовкой и клубом было что-то еще. Вернее, кто-то еще. И потом, на празднике она только в конце выступала в этой своей тупой постановке. Что она делала все остальное время?
У Леньки перед глазами мелькнул прошедший праздник, с удивлением он понял, что это было лишь два дня назад – а кажется, что в другой жизни! Воспоминания накладывались друг на друга, словно кадры из трейлера какого-то кантри-фильма: вот на наспех сколоченной сцене отплясывает школьный ансамбль, вот они с Майей глазеют на соревнования борцов, вот Майя ест беляш, зажмуривая глаза от наслаждения… Стоп. Эдак он сейчас расплачется от тоски. Надо выловить в этих кадрах Япрынцеву. Бероева. Что-то важное.
– В общем, надо подумать…
– Только не здесь.
– Да, идем. Родители меня потеряют.
Они пошли по лесу все дальше на юг, отдаляясь от поселка. Вика правильно рассудила, что было бы опасно сейчас выхаживать по Береговой, мимо дома Марины, которая уже явно заметила пропажу. Придется сделать крюк, чтобы выйти на центральную улицу.
– Может, вечером встретимся, обсудим? Да и надо решить, что делать с письмами…
Ленька понятия не имел, что им обсуждать и зачем встречаться. Но и дел у него особо не было.
– Я сфоткаю эти два письма. Может, удастся вычислить по почерку… Раздобыть школьные тетрадки как образец… Как думаешь, реально пробраться в школу? В кабинете Марины наверняка что-то есть.
– Там половина написавших уже школу-то окончили! – фыркнул Ленька.
– Но вторая-то половина – нет! – в тон ему ответила Вика. – Может, повезет!
– А что потом? – усмехнулся Ленька. – Припрешь к стенке и потребуешь ответа?
– Ну, это уже второй шаг. Я так далеко не планирую.
Какое-то время шли молча, наконец Ленька решил, что после эпопеи с вторжением на частную собственность и последующей за этим кражей он имеет право задавать неудобные вопросы.
– Как там Дима? Что он вообще говорит? Разве у него нет алиби?
Вика бросила на него хмурый взгляд, мол, что за хрень ты несешь?
– Был в клубе, вся его компания подтвердила. Да только ментам похрен. Надо кого-то упечь. Доказательств вообще никаких.
Был в клубе, как же. Может, и был, но успел куда-то сгонять и сильно расстроиться.
– Адвокат говорит, сегодня-завтра его отпустят. Только это вряд ли заткнет рты этим… кастрюлеголовым.
Ленька понял, кого она имеет в виду. Соседей. Одноклассников. Кого-то из тех, кому Бероев-старший был хозяином. Кто завидовал, злился и, в общем-то, действительно был рад, что наконец-то на этих богатеев обрушились проблемы.
– Поэтому ты так хочешь найти другого виноватого?
– Не другого, а настоящего! Сам-то не хочешь? Ты вроде был влюблен в Япрынцеву, даже с Димкой что-то там дрался из-за нее. Не жалко девочку? Или, может, она по заслугам получила?
Ленька промолчал. Была такая мысль. Черная, злобная, леденящая душу. Что Танька доигралась. Допрыгалась. Влипла в неприятности – и вот чем это закончилось. Все скакала как стрекоза, ждала какого-то принца на коне, а была бы с ним… И тут в мысли врывалась Майя. Которая была с ним. И сбежала.
Они вышли из леса и дошли до дороги, ведущей в поселок. Вика записала себе его номер и повторила предложение встретиться вечером.
– Посмотрим, – проворчал Ленька, хотя в глубине души уже знал, что придет. Договорились списаться.
У своего поворота Вика сунула стопку писем за пояс и прикрыла майкой.
– Как-нибудь донесу. Попробую что-то придумать, где раздобыть образцы почерка. Ладно, на связи!
День прошел в огородно-домашних делах: Ленька полол, качал воду в бочку, перед ужином успел сгонять на велике к тихоне Регине, но та ничегошеньки не знала, да и вообще – слова из нее не вытянешь. Только краснела, улыбалась да качала головой. Заехал к Степке, но тот ушел на речку. Психанул, что без него, немного пообижался, но потом остыл. Степка привык, что он всегда с Майей, давно уже отошел от их прежней компашки. И подумал: хорошо, что сегодня они встречаются с Викой. Что у него тоже есть свои дела и своя жизнь. Тем более теперь, когда нет рядом Майи, он остро чувствовал, что мается от безделья. Мается без Майи, вот такой стишок.