Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 8)

– Представляю, что понапишут эти гондоны драные! – злобно заявила она. Неплохо для девочки, а?

– Ты про кого именно?

– Да про всех! Все они сначала руки целовать готовы, но стоит чуть оступиться – бросаются горло грызть! Все только и рады, что это произошло с нашей семьей…

Ленька хотел возразить, что навряд ли кто-то сейчас чему-то рад, но осекся, подумав, что злопыхатели у такого человека, как Бероев-старший, наверняка найдутся.

– Если хочешь знать, я написал, мол, не верю, что это Дима.

Она бросила на него недоверчивый взгляд и как-то странно дернулась, словно хотела обнять в порыве чувств, но сдержалась.

– А ты чего один? Где твоя цыганочка? Вы же всегда вместе таскаетесь, как приклеенные.

Ленька приготовился выдать непринужденную ложь о том, что Майя уехала к родственникам, но неожиданно для себя скорбно выдохнул:

– Да хрен ее знает…

– В смысле?

– Вроде как в Арслан уехала, но что-то как-то неожиданно… Не могу дозвониться. Сбежала, что ли.

– В смысле? Ушла из дома?

Леньке показалось, что в ее голосе проскользнуло восхищение.

– Типа того. Только не говори пока никому, – опомнился он. – Камила и Асия Рауловна пытаются ее найти.

– Когда она сбежала?

– Да в ту же ночь, когда Таню убили.

– И ты молчал?! Она же наверняка что-то знает! Думаешь, это простое совпадение? Надо найти ее. Почему ты ее не ищешь?

– Да где ты ее найдешь! – выпалил Леня, успев пожалеть, что открыл рот. Одно дело – самому сомневаться в правильности своего бездействия, и другое – слышать упреки от посторонних.

– Тихо!

Из клуба повалил народ, видимо, Марина пригрозила какой-то новой пыткой, если все быстро не закончат свои признания. Вика осторожно выглядывала из-за угла, постоянно шикая на Леню, как будто ему было дело до ее шпионских игр!

– Ладно, с этим потом разберемся. Сейчас нужно выкрасть эти писульки у Марины Игнатьевны.

– Ты шутишь, верно?! На хрена они тебе?

– Ты дурак или прикидываешься? А вдруг там правда есть ценная информация? Я хочу их прочитать.

Глядя, как она, не переставая вести наблюдение, лихорадочно колупает штукатурку ногтями с облезшим черным лаком, Ленька сдался окончательно. Ему стало жаль ее, как и всех этих дурех, начиная от Майи и заканчивая глуповатой Сашкой Бондаревой. Понятно, Вике больно видеть, как тонет ее семья, страшно за брата и обидно за всю эту несправедливость.

– Марина явно потащит их домой, школа все еще опечатана… – бормотала Вика. – Ну и хорошо, так даже проще… Ага, вот и она…

Учительница вместе с директрисой спустились с крыльца, потоптались у калитки, прощаясь. Директриса кивнула на стопку бумаги в руках Марины, та кивнула в ответ, после чего обе разошлись по сторонам: первая – к школе, а Марина – к машине, припаркованной у клуба.

Вика повернулась к Леньке:

– Ну, ты со мной?

Закрыв на секунду глаза, Ленька так и видел, как эти ручонки с черным облезлым лаком на ногтях волокут его куда-то в приключения – те самые, которые обычно находят на задницу. С другой стороны – а вдруг там и правда будет что-то важное? Про Майю? Неужели ее исчезновение и убийство Тани – это простое совпадение? Отказать сейчас Вике – это значит остаться в одиночестве под палящим солнцем и снова не знать, куда податься. Нет, уж лучше хоть как-то действовать.

– С тобой, – проворчал он, выходя из блаженной тени акаций.

Вика схватила его за руку и потащила за клуб.

Глава 5

Марина Игнатьевна жила в одном из особняков, расположившихся по берегу реки, с видом на лес и горы по другую сторону Агидели, с личным мостком для рыбалки и купания, с высоким забором, гаражом на пару машин, панорамными окнами на втором этаже и стальными воротами. В этой части деревни местных жителей почти не было – здесь покупали дома бизнесмены и начальники нефтяного завода из Арслана, и дома эти служили им чем-то вроде дач. Но среди приезжих были и свои, юмаковские – Бероевы, Лукмановы, Зотовы; пожилые родители Марины Игнатьевны, чей отец лет двадцать председательствовал в колхозе, и, собственно, сама Марина с мужем – нынешним председателем – жила тут же.

Под палящим солнцем Вика с Леней прошли всю Береговую улицу, пустынную в этот жаркий час. Дом учительницы – недавно достроенный коттедж в два этажа – находился в самом конце, слева он соседствовал с другим особняком, похожим на него как брат-близнец, а справа начинался лес. Не сказать, что буквальный, с непролазными чащами, но довольно густой. Он отгораживал поселок от колхозных полей. Стоя перед высоченным забором, Ленька с облегчением понял, что попасть внутрь незамеченными им не светит. Да и вообще, вся идея с кражей была тупостью, причем довольно опасной.

Но Вика, не сбавляя шаг, завернула за угол – лишь хрустнули заросли клена, смыкаясь за ее спиной.

– Только не говори, что ты надеешься перелезть! – заявил Леня, ныряя следом.

– Старик Зотов пару дней назад жаловался отцу, что дочке, мол, не довезли забор. Они ж еще толком не достроились. Поэтому у самой реки – прогалина. Пошли скорее, чего ты там плетешься?

Пришлось тащиться через лес, а потом чуть ли не на коленках спускаться к линии воды с крутого берега. На другом, северном конце поселка, где жили Ленька с Майей, таких домов не построишь – берег слишком низкий, и весной река разливалась едва ли не до центральной улицы.

Забор и в самом деле до воды не доходил, поэтому, чуть посидев в кустарнике и убедившись, что все тихо, они просто обошли его и, поднявшись по насыпи, попали во внутренний двор.

– Если засекут – нам хана, – нервически хихикая, прошептала Вика, когда они доползли гусиным шагом до пышных смородиновых зарослей. Одну сторону двора покрывала ярко-зеленая газонная трава, прерываясь тут и там пестрыми клумбами и мелкими декоративными кустами. Обсаженная цветами тропинка упиралась в аккуратную новенькую баню. На другой стороне – скромный огородик, совсем несерьезный по деревенским стандартам: угадывались грядки с зеленью, вдоль забора росли вишни, яблони и в самом дальнем углу – смородина, в которой они и засели.

– Надо придумать какую-то легенду, – ответил Ленька.

– Не парься, я скажу, что пришла написать покаянную записку, но не захотела светиться на собрании, что ты благородно решил меня проводить, а с заднего двора мы зашли… ну так, по-соседски. Гуляли вдоль реки.

– Ага, по обрывистому берегу. Твоя легенда рассыплется при первом же вопросе.

– Тихо. Да не ссы ты, никто нас не спалит.

И она стала пробираться ближе к дому. Леньке пришлось ползти за ней. В вишне сидеть было не так безопасно, зато они хорошо видели заднее крыльцо и террасу с большими окнами. Дверь внезапно открылась, и на веранду вышла Марина – уже в домашнем халате и с большой кружкой в руках. Она открыла окно и с минуту задумчиво разглядывала двор. У Леньки душа ушла в пятки. Ему казалось, что они с Викой как на ладони за этими вишнями. Он боялся пошевелиться и с негодованием почувствовал, что Вика трясется от едва сдерживаемого смеха. Наконец Марина поставила чашку на столик и скрылась в доме.

– Ты что творишь? – зашипел Ленька. – Хорош ржать!

– Прости, это нервное…

Вику продолжало колыхать от смеха, и Леньке пришлось несильно ткнуть ее в бок. Марина вернулась. К груди она прижимала стопку собранных писем. Ну ясно, уютно устроилась с кофейком, приготовившись к увлекательному чтиву.

– Надо ее отвлечь, – зашипела Вика. – Ползи обратно. Иди к парадной двери и стучи изо всех сил. Пока она пойдет открывать, я стащу записки. Встретимся за забором, на берегу, где камни и заросли шиповника. Постарайся, чтоб она подольше с тобой трепалась.

– Она же поймет, что писем нет…

– Да плевать, потом разберемся! Давай быстрее!

– А вдруг…

– Быстрее, пока она там уткнулась в эти каракули!

Ленька сам не понял, как вприсядку, бросками от зарослей к зарослям, добрался до реки и утек на другую сторону забора. Оказавшись в лесу, он помчался вверх по берегу изо всех сил. Конечно, ему было все равно, если Марина заподозрит, что его приход и пропажа писем – не простое совпадение. Школу он уже окончил, да и вообще, пусть попробуют доказать. Так или иначе, он скоро свалит отсюда, как и собирался. Правда, собирался он вместе с Майей, и все еще остается надежда, что она выйдет на связь и они доведут дело до конца. Если же нет… Что ж, он уедет один.

Оказавшись у ворот, он попытался отдышаться и вытер лицо футболкой, хотя вряд ли это помогло вернуть нормальный вид. Попробовал придумать, чего бы такого важного сообщить Марине, но в голове гуляли перекати-поле. «Да гори оно все!» – успел подумать он и нажал на кнопку звонка. Вскоре в динамике раздался голос учительницы:

– Кто там?

– Это Леня Плетнев, Марина Игнатьевна. Можно с вами поговорить?

Домофон пискнул, и Ленька толкнул калитку. Его встретил ухоженный двор, как с рекламной картинки коттеджного поселка: жасминовые кусты вдоль дорожки, выложенной булыжником, высокое светлое крыльцо, лавка-качель на толстых цепочках… Через секунду дверь открылась и навстречу ему вышла Марина – в уже знакомом домашнем халате и с удивлением на лице.

– Здравствуй… Что случилось?

– В общем, это… Я забыл вам сказать… Степа Абрамов просил передать, что не сможет прийти на собрание. Он заболел.

Она усмехнулась. Ленька надеялся, что Вика там уже ломится через кусты к реке с письмами в зубах.