Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 11)
Перед днем побега он ушел с подработки и предупредил хозяев на Береговой, что этим летом он им не помощник. Можно, конечно, попытаться вернуться, но зачем? Вдруг Майя вот-вот объявится, и все все-таки пойдет по плану…
Бо́льшая часть суммы была отдана Майе, он и сам не знал, зачем сделал этот босячий жест. Мол, вот он я – мужик, который притащил мамонта, а твоя задача, женщина, им распоряжаться… Себе оставил меньше четверти, просто на всякий случай. Но эта четвертинка тает как мороженое в жаркий день…
Камила прервала его размышления, плюхнувшись на соседний стул. Запотевшую банку пива она сжимала в руке, другой положила на стол тридцать рублей сдачи. Леньке не хотелось забирать монеты, но нужно было экономить, поэтому он постарался как можно небрежнее сгрести их в карман.
– Ох, хорошо! – протянула Камила, отпивая из банки. – После жаркого денька…
– Короче!
– Ладно, ладно, не ори!
Она намеренно медлила, сделав еще один долгий глоток, почавкала, словно пережевывая, и сказала:
– У бабки ее не было.
Леньке захотелось с психу двинуть стол, отнять у нее банку и вытолкать с веранды. Столько важности ради хреновых новостей?
– А даже если и была, то фиг она что помнит. Вообще из ума выжила, на ладан дышит. Скоро помрет. Мать едва узнала, не хотела нас в квартиру пускать. Мать говорит, лишь бы сдуру завещание не накатала в пользу кошачьего приюта или еще куда-нибудь. Деньжат-то у нее до хрена…
– Да по фигу! Где Майю искать будем?
Камила приосанилась, словно скидывая с себя вальяжность, и заговорила более серьезно:
– Написала нескольким ее подружкам в Сети. С которыми она в Арслане дружила. Посмотрим, что ответят.
Подружкам? Он засомневался еще тогда, когда она в первый раз упомянула о каких-то городских подружках. Майя говорила, что после смерти родителей подвела черту и ни с кем из той, прошлой жизни не хочет общаться. Она даже страничку в интернете новую завела.
– Кому именно?
– Тебе по именам, что ли, назвать?
– Да.
Камила пожала плечами и достала мобильник. Потыкала пальцем, заходя в соцсеть.
– Алина Мингазова, Илона Степанова, Гузель Гумерова… Короче, всем, кого Майя упоминала. Ну, из тех, кого я запомнила, конечно.
– И что они?
– Пока не ответили.
Имена он запомнил, надо будет проверить, есть ли они в друзьях у Майи, и, может, написать им самому… Почему-то он не доверял ни Камиле, ни Асие Рауловне. Что-то не заметно, чтоб они особенно переживали и сбились с ног, разыскивая Майю. Хотя, может, он слишком строг? В конце концов, они же поехали в Арслан, как Камила и обещала. Поперлись к этой сумасшедшей бабке…
– Что отец? Не спрашивает, где Майя?
Камила махнула рукой и откинулась на стуле.
– До сих пор в запое. Даже не заметил, что ее нет. Но надо найти, пока он не очухался. Иначе…
Она замолчала, задумчиво провожая глазами снующие по трассе машины. В этот момент на веранду поднялась Вика.
Ленька, собственно, ее и ждал. После ухода учительницы они созвонились и договорились встретиться. Вика немного замешкалась, увидев Камилу, но Ленька взмахнул рукой, вроде как приветствуя. Он тут же пожалел об этом идиотском жесте: в крошечном летнике на шесть столиков никого, кроме них, не было – можно подумать, Вика бы его не заметила! Он почему-то почувствовал себя неловко от того, что Камила торчит здесь и пьет с ним пиво. Она, конечно, девка центровая, да уж больно потасканная. Хотя в глазах Степки и других пацанов он сейчас, безусловно, вырос в статусе. Однако Вика такую подругу вряд ли оценит.
Камилу, впрочем, ничего не смутило:
– О, Бероева, здоро́во! Как там твой брат? Ситуевина говно, конечно. Ни в жизнь не поверю, что он смог бы кого-то убить.
Вика села за стол спиной к дороге и загородила солнце. Леня снял очки. Выглядела она куда лучше, чем днем. Как минимум пришла умытой и причесанной, длинный густой хвост черных волос никуда не сползал и находился где надо – на макушке. Одета тоже почти по погоде – в джинсовые шорты и черную майку с логотипом группы Ramones во всю ширь.
– Нормально, отец нанял крутого адвоката.
– Ну кто бы сомневался! – усмехнулась Камила.
– У ментов никаких доказательств, только какие-то сплетни, что они поссорились на банкете… Димки там даже не было.
– Может, имели в виду их ссору на речке? За день до? Танька там что-то пищала возмущенно, я помню.
У Леньки эта сцена тоже не выходила из головы. Красная от ярости Япрынцева орет в лицо Димке, чтобы он от нее отвязался. Димка, перекошенный от гнева и сжимающий кулаки, едва сдерживается, чтобы не пустить их в ход.
Вика пожала плечами. Обсуждать отношения Тани и брата она явно не горела желанием.
– Вообще, конечно, вашей семье Япрынцева явно была не по вкусу. Ну, кроме Димы, само собой, который так жаждал ее попробовать! – захихикала Камила.
Леньке стало за нее стыдно, но Вику будто не смутили эти слова.
– Что это ты имеешь в виду?
– Помнишь, как ты ее испугала в классе? Тогда, в день убийства, когда утром ее собирали-наряжали, Королеву, блин. Ей-богу, до усрачки.
Камила засмеялась. Ленька посмотрел на Вику. Он не понимал, о чем шла речь. Вика чуть ухмыльнулась и сказала:
– А что еще ты помнишь? Ну, о том дне. Что Танька делала, что говорила? В классе и на самом празднике?
– Да ни хрена особо. Башка с похмелья болела, так что мне эту вашу Таню хотелось прибить. – И она снова засмеялась, добавив: – Ментам только мои слова не передавайте!
Тонкие, как паутинка, и такие же белесые волосы рассыпались в пальцах, никак не желая формироваться в локоны. Япрынцева постоянно вертела башкой, и Камиле хотелось огреть ее тяжелой титановой плойкой, приложить так, чтоб кожа на голове зашипела и оплавилась!
В глазах то и дело расходились черные круги, хотелось то ли спать, то ли жрать, но больше всего – сдохнуть. Впереди – долгий и тяжелый день. Она и так встала ни свет ни заря, чтобы сделать прическу этой долбаной Королеве, потом – трястись в вонючем автобусе до поля и, пока все веселятся и глазеют на представления, помогать варить чак-чак до пузырей на пальцах, стоять за прилавком одного из лотков, этот самый чак-чак продавая. И это при том, что на банкет ее не позвали. Она в колхозе только второй год, да и к тому же фиговая из нее получилась доярка. Какие уж тут заслуги и премии – ни хрена ей не светит. Одно радует – завтра выходной, можно выспаться. А сегодня – снова надраться.
Она мечтала стать парикмахером. Эстетичная непыльная работа, к тому же с пользой для себя. И звучит аристократично: «Я работаю в бьюти-сфере!» Окончив школу, она всеми правдами и неправдами уговорила мать заплатить за колледж. Да, есть курсы – быстрее и дешевле, но колледж – это статус, это имидж, это, в конце концов, куда лучшая подготовка: есть разница, учиться месяц или два года? К тому же ей и правда было интересно все связанное с парикмахерским искусством, она не пропускала занятий и, открыв рот, слушала все лекции – от основ анатомии и физиологии до истории прически. Конечно, для того чтобы стать лучшей ученицей, нужно было ездить на конкурсы и показы, а это стоило денег. Ну и лениво было сделать лишний раз прическу для модели, собирать какое-то резюме… Все равно она не собиралась искать работу в городе, она хотела вернуться в Юмаково. Золотая жила! Парикмахерская была только одна, предприимчивая тетя Лиля организовала ее прямо в своем гараже. Но она была взрослой теткой советского образования, умела стричь каскадом или каре, делать кудри, но, естественно, слыхом не слыхивала про голливудские локоны, окантовку, омбре и так далее.
Окончив колледж, Камила уговорила мать взять кредит, накупила дорогого оборудования и стала искать клиентов. Сначала она будет стричь на дому, а потом, глядишь, откроет собственный салон. Но тут все планы провалились. Выяснилось, что мало кто из юмаковцев воспринял всерьез – и ее саму, и ее дело.
– Эй, висельники! – Голос Нели Лукмановой вернул Камилу в реальность. – Че там шушукаетесь, а, тихушницы?
Она обращалась к Майе и Регине, сидевшим тут же, в классе, на задних партах. Всем, до кого Марина Игнатьевна смогла дозвониться, было велено прийти сегодня на сборы Королевы – помогать. Фигасе честь! Майя в этом году школу окончила, но была слишком хорошо воспитана, чтобы отказать учительнице, да тем более Марине! Камилу это бесило. И важная училка, и томная Королева, и наглая грубоватая Нелька, первая фрейлина, которая вечно задирает Майю.
– Ну-ка метнулись за пирожками, че-то жрать охота! – продолжала выделываться Нелька.
– Ты щас сама у меня метнешься, из окна, вниз башкой, – тихо и почти ласково проговорила Камила. Почти. Она радостно почувствовала, как Таня сжимается под ее руками.
Нелька делано рассмеялась:
– Да я шучу! Столовка-то не работает, какие пирожки! – И пробормотала, только для Камилы: – Вечно забываю, что эта тихоня – твоя сестра.
Камила не ответила и бросила взгляд на Майю. Та послала ей благодарную улыбку, и Камила невольно улыбнулась в ответ. Лучик солнца в ее беспросветной жизни.
Первая же клиентка дала ей понять, что платить за работу ей тут никто не собирается. Первой, кстати говоря, была соседка, тетя Аклима. Работавшая главным бухгалтером в колхозе и, как болтали, прилично там наворовавшая. После того как Камила четыре часа стригла, красила и укладывала ее, тетя Аклима решила расплатиться с ней банкой меда.