Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 31)
В бессилье он сел прямо на землю.
– Черт, черт, черт!
– Что ты увидел? – спросила она, явно опасаясь подходить к нему, когда он в таком состоянии.
– А как ты думаешь? – огрызнулся Ленька.
– Ты уверен, что тебе не показалось?
Он застонал и повалился на спину, закрывая лицо руками.
– Почему она убегает от меня?! Почему?!
Вика подошла – осторожно, как кошка, – и присела рядом. Взяла его за руку.
– Вставай, что ты тут разлегся на земле? Надо все обдумать.
Он резко сел, выдернул руку, потом вскочил.
– Да чего тут думать? Она снова видела нас вместе – вот и убежала! Че ты опять прицепилась ко мне?!
Вика поднялась, смерила его возмущенным взглядом:
– Я прицепилась?! Я?! Ты сам со мной поперся! Сам остановился! Заговорил! Тебе там что-то померещилось, а я виновата? Ну ты и тип, Плетень! Тот еще козел, оказывается!
– Ну и вали, больно надо было с тобой таскаться!
– Телефон!
Он и впрямь все еще сжимал в руке ее мобильник. Кинул в нее, чем вызвал новый возмущенный крик и крепкое обзывательство. Плевать. Так хотелось выплеснуть куда-то бессильную злобу. Но хорошо, конечно, что телефон она таки поймала.
После того как быстрые шаги Вики смолкли за углом вокзала, он вновь сел на землю и позволил мыслям раствориться в огромной космической пустоте. Очнулся лишь тогда, когда ветер вновь донес до него сладкий и мерзкий запах тлена.
Глава 15
Утром мать не сразу позволила Леньке выйти из дома, найдя кучу срочных дел: подвязать малиновые кусты, разобрать полки в погребе – клубники много, не сегодня завтра она уже первое варенье сварит; залезть на чердак за какой-то ненужной ерундой и прочее и прочее, как будто специально хотела подольше задержать сына под своим неусыпным оком.
Ленька понимал, она переживает, да и вообще перепугана – в деревне, конечно, всякое бывало, но обычно виновных находили быстро, и в основном принцип «с хорошими людьми плохого не случается» тут работал: не бухай до потери адекватности, не таскайся ночами по нижним улицам, не возвращайся из клуба в одиночестве, особенно если ты – девушка, не лезь в воду выше по течению там где река свивает коварные водовороты, и все с тобой будет хорошо. Но сейчас происходило что-то, выходящее за рамки бытовых происшествий. В деревне – убийца. Осторожный, беспринципный, хладнокровный. Неудивительно, что матери не хотят отпускать из дома своих детей. Но еще Ленька видел – мать нервничает. Она периодически выходила на крыльцо и долго смотрела на улицу, то и дело проверяла телефон, резко тонула в мыслях, так глубоко, что Леньке приходилось окликать ее по нескольку раз.
Лишь после полудня, когда мать занялась своим вареньем, ему удалось улизнуть под предлогом встречи со Степой. На самом же деле ему не терпелось вернуться на станцию и осмотреть там каждый квадратный метр на предмет следов Майи и вообще каких-нибудь следов – при свете дня найти что-то важное будет явно проще.
Выйдя на главную улицу, он увидел черный внедорожник у дома Кабировых. Обшарпанный серый забор и большая блестящая машина настолько противоречили друг другу, что сразу бросались в глаза. Сердце екнуло – это неспроста. Кто мог к ним наведаться на такой крутой тачке? В следующий момент он вспомнил, что это машина следака, Булата Фаритовича. Волнение усилилось, одновременно Ленька почувствовал, как растет в нем уважение к Акманову: обещал разобраться в пропаже Майи – и сразу взялся за дело.
– Доброго полудня.
Ленька обернулся на хриплый голос и увидел помятого Степку.
– Привет, сенегал.
– Ой, давай только без тупых подколов, и так хмуро…
– Ты только из мотеля, что ли? – Леня вспомнил, что вчера они с Викой оставили Степку отсыпаться в одном из номеров.
– Ага. Вика кое-как растолкала…
– Злилась?
– Да нет. Даже кофе принесла… Прикольная она девчонка.
Слышать от друга, что Вика – прикольная девчонка, Лёне почему-то было неприятно. И не только потому, что на шее убитой Саши оказался этот проклятущий кулон.
– Слушай…
Прекрасно понимая, что последует за этим «слушай», Ленька напрягся. Мысли о вокзале, следаке и Кабировых вдруг вылетели из головы, словно их оттуда выдуло порывом холодного ветра.
– Ну?
– Гну. У вас с ней че-то есть?
– А ты с какой целью интересуешься? – Леня старался придать вопросу небрежный тон, но получилось плохо, слишком по-ледяному.
– С той самой, братан. Нормально так малолетки подросли, пока мы в «коляге» ботанили! Вика-то симпотная стала!
– Недолго ты по Сашке горевал…
– Пошел ты… Че как собака на сене: и сам – не ам, и другим не дам?
– Да ради бога, сдалась мне какая-то Бероева!
– А че рожа такая кислая?
– На свою посмотри.
– Ладно.
Степа махнул рукой и пошел в сторону центра – домой.
Пока Ленька размышлял, дождаться ли ему Акманова, с которым к тому же они собирались сегодня на ту поляну, или дойти-таки до вокзала, пока там еще можно найти какие-то свежие следы, из калитки кабировского двора вышла Камила. Увидев его, помахала рукой и пошла навстречу. Ленька терпеливо ждал, пока она поднимется на обочину дорожной насыпи.
– Как дела? – спросил он.
Она кивнула на машину:
– Менты в курсе. Следак приехал, стал расспрашивать меня и мать про Сашку, потом про Майку, мол, может, она что-то знает, как ее найти, позвоните, она нужна для следствия… Ну а мать врать не умеет. Тут же и рассказала все.
– Что отец?
Камила пожала плечами и криво улыбнулась:
– Посмотрим, как следак свалит. При нем-то он не пикает. Достанется мамке, конечно.
Леньку удивило, с каким равнодушием она это произнесла, совершенно спокойным, будничным тоном. Вспомнил пропитую рожу Асхата и с какой ненавистью он смотрел на них с Викой вчерашней ночью. И как Майя прожила в этой семье почти год? Неудивительно, что она так отчаянно хотела сбежать. И сбежала. Ленька теперь не сомневался, что большей причиной, нежели ее желание быть с ним, стало отчаянное нежелание жить со своими родственниками.
Камила между тем продолжала:
– Попросили бабку только не тревожить. Она совсем плоха, а эта новость ее точно доконает.
Перед глазами встала высокая и статная бабка Луиза, говорящая ему: «Ты Майку-то мою найди!» Но рассказывать Камиле, что она уже все знает, Ленька не стал. Еще пришло на ум, что бабка отнюдь не выглядит «совсем плохой». В целом вид у нее покрепче, чем у Асии Рауловны, без конца сулящей ей скорую смерть.
Спустя час Акманов по наводке Леньки подъехал на заброшенную станцию, где тот тщетно прочесывал привокзальные кусты, и подтвердил все сказанное Камилой: Асия Рауловна признала, что племянница сбежала из дома больше недели назад, и написала заявление о пропаже. На вопрос следователя, что он делал на заброшке, Леня не без смущения рассказал, что вчера ему привиделась здесь Майя. Он умолчал про то, что был с Викой, сказав, мол, не спалось и он болтался без дела по улицам.
Акманов подъезжал к мосту с северной стороны деревни – только этот мост был достаточно крепким для того, чтобы выдержать целый автомобиль. Для того чтобы добраться до той самой поляны, им нужно было проехать вдоль реки всего километра два, но из-за того, что дорога (по сути, две колеи, почти заросшие травой) то и дело ныряла в ямы и петляла меж деревьев, ползли они медленно.
– Впервые теряешь кого-то из близких? – спросил Акманов, выслушав рассказ о ночных приключениях.
Ленька неопределенно пожал плечами.
– Моя жена, – продолжил следователь, – каждое воскресенье пекла оладьи на завтрак. Тринадцать лет, пока были женаты, в воскресное утро я просыпался под шкварчание теста на сковородке и запах топленого масла. После того как она умерла, эти запахи и звуки продолжали меня будить. Каждое воскресенье. Мне казалось, она стоит на кухне у плиты, жарит оладьи и ждет, пока я встану с постели. Не меньше полугода прошло с ее смерти, пока отпустило. Понимаешь, о чем я?
Леня понимал. Как ни горько это осознавать. Он вспомнил, как силуэт Майи в красном платье мелькал на балконе ее дома в Арслане, как она частенько мерещилась ему в дальнем конце переулка, когда он выходил из дома, как прислушивался к голосам, что доносились в сумерках с берега реки, – неужели это сейчас был ее смех?
Вспомнил он и о фантиках из старых отцовских детективов, что кропотливо собирал в коробку, не желая мириться с мыслью, что отец больше не вернется.
– Мне очень жаль, соболезную, – откликнулся наконец Ленька.
– Ничего, – ответил Акманов. – Но я буду иметь в виду. Кабиров, значит. Посмотрим.
Если бы не ссора с Викой, Лёне с Булатом Фаритовичем не пришлось бы тащиться на эту поляну. Вика могла бы их предупредить, что там уже нет ни знака, ни венков и что их поездка не принесет ничего интересного.