Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 20)
– Очень оригинально…
– Ну, я бы написала так, чтоб было… не так! Чтобы и правда получилось оригинально!
– Что мешает?
Вика вздохнула:
– Отец. Димку он готовит себе в преемники, меня – в Димкины помощницы. Заставляет выбирать между менеджментом, управлением персоналом и бухучетом… Скука смертная! В жизни полно других интересных дел! Журналистка, писательство, да даже следователем быть куда прикольней! Расследовать всякие преступления. – она снова потянулась к книжной горке.
– У тебя слишком романтизированное представление о работе следователей.
– Ну что ты такой зануда!
Не нагловато ли для гостьи? Но лучше, конечно, не давать ей повода повторять обзывательство.
– И что выбрала? Куда поступаешь?
– Да никуда. Пытаюсь уговорить родителей дать мне год до следующего лета, чтобы я определилась, чего именно хочу. А хочу я их переубедить!
Да уж, парадокс. Для Майи отказ от поступления стал почти приговором. Она так и не смогла прийти в себя после трагедии и переезда, весь год едва успевала в учебе и в итоге завалила экзамены. С такими низкими баллами и «троечным» аттестатом ей даже биишевские колледжи не светили, что уж говорить об Арслане. Платить за ее обучение Кабировы, естественно, не собирались – не из чего, поэтому, долго не думая, дядя Асхат объявил, что нахлебников в его доме нет (его это правило, видимо, не касалось) и Майя пойдет работать на ферму. Подразумевалось, что она попытается пересдать ЕГЭ через год, но Ленька сильно сомневался, что в будущем Асхат откажется от лишнего дохода. Майя в это тоже не верила, когда прибежала к нему вся в слезах. Тогда они окончательно поняли, что побег – единственный выход. В Арслане их нашли бы сразу, поэтому решено было рвануть в Уфу, а через год или два, когда Кабиров смирится с тем, что племянница теперь – сама по себе, можно было вернуться в Арслан, в конце концов, у Майи там своя квартира!
– Что думаешь о словах Нельки?
Голос Вики выдернул его из раздумий. Леня пожал плечами:
– Странная история.
– А я ожидала чего-то подобного.
– Да неужели?
– Да. Потому что – зачем еще Тане скрывать своего эм-че? Нет, наша Королева любила порисоваться! В чем же причина? Либо он какой-то чудила, которого ей стыдно было показать, а это вряд ли, такая девица, как Япрынцева, ни за что не влюбилась бы в лошару. Или – он женатик, и у них тайный роман!
– И кто же этот женатик?
– Это сложный вопрос, – с сожалением в голосе ответила Вика. – Нелька, видимо, знает, но сейчас хрен мы ее расколем. Если только надавить на совесть, мол, он виновен в смерти твоей подруженьки и ты, дорогуша, обязана его сдать!
– Может, стоит пойти в полицию… Рассказать про Майю, про Таню и ее роман…
– Может, они и так уже знают. Такого шила в мешке долго не утаишь. По-любому, ходили какие-то слухи, просто мы с тобой не из тех, кто слушает сплетни.
– Надо порасспрашивать, – согласился Ленька. – Может, мать моя в курсе. В колхозе вечно все всё знают.
Вика не ответила. Ночь становилась тихой, даже сверчки наконец угомонились. В такие моменты хочется подать голос, особенно если ты один, – проверить, на месте ли реальность и слух.
– А как тебе рассказ Саши? – спросила Вика.
– Про мужика, который шел за Майей?
– Ну, это ей, может, и показалось… А вот ее вопросы о том, могли ли Таню убить в другом месте… Помнишь ту записку?
Вика достала телефон, открыла фото и прочитала:
– «Кажется, я видела убийцу. Но почему он был так далеко от школы? Я не понимаю, что видела, поэтому не хочу разговаривать с ментами. Когда пойму – тогда и расскажу. Так что отвяжитесь от меня».
– В Сашкином стиле, – кивнул Ленька.
– Так что она видела-то? С чего она решила, что это – убийца?
– Ну, Сашку-то мы сможем склонить на свою сторону. И заставить все рассказать. – он посмотрел в сторону соседнего дома. Ни единого звука. Вечеринка с их уходом подошла к концу. – Завтра заглянем к ней – на трезвую голову, так сказать, – решил он.
И тут в дальнем углу двора послышался шорох. Явственный звук движения, такой не создает ветер или птица, встрепенувшаяся в кустах. Вика вскочила и уставилась в распахнутое окно.
– Что это было?
– Эй! – крикнул Ленька в сторону двора. – Кто там?
Он выбежал на крыльцо и пошел по дорожке к зарослям вишни. Прихваченную по дороге лопату занес заступом вверх.
– Осторожнее, – дрожащим голосом попросила Вика.
Снова движение – шумное, уже совсем не скрытное: кто-то отчаянно ломился через кусты. В следующую секунду – большущая тень мелькнула над забором. Ленька бросил лопату и рванул вперед, продираясь сквозь заросли. Упершись в забор, долго вглядывался в соседний двор. Там жила одинокая древняя бабка, редко выходившая из дому. Вряд ли она смогла бы так резво перемахивать через штакетник. Сколько он ни ждал, больше не раздалось ни шороху.
– Кто-то подслушивал нас, – сказал он, вернувшись к дому.
Вика стояла на ступенях, обхватив себя руками.
– Может, собака какая забрела, – без особой надежды пробормотала она.
Ленька не ответил и оглянулся на темноту позади себя. Что она скрывала? По спине вдруг побежали мурашки. Видимо, Вика чувствовала то же самое.
– Пошли в дом…
Они зашли внутрь, и Леня запер дверь. Включил свет на крошечной кухне, Вика же торопливо задернула шторы. Когда она обернулась, он увидел, что ее глаза блестят от выступивших слез.
– Да ладно тебе, никто нас не тронет. Он же сбежал, понимаешь? Значит, не хотел, чтоб мы его видели.
– Ага, подготовится и вернется… – Вика всхлипнула. Какой же она еще ребенок при всей своей напускной дерзости!
– Ну ладно тебе… – Ленька притянул ее за руку и крепко обнял. – Мы же ведем расследование, помнишь? Естественно, найдутся те, кому это не понравится, нужно быть готовыми!
– Как? Может, у тебя пистолет есть или разряд по боксу?
– Нет, но я что-нибудь придумаю. Надо впредь держать язык за зубами насчет наших дел. Ну хватит дрожать-то…
Он погладил ее по волосам, она подняла взгляд, отняв голову от груди, и посмотрела на него – удивленно и обрадованно. А потом прикрыла глаза и потянулась к губам.
Ленька по инерции наклонился и поцеловал ее. В голове билось: «Зачем? Зачем?!» Но ее губы были такими сладкими и пахли вишневым соком, и он чувствовал, как она прижилась к нему всем телом, и низ живота томяще заныл. Он провел рукой по ее талии, и она затрепетала. Поцелуй все длился, становясь жадным и требовательным. Наконец Ленька нашел в себе силы отпрянуть и выпустить ее из рук. И сделать шаг назад.
– Л-ладно, – сказал он ближайшему стулу. Голос был хриплым, и он кашлянул. – Это был ужасно долгий день. Надо поспать.
Выйдя в коридор, он решился взглянуть на Вику. Она поправляла волосы и улыбалась, глядя себе под ноги.
– Ты иди в комнату, туда, – махнул рукой в темноту коридора. – А я – на веранду.
– Думаешь, это не опасно?
Ленька подумал, что для него сейчас даже пребывание в горах Афганистана было бы не таким опасным, как с ней в одной комнате.
– Ну, если явится убийца и начнет рубить меня тесаком, я заору, ты проснешься и успеешь убежать, – попытался пошутить он. – Все будет нормально.
– Ладно. – Вика пожала плечами.
Он бросился за дверь, даже не удостоверившись, что она поняла, где ей ложиться. Впрочем, в их крошечном доме заблудиться было проблематично. Разберется!
Ленька плотно закрыл дверь, прошел в свою каморку и рухнул на кровать, зарывшись лицом в подушку.
Уснуть Вика так и не смогла. Шорохи в старом доме заставляли вздрагивать от страха и волнения – и она сама не знала, боялась ли, что дверь сейчас тихо откроется, или ждала этого. Но если он – Леня! – таки придет, что она будет делать?
С ней такое впервые. Начать с того, что класса с восьмого у нее и друзей-то не было. Одноклассники, как только чуть повзрослели и стали понимать, как устроена жизнь, сразу начали относиться к ней с холодным презрением: учителя льстили и завышали ей оценки, прощали оплошности и только и делали, что заискивали да гладили по головке, – а как иначе, когда ее папаша оборудовал в школе студию звукозаписи, подарил беспроводные микрофоны, поставил проекторы в каждый класс, отремонтировал спортзал… Димке проще – он умник от природы и почти все свои пятерки и спортивные регалии сам заработал. Даже если где-то и недотягивал, то умело компенсировал харизмой и белозубой улыбочкой. А вот Вика терялась и мямлила. Физика и химия – вообще что-то на марсианском, для алгебры с геометрией ей не хватало усидчивости, для истории – интереса. Литература и русский с английским давались легко, но кому они не даются? Та же Лукманова со своим подвешенным языком и бурной фантазией вечно ее обходила. В общем, посредственность и серость, «да ты же никакая, ничтожество» – плевали ей в лицо бывшие подруги, которые внезапно выросли и стали завистницами.
Тогда она решила взбунтоваться и совсем забить на учебу. Чтобы у учителей не было шансов ставить ей пятерки «за старание». Но это не особо помогло: посыпались жалобы на телефон родителям, отец грозил страшной судьбой, которая постигает всех, кто плохо учится, мать взывала к совести, мол, мы с отцом из кожи вон лезем, чтобы вы ни в чем не нуждались, сложно немного поднапрячься? Или еще хуже: «Бери пример с брата!»
Горькая обида на сверстников переросла в отчаяние и злобу, а позже – в огрызания и потасовки. Кое-как дотянув до выпускного, Вика уже готова была согласиться на любой институт, который выберет отец, лишь бы свалить подальше от Юмаково и всех, кто его населяет. Пока в тот жаркий полдень Леня не согласился пойти с ней красть записки.