Любовь Мальцева – П.И.Р. (страница 3)

В ту ночь, когда последний стон над болотом раздался, зашевелилась вдруг одна из кочек, подниматься начала, руки трясущиеся корявые к небу поднялись, и голос послышался. Слабым голос тот был, но был он голосом той ведьмы, что беглянку нашла. Тянула ведьма руки к небу и бормотала заклинания и проклятия страшные, такие, что другие колдуны да ведьмы знают, но произносить страшатся, потому как произнесшему их одна дорога потом, в муки вечные и нестерпимые. Все громче и громче звучал хриплый лающий голос, луна на небе дымкой подернулась и вдруг приближаться к земле начала! Увеличился диск лунный, наверное, втрое! Замерцали вокруг него сполохи непонятные, засияла луна светом белым. Рухнула тут ведьма на колени, а болото вокруг зашевелилось, поползли по нему кочки и бугры, в одном месте около ведьмы собираясь, и коли оказался бы в тот момент человек какой рядом да увидел бы эту картину, то не поверил бы он глазам своим, а если бы поверил, то сошел бы с ума от увиденного! Вот какая картина открылась бы ему. Стоит на краю болота фигура зыбкая, человек или нет не понятно, потому как не мог бы живой человек так выглядеть и на своих ногах стоять! Все тело, руки, голова старухи были гнусом болотным до костей обглодано, а там, где кое-какая плоть еще оставалась, те места на теле были как черным мехом кровососам покрыты. Голову-то всю объели, череп один остался с лязгающей челюстью, да белыми страшными бельмами глаз! Кое где на черепе болтались клочки седых волос, придавая черепу еще более ужасный вид. А страшнее всего было то, что существо это, которое уже и плоти-то почти не имело, до сих пор шевелилось и орало! Но самое жуткое было то, что не одна эта фигура была! Со всего болота, в немом исступлении ползли, корячились такие же, не то живые, не то мертвые люди! И вот собрались они все вместе, подняли слепые глаза к небу, и стали за ведьмой страшные слова повторять и руки свои к луне протягивать!

Кто-то скажет, что луна не живая, что камень, что ни силы в ней нет никакой, ни могущества, ни сочусвтвия, ни сострадания! Может так. Но в тот момент, когда ведьма свое последнее заклинание прорявкала и упала замертво, стало с луной непонятное происходить, буд-то в поверхность ее тыщи черных молний ударило, задрожжало ночное светило, гул страшный раздался, и рассыпался лунный диск на осколки! Повисли осколки в небе, чернеть стали, того и гляди рухнут на землю… поползла темнота кромешная от болота того в разные стороны. Далеко расползлась тьма по миру, неся с собой бедствия разные. И заполонила бы она весь мир! Да спохватились силы неведомые, те, что за равновесием в мире следят, да разрушиться ему не дают. Спохватились эти силы, бросились причину бедствий искать! И нашли! Увидели, как бродят по болоту злые души, свирепые и неприкаянные, бродят, на все живое и светлое в ярости своей слепой набрасываются и рвут на части. Ничто не могло злобу и ярость этих неуспокоившихся душ задобрить и усмирить. И тогда, силы всемогущие непростое решение приняли: отдать этим душам одну единственную ночь в столетие, чтоб могли они в эту ночь безнаказанно злодейства свои творить! А чтобы хоть как-то все живое от зла их оградить и защитить установлено было, что ночь эта страшная полнолунной будет, а сама луна – кровавой, красной значит! Вняли души нечистые силам земным всемогущим, приняли их условия, успокаиваться стали, но потребовали, чтобы не в столетие раз им волю давали, а каждый год. Тут уж сила всемогущая, что за равновесием в мире присматривала, твердость свою проявила и отказала, но с оговоркой, что если случится вдруг год такой, когда на небе ни разу радуга не появится, да если в том году в такую вот полнолунную ночь ветер северный вдруг подует, да непогоду за собой принесет и, сквозь тучи, осветит землю луна красным светом, вот тогда разрешается силе нечистой мелкие пакости творить. Удовлетворилась нечисть таким решением, позалезли упыри и призраки в самые темные уголки на земле, попрятались, стали часа своего ждать. Больше всего их на том болоте осталось, с ведьмой их во главе. В глубь, в трясину болотную сгинули они. Там желанную ночь дожидаться стали.

Силы же всемогущие собрали осколки луны в одно целое, да светило ночное обратно на небо вернули. Заклинание, какое надобно произнесли, чтоб было это светило добрым к путникам ночным, помогало чтоб людям и всему живому на Земле ровно сто лет. Так и вышло. Но век пролетел, минул, как не было. В самом средоточии луны по истечении его, затлел, загорелся алый огонек. Сперва еле мерцающий, он рос, набирался силы и вырвался наконец на поверхность бордовыми сполохами. И кому довелось увидеть, как это случилось, рассказывали, буд-то было у них ощущение, что сердце у луны вырвали и кровью она истекает. И в тот же миг, как окрасилась луна красным цветом, завыла, заулюлюкала на болоте сила нечистая, своего часа дождавшаяся. Повылезли души неприкаенные из укромных мест, где сто лет прозябали!"

Старик, внезапно замолчав, громко прихлебнул подостывший чай, и спросил: "Может спать кто захотел? Вон, совсем поздно уж! Луна-то в зените!"Он глянул на внимательно слушающих притихших парней, которые подняли головы на луну, отливающую сегодня красным цветом. "Нет, деда! – раздался неуверенный голос, – Не хотим! Страшного-то ничего не было! Рассказывай дальше! Интересно же, чего там потом было!?"В этот момент, на фоне луны промелькнула какая-то тень, может птица ночная на охоту вышла, но в тот же миг высоко на угоре завыло, заплакало какое-то животное. Парнишки вздрогнули, собираясь уж оглянуться в сторону угора, но вспомнили присказку старика, его запрет озираться и оглядываться. Поползли противные мурашки по пацанячьим спинам, от того теснее прижались пацаны друг к другу, не стесняясь и не прикидываясь больше взрослыми. Уставились молча парни на рассказчика, ожидая продолжения страшилки. Старик же хмыкнул, спокойно созерцая и красную луну, и явно испуганных, его рассказом, "взрослых", отхлебнул из кружки чаю и продолжил: "Слушайте! Ночь первой кровавой луны была жуткой…

Глава 3. Месть

ИНТЕРЛЮДИЯ 3

…Объект висел над бирюзовой планетой, скданируя и изучая флору и фауну. Обитатели объекта, инки, планировали новый эксперимент. В этот раз на планете были очень интересные разумные существа. Инки уже встречали подобных на других планетах и, уже, проводили над ними свои изощренные опыты. Опыты над разумными на планетах зависили от фантазии инков, от того, насколько скучно им в этот момент. Инки никогда, никуда не торопились и если уж брались эксперементировать, то доводили свою работу до конца. Эксперименты заканчивались по разному, иногда разумная расса, обитающая на планете, становилась еще разумнее, потому что инки давали рассе знания. Иногда, доходило до упадка или даже полного вымирания разумных существ на исследуемой планете, если инки решали изучить какой либо выведенный искусственно вирус. Были и, если так можно сказать о планетах или, вернее, об обществах разумных на них, планеты, сошедшие с ума. На таких планетах инки воздействовали на психику, внушая разумным, к примеру, необъяснимую агрессию по отношению друг к другу, или лень, доводящую разумных до истощения и деградации…

К некоторым планетам инки возвращались снова и снова, на других – оставляли своих резидентов, на орбитах иных обитали столетиями. Время для инков не имело значения – они были бессмертны…

ГЛАВА 3. Месть

Незадолго, до того, как этой ночи случиться, появилось недалеко здесь селение небольшое. Вооон, там на угоре люди местечко облюбовали, и застучали топоры, благо, что тайга вокруг. Лес наготовили, да жилье обустроили. Домишки-то, в те времена, и не домишки вовсе, а полуземлянки. Сеять да пахать тут негде, а вот охота, рыбалка пожалуйста. Да грибы, ягоды! Кедрач опять же. Богатые места тут были.

Селение, по первости, небольшое было – всего-то штук пять домишек. Дружно жили, все сообща делали. А больше других одна семья выделялась. В ней женщина стаарая, вроде как, ведунья была. Травки, корешки собирала, людей когда-когда лечила от хвори разной. А еще и духов могла видеть, да разговаривать с ними. У женщины той, а звали ее Айкой, уж не знаю, что за имя такое, волосы были, как огонь, рыжие. Жила с ней внучка, ни дать ни взять вылитая бабка – тоже рыжая! Молодая, а тоже в знахарка.

Как и положено в те времена, селяне эти на угоре, были язычниками, в духов разных верили. Но больше всех почитали они дух лунного света, на то у них и легенда своя имелась!"– старик вдруг остановил свой рассказ и выпрямился на пеньке, повернул голову, чуть наклонив, и прислушался. Парни, расслабившиеся и даже заскучавшие, пока он описанием древнего селения занимался, тоже напряглись, шеи повытягивали. Старик палец к губам поднес, да на своих слушателей глянул внимательно, а потом вдруг пробубнил: "Кто про мой наказ забудет – до седин бояться будет! Полночь скоро на часах – наши жизни на весах! Молча все должны внимать, про наказ – не забывать!"Со стороны парней раздался было нервный смешок, но он тут же прекратился, потому что где-то на угоре, кто-то очень громко то ли зарыдал, то ли захохотал. От того хохота пацаны вздрогнули, сжались, втянули головы в плечи, даром, что недавно хорохорились. Старик, сидел как раз лицом к угору. Лающий звук хохота, заставил его поднять глаза, которые на мгновение расширились, брови вздрогнули. Глаза метнулись на слушателей, те смотрели на него с ужасом. Старик чуть заметно покачал головой, вздохнул, набирая полную грудь воздуха, и медленно выдохнул. Привстав, он поднял несколько полешков и бросил их в костер. Тут же от костра поднялся рой искр. Парнишкам показалось, что в темноте, за спиной старика они разглядели каких-то чудовищ, очень похожих на тех, о которых он и вел свой рассказ: с голыми черепами и бельмами вместо глаз! "Деда!"– взвизгнул один пацаненок, вскакивая. Но товарищи дружно схватили его и усадили на место. Пацаненок обхватил свою голову руками, и уткнувшись лбом в колени, тихонько заскулил. Старик нахмурился: "Эх, ребятки! Не подумал я рассказ-то свой начиная… Луна, ребятки, полная! – он поднял глаза на ночное светило, – Полная и красная! Нельзя мне недосказать! А вам нельзя не дослушать! Пока я говорить буду – никто нас не тронет! Условие: слушать меня! Чтобы вокруг не творилось, только меня слушайте! У селян тех, легенда была такая. Буд-то в старые времена предки их жили далеко, на севере. Однажды, в их племени в семье ведуньи, родилась девочка, совсем не похожая ни на кого из родичей. Но гавное отличие было в волосах – они были огненнорыжие! Таких волос эти люди никогда раньше не видели. Вроде, и что такого!? Но случилось так, что в тот же год на племя стали разные невзгоды обрушаться и в охоте, и в рыбалке… Да во всем! То изувечится кто, то пропадет. А потом случился мор! Болезнь какая-то, от которой многие, в основном дети, умерли. Вооот… Люди к ведунье! А та, с духами пообщавшись, заявила, что виной всему рыжий ребенок! Что надо ребенка в жертву духам принести, вот, тогда, все будет буд-то хорошо. Да вот только наотрез отказалась мать ребенка духам отдавать. Обманом ночью убежала…"– старик замолчал, переводя дух, и в это время за его плечами прямо из темноты появились длинные костлявые руки. Парнишки отшатнулись, им показалось, что сейчас неведомое чудищее вцепится в старика и утащит его в темноту. Но старик, не моргнув глазом, продолжил свой рассказ: "Ну, а дальше, вы знаете, что погоня была за беглянкой и, что лунный свет, обрушился на ту погоню и ослепил. А потом беглянка скиталась долго… Однажды встретила она в лесу охотника, который привел ее в свое селение. Оказалось, что их шаманке духи велели найти в лесу женщину с ребенком, у которого голова-огонь, и в племени своем приветить, и ни в чем не отказывать. Так и было сделано. Прожила жизнь свою, та беглянка, в этом племени, там состарилась да и умерла. А дочка ее, Айка, выросла, замуж вышла. А вот уж у ее дочки родилась рыжая девочка, имя ей дали Мэнуме, в честь света лунного, серебрянного. На том легенде бы и закончиться, но оказывается, что Айка еще в детстве сон вещий видела. Буд-то надо вернуться ей в те места, где ее бывшие родичи злой мучительной смертью умерли, а потому души их неспокойные мести ищут. Мол следует им с внучкой в тех местах поселиться и ночь кровавой луны ждать. А как луна кровавая в ночь, отданную на растерзание силе нечистой, злой и кровожадной, в зените встанет, чтобы ждали и бабка, и внучка на болоте выхода мерзких тварей, только тут спастись они смогут… "Тут рассказ старика заглушил страшный вой, раздавшийся со всех сторон.