Любовь Мальцева – П.И.Р. (страница 4)

Огонь в костре заволновался, пламя побледнело и уменьшилось. Странным образом поленья в костре и угли рассыпплись в разные стороны, как буд-то кто-то невидимый их нарочно раскидал. Один из парней подпрыгнул, как ошпаренный, и ногами, обутыми в резиновые сапоги, столкал выпавшие поленья обратно в огонь. "Деда, ты рассказывай! – повернувшись к старику, прошептал он, – Мы не боимся!"В этот миг прямо у лица парнишки возникла жуткая морда с пустыми глазницами и зверинным оскалом. А со стороны его товарищей раздался то ли писк, то ли визг. Стоявший парнишка, вздрогнул при появлении страшной твари. Он не закричал, а непроизвольно отшатнувшись, зажмурил глаза и шлепнулся на землю рядом с костром. Безглазая морда, увеличиваясь в размерах, разинула свою пасть, и из нее вырвался жутчайший звук, в котором, на взгляд пацанов, смешались и боль, и угроза, и ненависть. Один из парнишек перекрестился, другие, заметив это, тоже начали неистово креститься. Тот, что шлепнулся на землю, схватил две палки, валяющиеся у костра, и, скрестив их, выставил перед собой. Кто-то забубнил слова молитвы, путаясь и начиная ее заново. Все это происходило на фоне не затихающего голоса старика, который буд-то бы впал в транс. Его взгляд был направлен на огонь, лицо абсолютно ничего не выражало, лишь губы попрежнему шевелились: "…багровая луна, огромная и страшная, висела в небе! Казалось, что кровавые сгустки потоком льются на землю, чтобы затопить, уничтожить все, что есть здесь живое. Живые – люди ли, звери – видевшие это, приходили в ужас! Их охватывало отчаяние и чувство неизбежной погибели. Спрятаться было негде! Бешенные твари, вырвавшиеся из столетнего заточения, крушили и рвали все живое, что встречалось им на пути! Искали! Искали они виноватых, тех, кто по их мнению, обрек их на муки страшные и вечные!"

Старик вдруг замолчал. Слушатели не сразу поняли, что в кокофонии звуков не хватает его голоса. Им сейчас было не до стариковой страшилки, потому что на яву происходило нечто более ужасное, чем какой-то рассказ старика. Бестелесный монстр, напугавший их своей безглазой мордой, уже не был в одиночестве: появились другие. Их было много. Они летали вокруг костра, то уменьшались, то увеличивались в размерах; разевали свои зубастые пасти, щелкали зубами. Там, где свет от костра не имел своей силы, где темнота была похожей на сажу, периодически мелькали какие-то фигуры. Парням не удалось их разглядеть, они, уже более менее подавили в себе страх и панику, которая этот страх сопровождала, отчаянно повторяли молитву "Отче наш", слова которой, наконец-то, вспомнили. К тому же, они заметили, что кроме ужасных летающих морд, в пределы света от костра, никто проникнуть не может. Твари, находящиеся в темноте, буд-то натыкались на невидимую стену, когда приближались к границе света и тьмы. Но стоило старику умолкнуть, как вой и крики тварей стали громче. Парнишкам показалось, что твари обрадовались чему-то.

Один пацаненок, перепрыгнув через костер, бросился к старику и стал его трясти:"Деда! Ты что молчишь-то, деда!"Голова старика болталась от тряски, глаза смотрели мимо парнишки. "Пацаны! – крикнул он, – Что с дедом? Он чего замолчал-то? Надо же чтоб…""На том самом болоте, где сто лет назад ползали ослепленные и озверевшие от боли люди… – вдруг как-то глухо заговорил старик, – На том болоте, где сто лет назад гнус болотный начисто обглодал живых людей… На том болоте в ночь кровавой луны, прямо на том месте, где когда-то слепая ведьма светило ночное проклинала… Стояли люди… Несколько человек. Они с вечера пришли-то, место приметное нашли по приметам: все растения, мох под ногами, все отливало серебром! Айка, старуха-ведунья, стояла, обняв внучку, и что-то шептала ей на ухо. Все люди из селения тоже были здесь. Все! И бльшие и маленькие! И все были готовы защищать старуху и ее внучку…"Старик говорил, а парнишки слушали в пол уха, следя за костром, чтоб не погас, и за снующими в его свете бестелесными мордами. "Но ни бабке, ни внучке не нужна была защита! – на этих словах старика морды замерли, повиснув прямо напротив старика, а он продолжил, – Место это нечистое, ведьмой и ее сородичами, проклятое, не могло навредить ни Айке, ни ее внучке, ни потомкам их, потому что однажды это место накрыло серебрянным чистым светом луны! И хоть прятались в топких глубинах прихвостни силы потусторонней и чуждой всему живому, но здесь, в этом месте бессильны они были!"– старик поднял кверху палец, подтверждая своим жестом сказанное. Морды, что внимательно его слушали, вдруг издали страшный вой и, зависнув на мгновение над парнишками, вылетили из освещееного костерком круга. Старик молчал. Мальчишки какое-то время сидели не дыша. Наступившую тишину нарушал лишь треск костра. "Все?"– спросил один из пацанов и оглянулся вокруг. "Кто его знает!? – ответил подросток, который просил старика рассказать страшилку, – Непонятно, спаслись или нет они тогда!? Че было-то еще!""Ты дурак!? – зашушукали пацаны, – Тебе мало, того что здесь было!? Еще хочешь!?"Подросток с сомнением посмотрел на старика, который так и сидел, с поднятым кверху пальцем и совершенно отстраненным взглядом. "Я-то не хочу! – ответил парень возмущеным товарищам, – Но думаю, что дед страшилку еще не закончил!"В этот момент в костре что-то особено громко затрещало, и в ночное небо вырвался поток ярких искр.

Рука старика резко опустилась на колено, а из темноты раздался жуткий скрежет. "Ой, мамочки! – воскликнул парнишка, который чуть не заплакал в самом начале рассказа старика, – Не хочу! Не хочу! Не хочу!""Дома надо было сидеть! – рявкнул один из пацанов, кидая поленья в костер, – Дров бы хоть до утра хватило! А то в темноте-то, точно, пропадем!"Скрежет из темноты повторился, но уже ближе. Потом он стал раздаваться со всех сторон, все приближаясь и становясь громче и страшнее. Неожиданно на границе света и темноты возникла белесая фигура. Это существо отдаленно напоминало человека, но не было им. Это была тварь потусторонняя и выглядела она жутко: на твари не было одежды, но понять мужчина это или женщина было нельзя, поскольку у твари отсутствовали какие либо половые признаки. Неестественно длинные руки и, наоборот, короткие ноги заканчивались огромными когтистыми лапами, похожими на грабли. Но от вида "лица"твари у мальчишек кровь застыла в жилах, а сердце забилось так, что казалось выпрыгнет сейчас из груди. У твари не было глаз, вернее они были, но совсем не там, где обычно бывают глаза. Там где у людей находятся глаза, рот и нос, то есть на лице, была только огромная пасть, полная огромных острых зубов. Когда тварь распахивала эту пасть, голова, как буд-то переламывалась пополам, и было видно, что на верхней челюсти этих самых зубов не один ряд. Кроме того, из пасти высовывался длиннющий, раздвоенный язык и беспрестанно капала мутная слизь. На лысой голове твари извивался длинный отросток, на конце которого, как гроздь рябины, болталось несколько шариков-глаз.

Тварь замерла на границе света, отросток с глазами застыл, зрачки бешенно вращаясь, ощупали все что было в кругу света костра. Наконец, сперва один, потом другой и вот уже все зрачки были направлены в сторону парнишек. Тварь высунула язык и облизнулась, пасть с лязгом захлопнулась. Когтистая лапа поднялась, и скрюченные пальцы на ней зашевелились. Парни, как завороженные, следили за движениями пальцев твари, и ужас, липким потом, покрывал их тело, одновременно пробирая холодом до костей. "Ктооо?"– вдруг рявкнул старик. Один из парнишек опять взвизгнул:"Ой, мамочки!"Другие вздоргнув, непонимающе уставились на старика. Тварь тоже проявила к нему интерес, переместив свой взгляд в его сторону. Старик шепотом повторил свой вопрос: "Кто? Кто из вас девчонка?"Его глаза метались, осматривая пацанов. Наконец взгляд остановился на мальчонке, который каждый раз вскрикивал:"Ой, мамочки!""Тыыы!? – прошептал старик одними губами, – Рыжий? Рыжая!?"Мальчишка опустил глаза, потом посмотрел, на повернувшихся к нему товарищей, и кивнул. Его рука уже тянула шапку с головы, когда один из парней схватил его за руки. "Не надо! – сказал он, – Сестра это моя, двоюродная. Из городу приехала. Мамка на рыбалку пускать не хотела, типа "гостей развлекать надо"! Вот я ее и взял!""Таааак! – спокойно такнул старик и повторил, – Так! Все правильно!"Он внимательно осмотрел тварь, которая пялилась на него. Потом снова посмотрел на парнишек:"Даа! Затеяли мы страшилку-то рассказывать! Неспроста все это! Твари-то эти пакостные, в ту первую ночь кровавой луны, очень бесновались, уж так им отомстить хотелось. Дак, только не вышло! Потому как защита была у тех, кому нечисть мстить собиралась. Силы светлые и всемогущие предупредили рыжую ведунью, что только на том самом болоте они будут в безопасности. Свет серебрянный лунный, пролившийся когда-то на то место, всегда их там защищать будет! Сколько бы столетий не прошло, а только там их нечисть не тронет!"Тварь, стоящая на границе тьмы и света задрала голову кверху и, разинув жуткую пасть, громко завыла. Откуда-то из далека раздался ответный вой, потом еще и еще. "Дааа, девонька! – старик посмотрел на девчонку, – Явно, что не зря ты здесь оказалась, ведь в любом другом месте кроме болота нашего, спасенья тебе не будет!"Девчушка закрыла лицо руками. Старик встал: "В ту ночь, когда луна-то багровая в зенит вошла и самые страшные образины повылазили из своих нор, появилась и ведьма, луну проклявшая. Стала она еще страшнее и безобразнее за сто-то лет. На голом черепе безглазом, рыло свиннячье выросло, зубы в черные длинные клыки превратились, кости мхом болотным покрылись. Жуткое зрелище! Вот она-то больше всех мести хотела, злоба, ярость в ней кипели страшно! Много! Ох и много в ту первую кровавую луну мерзостей сотворено было, но до рыжих Айки и Мэнуме и сородичей их, ведьма так и не добралась! Уже перед рассветом тогда столпились чудища эти вокруг, каждый притащил с собой существо какое живое. И вот стали они изголяться на свой лад, веселье себе устроили, пир горой! Рвали тела живых людей на части и пожирали их тут же! А уж перед тем как обратно в глубины, норы свои уползти, встала ведьма перед Айкой и прокаркала, что, рано или поздно, истребят они рыжих ее потомков, потому как в каждую ночь краснополнолунную будут искать огненные головы и страшной мучительной смерти предавать! А потом отродье поганое, попытаясь напоследок все же сделать что-то такое, что к погибели людей бы привело, начало болото рыть и раскидывать. Прямо вокруг, стоявщих на серебристой полянке, людей. Сперва ров вокруг большой появился, водой стал заполняться. А нечисть все роет и роет: и в ширину, и в глубину! Когда солнце встало, да последнее чудище, с визгом, в трясине болотной скрылось, появилось на болоте озеро с островком посередине! Уж не знаю как, но люди вместе с обеими ведуньями озеро-то переплыли и в селение свое вернулись. А ведьма-то в краснолуние возвращается и свою клятву выполнять старается. Сколько с той поры еще кровавых лун было и не счесть, но каждый раз нечисть охоту на рыжих устраивает!"Старик замолк и посмотрел на луну, та плыла по небу кроваво красным шаром. То и дело, проплывающие в небе небольшие облака, замирали на фоне красного диска, тогда создавалось впечатление, что луна будучи живой, одушевленной хочет очень сильно напугать смотрящих на нее. Черные пятна глаз и рта не мигая смотрели на перепуганных людей. "Идти нам надо ребятки! – старик оглянулся на темноту вокруг, бросил взгляд на угор, – Если успеем до того как красная красотка в зенит войдет, до озера добежать, да на островок перебраться, то, считай спасены! Как звать-то тебя, рыжая!?""Айка…"– прошептала девочка, но старик услышал. А еще услышали те, кому не надо было это знать! И хоть девчонка назвала свое имя практически шепотом, они услышали это ненавистное им имя, как если бы оно прогремело с неба. Услышали и рванулись к одиноко мерцающему в ночи костерку. "Я Настя! Аська! – залопотала девчушка, – Меня только бабушка Айкой называет!""Тааак!"– подумал старик, но больше времени думать у него не было: костер потух. Темнота обрушилась на них вместе с ревом сотен страшных глоток…