Любовь Левшинова – Ванильная смерть (страница 12)

Гриша довольно кивнул.

– Спасибо за такой развернутый ответ, – они с Вероникой синхронно рассмеялись ее энтузиазму. Куратор предложил Грише взять интервью у одноклассников по теме проекта. Вероника была последней и отвечала объемнее всех. Это было ему на руку. – Расскажи о своем самом сильном страхе?

Громов перелистнул страницу. Ответы предыдущих участников приятной тяжестью давили на плечи, переплетение чужих судеб, прошлого и взглядов на будущее было разнообразным. Расползалось по организму восторгом и жгло, – понятно после чьих ответов, – закатом глаз.

Арсений сказал, что планирует по возможности продолжить заниматься хоккеем, но уже для себя. Барс ставил на учебу в высшей школе экономики и планировал включиться в товарный бизнес отца. Громов не ожидал предприимчивой хватки от того, кто в бюджет закладывал штрафы за неправильную парковку, поставил мысленный плюсик напротив Барса в своем личном рейтинге говнюков. Влада его так воспитала: моральным уродам половина уродства прощалась за мозги. К тому же, со временем Громов понял, что Барс хамоватый, но безобидный парень. Глупо было вешать ярлык на человека в расцвет юношеского максимализма.

Андреев удивил Гришу планами пойти учиться на программиста. Несмотря на то, что отцу ему помогать отцу и иметь собственные деньги нравилось, в строительстве, – в любой его отрасли, – он себя не видел. Сказал, что именно Арсений пару лет назад открыл для него мир айти. Удивительно, но у Барса был настоящий талант – также, как художник чувствует краски и светотени, он чувствовал код. Однако несмотря на образ беззаботного молодого человека, Арсений не искал легких путей и на талант махал рукой, не желая с этой сферой связывать будущее.

Алиса Барс выразилась пространно: «В профессиональный спорт точно не пойду, но что дальше, пока не знаю. Меня вдохновила прошлогодняя постановка, хочу нащупать почву в этом». Громов подумал, что они с Вероникой могли бы дополнить друг друга на этом поприще.

Эмма ответила коротко: «Стать содержанкой». Лиза, которую Гриша попросил поучаствовать тоже для количества, ответила, что ее интересует издательский бизнес. Но самый приземленный план на жизнь после выпуска был только у Лукьяновой.

И у него самого. Для начала: фриланс, работа в издательстве. По возможности поступление на филологический, но, вероятно, если повезет, работа куратором в школе, поездка в Германию и наработка связей. Раскрутка соцсетей, онлайн платформы, набор читателей и издание своего романа. В плане было много «если», но Гриша собирался отработать их все.

– Самый большой страх? – Задумалась Лукьянова. Сложила ногу на ногу, оглядела желтые стены холла. – Не справиться. Знаешь, не угнаться за амбициями. Оказаться недостойной своих собственных желаний.

Гриша записал ответ, улыбнулся. Это было отличным способом узнать всех получше. Не в красных софитов клуба и не в бахвальных самопрезентациях на ходу, а глубоко, искренне. На удивление одноклассники восприняли идею с энтузиазмом и отвечали развернуто. В святой троице Гриша начал видеть людей.

Так Арсений неожиданно ответил, что боится высоты. Со смехом, но честно. Страх Андрея Гриша знал – тот банально боялся темноты, друг это подтвердил. Алиса боялась безызвестности. Лиза – своей внутренней тьмы. Громов отбросил внутренний скепсис, взял глубину младшей Купер на заметку. Напомнил себе, что люди – не карикатурные шаблоны: за доброй улыбкой и мягкими взглядами может скрываться много чего.

Не под запись Лиза поделилась, что в десять лет занялась селфхармом, даже не зная еще, что это такое. И зачем. Внутренний голос твердил, что реальный мир ей не по зубам. После она проходила терапию в течение двух лет. Громов взглянул на девушку по-новому.

Эмма на вопрос легкомысленно отмахнулась: «Ничего не боюсь». Интервью с ней было самым коротким.

Сам Гриша, наверное, боялся не раскрыть свой потенциал. Из-за жизненных условностей, проблем, бытовухи. Было бы больно, обидно и страшно растратить себя лишь на это. Предать профессию в угоду дробящей искусство реальности.

– Расскажи о своем переломном, судьбоносном моменте, – Гриша посмотрел на Лукьянову.

На этом вопросе, он помнил, Эмма запнулась. Посмотрела на Громова внимательно, без улыбки ответила: «Момент, когда открыла для себя стрелку во внутреннем уголке глаза. Это изменило мою жизнь». Гриша еле сдержал себя от того, чтобы не запустить блокнотом в пустую голову.

Арсений этим моментом назвал приход в спорт, Алиса – тоже, Андреев – знакомство с Громовым. Это было неполной правдой, но было мило и забавно. После Андрей, разумеется, добавил – «смерть матери». Гриша кивнул. Андрею было четыре, он ее почти не помнил, но болело до сих пор.

Лиза сказала странное «шестой класс». Момента конкретного не было, но в тот период атмосфера в их семье изменилась, Эмма часто ссорилась с родителями, а Лизе не говорили причин и это неведение ее подавляло. Тогда и появился тот внутренний голос.

– Приговор отца, – в этот раз Вероника была краткой. Гриша кивнул. – В этот день я стала взрослой, – невесело усмехнулась она.

Гриша записал ответ, перевел тему. Его переломный момент был таким же: когда заболела мама, он стал взрослым. По крайней мере, какая-то часть его.

– Можешь ли ты с уверенностью сказать, что ты счастливый человек?

Лукьянова улыбнулась со знанием дела. Расслабленно сидела в кресле и Громов подумал, что Вероника точно добьется всего, чего хочет.

– С уверенностью могу сказать, что буду, – улыбнулась она.

Это был самый оригинальный ответ. Лиза ответила пронзительное, смирившееся «нет». Арсений залихватски улыбнулся: «Практически. Осталось взять золото на городе зимой». Алиса задумалась, после паузы сказала: «Перманентно, но не постоянно». Андреев провел рукой по волосам, от улыбки на его щеках образовались ямочки. «Когда счастлива моя семья – да». Эмма без запинки ответила: «Абсолютно».

Себя Громов счастливым человеком тоже считал. Придерживался мнения «дерьмо случается». Близкие живы, планы на жизнь есть, кусок хлеба, крыша, хоть и не постоянная, над головой – тоже. А с остальным разберется.

– Какое свое достоинство ты считаешь наиболее ярким и полезным? – У Гриши в голове пронеслись предыдущие ответы интервьюируемых.

– Харизма. Много дорог мне открыла, – ослепительно улыбнулся Барс.

Гриша постарался не оценивать ответ. Потому что харизма, подкрепленная родительскими деньгами, действительно, была чертовски эффективна.

– Я красивая, – пожала плечами Эмма.

– Эмпатия, – смущенная улыбка растянула губы Лизы. – Иногда это и отрицательное качество, но пользы принесла больше, – грустно хмыкнула она.

– Неунываемость. Так говорят? – Рассмеялся Андрей. – В общем, то, что во всем ищу положительные стороны.

– Предприимчивость, – кивнула Вероника.

Громов перелистнул страницу. О себе на этот вопрос он ответить затруднялся. Практичность? Возможно, но в то же время Гриша был писателем, а это подразумевало долю мечтательности. Неунываемость, как выразился Андрей? С одной стороны да, но Громов относил себя, скорее, к пессимистам, особенно, в отношении окружающих. Способность к анализу? Вероятно. Но на передний план, оглядываясь на жизнь, он видел в себе одно – приспосабливаемость.

Новые школы, новые районы и города, окружение, меняющаяся атмосфера в семье – он приспосабливался. Каждый раз. Заново строил свою жизнь и не жаловался.

– Какие три книги ты бы посоветовала прочитать каждому человеку? – это был его любимый вопрос.

Гриша искренне считал, что больше, чем любимая книга, о человеке не говорит ничего. Ни песня, не фильм – книга. Мир, в который ты окунулся, слова, зацепившие душу. Он наделся, что когда-нибудь какой-нибудь школьник в ответе на этот вопрос назовет роман Громова.

Вероника думала не долго.

– Биографию Коко Шанель, «Анти-Карнеги» Эверетта Шострома и «Унесенные ветром». Фильм и пяти процентов не передает.

– Согласен, – Гриша со смешком крякнул, они отклонились от темы, обсуждая роман Маргаретт Митчел.

Веронику Громов после этого интервью открыл для себя с новой стороны. Остальных, – кроме Эммы, – тоже, но Лукьянову особенно. Титановый стержень молодой девушки, который был заметен невооруженным глазом, не был бравадой, как у Алисы Барс. Внутренний мир не ломался хамскими улыбками, как у Арсения. А тонкие струны души не были видны по глазам, как у Андреева.

Вероника была твердым, уверенным в себе человеком; склонным к материализму и практичности, но не лишенным чувства прекрасного. Московскую хватку в ней выдавала непоколебимость и готовность брать быка за рога как только представится случай, но в остальном к смешным стереотипам о столице на фоне Лукьяновой он бы скорее отнес Барсов.

Вероника умела за себя постоять. Ценила людей. Не гнушалась использовать связи, чтобы защитить свою честь. Гриша убедится в этом через несколько недель, когда Вероника обратится к «знакомому прокурору». Не в связи с раздевающими взглядами Барса. В связи с нападками его девушки.

– «Сияние» Кинга, хотя больше люблю фильм, – после паузы ответил Арсений. – «Случай портного» Филипа Рота, – Гриша поднял на Барса удивленный взгляд, тот хмыкнул. – Не все спортсмены тупые, – довольно кивнул он, Гриша отдал должное. «Случай портного» не читал до этих пор никто из его знакомых, книга была необычной и откровенной – про взросление еврейского мальчика. Во всех грязных подробностях переходного периода, но при этом написанная филигранно. – И, думаю, «Богатый папа бедный папа». Да, Громов, не фыркай. Одно дело иметь богатых родителей, другое дело – не просрать семейное состояние в будущем.