Любовь Лесова – Интимный дневник Мадам (страница 4)
Вероника наконец успокоилась. Она с наслаждением потягивала душистый напиток. Медовое печенье просто таяло во рту. По телу разливалось приятное тепло. Захотелось спать. Быстрей, быстрей! Чашку и завтра вымоет. Сначала душ, потом постель. Стоя под обжигающей струей в душевой кабинке, она даже напевала. Внезапно вода стала почти холодной. Она покрутила рычаг и отрегулировала температуру, но вскоре струя стала невыносимо горячей, и пришлось с ошпаренной спиной выскочить из душа. Неудачный день! «Интересно, а в их оранжерее все ли нормально с поливом? Схожу, проверю цветочки». Вероника закуталась в оранжевый махровый халат и пошла на первый этаж. Она издали увидела, что дверь оранжереи приоткрыта. Садовник? Он бы вначале согласовал свое появление с ней. Ой, страшно! Но она уже открывала дверь. Включив свет, обнаружила много новых великолепных кустарников и цветов. Тихо журчала вода в оросительной системе. Все в норме. А вот и красавцы маки. Но что это? Несколько головок было сорвано, цветы варварски надломлены и оставлены умирать с опущенными к земле цветами. Кто это мог сделать? Тимофей? Он говорил, что любит маки…
Маки! Может, здесь есть какой-то тайный смысл. Он, возможно, сорвал головки. Она слышала, что наркоманы каким-то образом добывают наркотик из незрелых коробочек. Вдруг Тимофей – наркоман? Не может быть, не похож. Хотя, говорят, что несведущему человеку очень сложно судить. Обычно выдают наркоманов глаза: стеклянные, с узкими-узкими зрачками, растянутость речи, разболтанность движений. Нет, Тимофей не такой! Но, согласитесь, странный поступок: набезобразничать в оранжерее да еще и уехать. Ну вот, начинает раскалываться голова. Ой, что-то ей опять нехорошо. Позвонить бы Ксене или даже в «скорую». Мобильник где-то в комнате. Дойти бы!
У Тимофея в поезде не было желания продолжать чтение странного дневника. Истории его неприятно поразили. Все, что она пишет, правда или буйная фантазия? В любом случае с ней что-то не так. Может, у нее психическое заболевание, а может, она – наркоманка? Да, скорей всего последнее. Он слышал об измененном состоянии сознания у наркоманов. А у Вероники еще и изменение личности. Как она себя порой безобразно ведет, может внезапно перейти из состояния умиротворения в состояние немотивированной ярости. Ну и что, что учится, временами удается быть, как все, а временами – «крышу» срывает. Как он раньше не догадался? Про него в дневнике пишет, хорошо отзывается, с любовью. Спасать надо дурочку, а не обижаться на нее! Тимофей уже жалел, что уехал. Родители удивятся. Как им объяснить столь скорое возвращение?
Дома у Тимофея была мама, которая, открыв ему дверь, всплеснула руками: – Поругались?
– Как ты догадалась?
– Первый раз, что ли, ругаетесь, так и знала…
– Ма! Я прямо сейчас ей позвоню. – Мама неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала. – Мобильный не отвечает… Позвоню на домашний… Алло! Ой, с кем разговариваю?
Трубку в Викином доме сняла Ксения. Она сообщила Тимофею, что Веронику увезли в больницу. Ксения нашла ее сегодня утром в бесчувственном состоянии, лежащей на полу возле оранжереи. В общем, она сейчас в реанимации.
– Ксения! Нужно сообщить ее родителям.
– Я сообщила.
– Я завтра утром приеду. Остановлюсь в гостинице.
В трубке не ответили.
– Ксения, в какой она больнице?
– Больница у нас одна.
– Я буду у нее завтра утром!
– Туда не пропускают...
– Тимофей! Что случилось? – за спиной стояла встревоженная мать.
– Ма! Ты только не волнуйся – Вика в больнице…
– Я это поняла, но почему ты ее бросил?
Действительно, со стороны получается, что он ее бросил. Но это она вчера, как всегда, из-за пустяка разобиделась и ушла, оставив его одного, а он взял да и уехал…
– Тима! Но так ведь нельзя делать! Ты же был оставлен не на улице, подождал бы, а теперь непонятно, что произошло, не ты ли послужил причиной, что она в больнице?
– Ма! Я сегодня опять туда поеду, выясню что с ней.
– Ее родители, конечно, приедут, начнут обвинять тебя. Реанимация – это очень серьезно…
– Короче, что ты предлагаешь?
– Необходимо поехать разобраться во всем, поддержать ее и родителей. Что с ней случилось? Может, на нее кто-то напал ночью?
– Думаю, дело только в ней, но мне надо все проверить самому.
– Ты от меня что-то скрываешь!
– Ма! Я думаю, она больна, но это пока предположения. Я тебе позвоню завтра, что узнаю, расскажу.
– Отцу будем говорить про твой приезд, про случившееся?
– Лучше не надо! Он сегодня вернется с работы, а я уже буду на вокзале. Зачем ему тоже лишние волнения?
– Тима! Ты сейчас куда?
– Билет закажу.
– Так по телефону давай.
– Ма, тогда закажи сама, а я скоро вернусь.
И Тимофей поскорей выскользнул из квартиры. «Кому показать дневник? Где в их городе наркологический диспансер? Поеду и покажу там записи специалистам».
В действительности все всегда оказывается сложней, чем человек первоначально представляет. Когда Тимофей, наконец, оказался на консультации у нарколога, ему долго пришлось объяснять пожилому доктору суть его вопроса. Можно ли поставить диагноз заочно, судя по содержанию дневника? Времени читать дневник у светила не было, оставлять чужую тетрадь Тимофей не захотел, да и смысла не видел – его ждал вечерний поезд. Поэтому никаких выписок и толковых объяснений ему, естественно, не дали. Удивило наблюдение врача, что временами почерк Вероники менялся – буквы становились более изогнутыми и значительно уменьшались. Некоторые места в дневнике были исписаны так коряво и мелко, что порой трудно представить, как она сама различала то, что записывала.
– Это похоже на воздействие психотропных препаратов. Когда она их принимала, почерк характерно менялся...
– Она принимала такие препараты?
– Судя по этим изменениям, юноша, могу предполагать.
– У нее психическое расстройство?
– Возможно – нет: записи логичны, хотя и странные. Может, она сознательно вводила себя в измененное состояние сознания, чтобы почувствовать эйфорию.
– Так значит все-таки она наркоманка? Причем тут тогда лекарства?
– Юноша, лекарствами сознательно или бессознательно тоже себе можно сделать и наркозависимость, и психоз…
– Не знал. Спасибо, доктор!
– Теперь знайте!
В городской больнице Иткутска было небольшое реанимационное отделение. Но для дочери известного в городе бизнесмена, владельца фирмы «Электролюкс» нашлась отдельная палата со всем необходимым оборудованием. Ранним летним утром палата была залита солнцем. Его веселые блики плясали на мертвенно-бледном лице Вероники, вспыхивали золотом на разметавшихся по подушке длинных густых волосах. Вероника не реагировала, казалось, ни на какие внешние раздражители. Но когда Тимофей поравнялся с воротами центрального входа, она его увидела! Ее эмоции сразу же отразились на всех датчиках. Это не осталось без внимания дежурного персонала. Немедленно был вызван врач, который теперь следил за возвращением ее сознания.
Тем временем Тимофей штурмовал приемное отделение, пытаясь выяснить состояние больной и номер ее палаты. Сотрудники, казалось, заняли круговую оборону, отвечали односложно, желая поскорее завершить разговор. Если бы не неотразимое обаяние Тимофея, он бы ничего не добился своими расспросами. Но молоденькой медсестре стало жаль бледного расстроенного юношу, она догнала его уже в коридоре и шепнула номер палаты. Поблагодарив, Тимофей понесся к окнам реанимационного отделения, благо, оно находилось на первом этаже. Примечательно, что возле окон других отделений встречались люди. Они переговаривались с высунувшимися больными. Кое-кто из больных второго этажа на веревочках подтягивал к себе в палату кульки с принесенными в неположенное время передачами. Но возле окон реанимации была тишина. Названное ему окно пятой палаты было наполовину замазано белой краской и наглухо закрыто. Тимофей пожалел, что так быстро убежал от благодетельницы-медсестры. Можно было бы хоть про состояние больной узнать. Не успел он про это подумать, как неподалеку в саду увидел знакомую медсестричку, которая перешептывалась с подружкой, то и дело поглядывая на него.
– На ловца и зверь бежит! – вспомнилась Тимофею известная пословица, и он, встряхнув кудрями и расправив плечи, подошел к девушкам. Те, видимо, даже не ожидали такого счастья. Засмущались, глупо захихикали…
Инициатива начала разговора была полностью в руках Тимофея. Новую знакомую звали Таней, ее приятельницу – так же. Он слукавил, что родственник Вероники. Попросил узнать все, что можно, о состоянии больной.
– Родственникам информацию даст дежурный врач…, – захихикала недоверчивая Таня.
– Проводите меня к дежурному врачу! – Тимофей начал терять терпение. Подружки переглянулись. – Ах, да! Вот вам гостинчик за помощь и поддержку! – и он извлек одну из коробок с конфетами из рюкзака, заранее приготовленных им для общения с медперсоналом.
Медсестрички повели его по служебным помещениям и велели подождать в одной из комнат. Вскоре Таня № 1 вернулась с известием, что на его вопросы ответит дежурный врач, протянула бумажку с фамилией и служебными телефонами отделения.
– Но вначале тебе нужно лично познакомиться с врачом, а потом уже звонить в дни ее дежурства.
– Понял. Это у вас по отношению ко всем пациентам такая секретность?