Любовь Лесова – Интимный дневник Мадам (страница 2)
Завтра утром она будет дома. В родном жилище, вдвоем с Тимофеем. Это сказка, которая, похоже, становится реальностью. Как здорово, что он согласился поехать к ней, как ей хорошо с ним!
Ночь они провели без сна, обсуждая планы на отдых, гуляя то по платформам, то по тамбурам. Поэтому в такси от станции они полуспали, полубодрствовали.
– Вот мы и дома! – провозгласила Вероника, расталкивая уснувшего Тимофея. Он, открыв рот, долго таращился на витую железную ограду, тенистый сад по обе стороны от центральной аллеи, ведущей к белому особняку в стиле старинной помещичьей усадьбы. Он знал, что Вероника упакована, но чтобы до такой степени? Откуда такая роскошь? Впрочем, она говорила, что бизнес ее папика связан с энергетикой. Видимо, он тут местный олигарх. Здорово! Пожить в таком коттедже одним – просто мечта.
Тем временем Вероника копошилась с замками, конечно, тут была и сигнализация. Едва войдя, она кинулась ее отключать. Дверь огромная, наполовину стеклянная, огромные то ли окна, то ли стены, холл, казалось, распахивал свою душу саду вокруг. Теперь у Тимофея пропало впечатление от коттеджа как помещичьей усадьбы, сейчас ему представлялось, что он приехал к состоятельной американской (из-за больших масштабов помещений и специфики интерьеров) семье. В глубине холла, кажется, фонтанчик в бассейне журчит. Вероника увлекла его наверх, открывала комнаты с краткими комментариями: мамина спальня, папина спальня, папин кабинет, гостиная, гостевая комната, гардеробная …
– А мы где будем жить? – перебил Тимофей.
– В моей спальне. Я ее называю оранжевой комнатой. Посмотри – здесь везде этот цвет, – она распахнула самую дальнюю дверь от лестницы. Он молча вошел и, демонстрируя крайнюю степень усталости, рухнул как подкошенный на бледно-оранжевую широкую кровать королевского размера. Вероника плюхнулась рядом с возгласом:
– Home! Sweet home! (Дом! Милый дом!). Клево, да?! – тут же перешла она с английского языка на молодежный жаргон.
– Послушай, а твои предки знают, что ты меня привезла?
– Возможно, догадываются, что могу привезти бойфренда, но специально мы это не обговаривали.
– А они о моем существовании знают?
– Возможно, – заладила Вероника, – но у нас договоренность не вмешиваться в мою личную жизнь. А в чем дело?
– Неудобно как-то, а вдруг раньше приедут…
– Расслабься. При первом же телефонном разговоре я сообщу о тебе. Все будет o`key!
Но возможность доложить обстановку родителям представилась тотчас. Настойчивый звонок вывел Веронику из сонного состояния. Мамочка сразу же задала несколько вопросов. Судя по реакции, родительница была готова к тому, что дочка привезла с собой друга. Никаких скандалов. Шли только инструкции о еде, состоянии дочкиного банковского счета, запланированных визитах домработницы по пятницам, а также садовника.
Тимофей отправился в ванную и встал под душ. Замечательно, что они вместе. Такой уютный дом в их полном распоряжении. И Вероника просто сама нежность. Она за целые сутки не сказала ему ничего неприятного. Они будут тут заниматься любовью с утра до вечера и жить в мире и согласии.
– Тима! Мы пойдем сегодня на вечеринку к моему однокласснику? – всунулась в ванную Вика.
– Что за одноклассник?
– Толик тоже учится в Н-ске.
– Что-то я не припомню этого Толика.
– А мы и не дружили никогда, – Вероника вспомнила, как Анатолий в девятом классе произнес роковое для него слово «Мадам».
– Зачем же тогда идти?!
– Он дружит с моей школьной подругой, она и пригласила…
– Когда?
– Только что. Я ей позвонила, сказала, что мы приехали.
– Вообще-то я предполагал провести вечер вдвоем…
– Но как отказать подруге?
– Насколько я знаю, – заметил Тимофей, набрасывая махровый халат на мокрое тело, – у тебя подруг нет.
– Как нет?! – взвилась Вика. – А Маша, Наташа, Томочка и эта Ира, наконец?
– Ну и подруги! В общении – одни колкости.
– Это нормально. Завидуют.
– У Машки, например, отец один из губернаторских замов Н-ска. Машка сама вся в шоколаде. Что это она тебе будет завидовать?
– Так мы сегодня идем или нет? – оборвала неприятную тему Вероника.
– Пойдем! Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
– Тима! Я – это я, в моем случае твоя схема не работает.
– Понятно, понятно.
– Тима, ты скоро освободишь ванную?
– Уже ушел.
– А лужу кто за тобой подтирать будет?
– Ах, простите, Мадам!
– Что ты сказал?! Не смей меня так больше называть!
– А что такого? На тебя что нашло? Вот, все вытер.
Вероника с силой захлопнула дверь и защелкнула задвижку.
– Вот психованная. Что я такого сделал? Если она ко мне так будет постоянно цепляться, то как тут жить? – и он уже с ненавистью окинул взглядом роскошную обстановку спальни. Почему чем красивей баба, тем отвратительнее у нее характер?
– Сам хорош! – как бы отвечая на его мысль, заявила появившаяся в дверном проеме замотанная в полотенце Вероника. – Не успел приехать, уже вывел меня из себя. Не называй меня больше Мадам! Терпеть ненавижу!
– Надо говорить – или «не терплю», или «ненавижу».
– Ну ты зануда, тебе надо было не экономике учиться, а идти в пед. Поучает все…
– Остынь. Мы просто оба не выспались. А завтракать сегодня будем?
Предложение было одобрено, и парочка устремилась на кухню к холодильнику.
Здоровая еда, здоровый секс, здоровый сон... Что еще надо для счастья молодому человеку? Примерно такие мысли вертелись в голове Тимофея. Из широкой постели не хотелось выбираться. Так бы и утопал в неге сутки напролет. А вот Вероника куда-то выскользнула.
– Тима! Как мне это платье?
– Я ни разу не видел его у тебя. Прикольно!
Вероника, как сказочная фея, крутилась перед ним в декольтированном платье с глубокими разрезами. Бирюзовая тафта великолепно оттеняла ее пшеничные волосы. Ей бы по подиуму разгуливать в таком наряде.
– Это платье для коктейля привезла мама из Парижа. Я пойду в нем.
– По-моему, это чересчур вызывающе.
– Ничуть!
– Пойми, ты там будешь выделяться.
– Ну и что? Я всегда выделяюсь. Я не могу превратиться в серую мышку, чтобы никого не шокировать.
– Шок – это по-нашему!
– Не волнуйся, если ты меня будешь стесняться, я оденусь проще.
– Сделай милость!
– Но учти, я не терплю серых личностей и сама такой не являюсь!
– Зачем это доказывать нарядами?
– А чем же еще?
– Поступками, Мадам!
– Как ты сказал?