Любовь Котова – Следы на аномальных тропах (страница 12)
– Плохо, что выход только один, – вздохнул Грек, обследовав подвал.
– Почему? – удивилась я. – Если кто-то начнет ломиться внутрь, то один выход удерживать всяко легче, чем два.
– Легче. Но после Выброса аномалия может образоваться прямо возле двери, и тогда мы просто не сможем отсюда выйти.
Я кинула взгляд на дверь, сразу почувствовав себя в ловушке.
– А тебе так приходилось уже?..
Он кивнул.
– Три дня просидел. И мне еще очень повезло, что «топка» оказалась мигрирующая. В какой-то момент она просто ушла, открыв проход. А следующий Выброс случился только через две недели.
Оставшееся до Выброса время мы мирно проспали в своих спальниках, соорудив у двери нечто вроде сигнальной растяжки: если кто-то, вырвав щеколду, ворвется в подвал, то поднимет такой тарарам, что встанет и мертвый, а уж мы-то точно успеем к встрече незваного гостя подготовиться. Но никто к нам так и не сунулся, а проснулись мы одновременно от низкого гула, заполнившего наше убежище целиком, до краев, и давящей головной боли – не сильной, но оттого не менее мучительной. КПК не работали, снаружи, за дверью, бесилась аномальная гроза, то и дело до нас доносились раскаты грома, идущие словно со всех сторон сразу…
Греку было плохо. Сначала он просто сидел, держась за голову, потом схватился за дробовик и попытался выскочить наружу. Благо, что рывок вышел последний – ноги подкосились, и я без особого труда отобрала у него дробовик и уложила напарника обратно на спальник. Там он и провел оставшееся время, то сворачиваясь калачиком, то, наоборот, вытягиваясь в струну и кусая в кровь губы. Может, потому и меня так не накрыло – некогда было переживать за себя, я крутилась возле него, гладила по голове, сжимала пальцы, показывая, что я рядом. Постепенно его отпустило, дыхание выровнялось, он уснул. Ну и пусть спит. Здесь как с эпилепсией. Отдохнет, придет в себя и, возможно, даже не вспомнит, что с ним было во время приступа. Этакая защитная реакция мозга. Другой вопрос, что если окажешься близко к источнику, то все предохранители в башке посрывает. В лучшем случае умрешь, в худшем – станешь зомби, у которого инстинкт один – жрать.
Но с Греком все обошлось. Проснулся, пожаловался, что все мышцы ломит, как после хорошей пробежки, и вполне бодрым голосом осведомился, что у нас на обед. Откушав все той же тушенки и аккуратно выглянув из убежища, мы пришли к выводу, что подвал, конечно, место гостеприимное, но пора отсюда сваливать.
– После Выброса мутанты всегда сначала затихают, а потом гораздо агрессивней обычного становятся. Кто выжил, естественно. – Грек, закурив, блаженно прищурился на хмурое небо. – Даже безглазый пес-одиночка, который еще вчера предпочел бы сбежать, сегодня будет нападать на все, что шевелится.
– А как же мы в бар пойдем?
– Там территория «Закона», там проще. Они в своих владениях монстров не терпят, уничтожают быстро. А в самом баре нашествие топтунов можно пересидеть, ворота там прочные.
– А что, бывает и такое? – поежилась я. Про топтунов я знала, что эта помесь цыпленка со слоном, способная одним ударом мощной лапы устроить локальное землетрясение, очень агрессивна и трудноубиваема. При встрече с ним самый выигрышный вариант – бежать. Однако и он гарантий не дает.
– Не слышал, – отозвался Грек. – Но все когда-то в первый раз случается. Так. Идем осторожно. Аномалии после Выброса местоположение меняют, а видно их хуже.
Мы обошли давшие нам приют развалины и обнаружили скульптуру в виде скрещенных серпа и молота, трансформаторную будку и остатки строительных лесов. Отсюда уже виднелись лежащие поперек дороги бетонные блоки – застава «Закона». Мы, косясь на КПК и в подозрительных местах прощупывая дорогу камешками, которыми предусмотрительно запасся все тот же Грек, не спеша двинулись туда. И я снова убедилась, что одной мне по Зоне разгуливать ой как рано: там, где я не затормозила бы ни на секунду, Грек остановился и метнул камешек, который на этот раз не просто разнесло в мелкие брызги, а сначала взметнуло ввысь, и только потом посыпалось каменное крошево. «Птичья карусель». Судя по размерам и мощи – не очень сильная, человека вряд ли подняла бы, но сам факт меня изрядно напряг. Грек же, снова остановившись, на карте в своем КПК отметил положение аномалии.
– Для других ребят, чтобы потом не вляпались, – пояснил он.
Завибрировал мой КПК. «Сеня Сапог, Барьер, Выброс. Каркуша, Предбанник, Выброс». Каркуша, Каркуша… Вроде бы видела несколько раз этого парня в деревне, да и недалеко от гаражей однажды пересеклись. Высокий, светловолосый такой. Жаль парня.
– Я у себя эти оповещения отключил, – покосился на мое лицо Грек. – Полезной информации не много, только душу травят. Хороши, только если кого знакомого специально отслеживаешь.
Тоже верно. Ладно, в бар придем, тогда с этим и разберусь.
Больше до самой заставы ни одной аномалии на дороге не попалось, зато застава встретила двумя нацеленными на нас в упор автоматами.
– Кто будете? – сурово вопросил нас «законник», который стоял справа.
– Одиночки, – спокойно ответил Грек. – Идем в бар.
М-да, а «законники» Выброс пересидели в убежище явно более комфортабельном. Если у нас с Греком вид далеко не цветущий, то эти ничего, бодрячком. «Законник» слева, худой, с острыми скулами, на меня поглядывает со снисходительным любопытством, даже автомат опустил. Глаза чуть навыкате, и в них чертенята пляшут.
– Что, и ты тоже в бар? – спросил, а сам то ли заранее не верит, то ли что-то прикидывает.
– И я. – Провоцировать не хочется, откровенничать тоже.
– Эх, девка, вот зачем ты с бомжами связалась? – «законник» неприязненно покосился на Грека. – Сгинешь же ни за грош. Приходи лучше к нам, мы не обидим! – Он даже попытался потрепать меня по щеке, но я уклонилась.
– Подумаю.
Почему-то не верю я его словам. И не то чтобы имею что-то против «Закона»… Чуть позже, когда уже миновали заставу, до меня дошло – этот «законник» манерой поведения напоминал Лукавого с напарником. Хотя, казалось бы, что может быть общего у прямых как шпала борцов с Зоной и любителей поживиться за чужой счет, которые себе-то доверяют через раз?
Между тем второй «законник», повыше и поплотнее, достал рацию, сделал знак напарнику и отошел в сторону. Тихо переговорил с кем-то и, вернувшись, махнул рукой:
– Проходите. Дорога до бара пока чистая, ни мутантов, ни аномалий новых не замечено. Баловать не вздумайте.
Уходя, я все же не выдержала, оглянулась. Интересная у ребят форма. Вызывающая. Черные комбинезоны с ярко-красными вставками, что посреди осенней Зоны даже глаза режет с непривычки. Вызов и есть. Самой Зоне и всем, кто ее населяет.
До бара и вправду добрались на диво спокойно. Словно не по Зоне шли, а по городскому парку, в честь раннего утра притихшему и сонному. Далеко позади изредка подвывали собаки, в верхушках деревьев шуршал ветер, сбрасывал желтые листья. И все. Впечатление портили только стоящие возле дороги ржавые машины, из которых давным-давно было вынесено все мало-мальски ценное, да парочка относительно свежих собачьих трупов.
Справа вскоре появился потрепанный забор, за которым расположилось заросшее бурьяном поле. На его противоположном краю виделись серые низкие здания завода, и я обрадовалась – рядом совсем. Но дорога прямо не повела, а свернула левее, к перегородившему полдороги грузовику, где слышалась собачья грызня и мелькали серые тени.
Рука сама рванула пистолет из кобуры.
– Если что, забирайся на грузовик и зови на помощь, – велел Грек, заметив мое движение. – Тут до второй заставы недалеко уже.
Собаки при нашем приближении разбежались, оставив на дороге только следы крови и несколько клочков кожи с остатками светло-серого меха. Грек поднял один из них, присмотрелся, хмыкнул.
– Псевдоволк, похоже. Они обычно в местных стаях за вожаков, потому собаки на нас и не кинулись. Анархия… пока нового вожака не определят.
Дорога вильнула вправо, и вдали показалась забаррикадированная мешками с песком застава. А еще – одинокий тополь у дороги. На одной из его веток висел высушенный до состояния мумии труп.
По спине пробежал табун мурашек. Вспомнились почему-то читанные в детстве книги про войну.
– Гостеприимный народ, сразу видно…
– Зомби, – отозвался Грек не слишком уверенно.
– Зомби тоже люди, хоть и бывшие.
Напарник вздохнул:
– Ты «Закону» только этого не ляпни. Поставят к стенке как сочувствующую.
Слева обнаружилось небольшое кладбище, впереди – мостки через ров. Подойдя ближе, мы увидели, что ров утыкан заостренными кольями, и многие из этих кольев были покрыты чем-то бурым. Дальше щетинилась автоматами вторая застава, которая оказалась не намного вежливее первой. Покосились на дробовик, который Грек предусмотрительно повесил за плечо, проворчали что-то вроде «проходите, не задерживайтесь» и снова уставились в туманную даль, не обращая на нас больше никакого внимания. Да и ладно, мы не звезды большого кино, нам аплодисменты ни к чему, нам совсем даже наоборот.
Без Грека я бы тут точно заблудилась. Но напарник уверенно провел меня насквозь по длинному ангару, где на нас подозрительно покосились патрульные, на улице резко свернул влево и прошел к неприметной двери в самом углу. И только подойдя вплотную, я заметила над дверью полустертую надпись «100 рад».