Любовь Кошкина – Выбор без выбора (страница 1)
Любовь Кошкина
Выбор без выбора
Глава 1. Серая мышь в сером доме
Будильник зазвенел в 7:15. Я нажала на кнопку «отбой» и ещё три минуты лежала, глядя в побеленный потолок своей крохотной студии.
Двадцать два квадратных метра. Моя крепость. Моя клетка. Моя ипотека на ближайшие двадцать лет.
Встать. Умыться. Зубы почистить. Волосы в хвост — так проще, да и распускать, честно говоря, нечего. Русые, тонкие, ни длины особой, ни объёма. Зачем с ними возиться?
В зеркале на меня смотрит девушка с лицом, которое не запомнишь, даже если специально постараешься. Серые глаза. Бледная кожа. Губы, которые никогда не красила — потому что не умею, и поздно уже учиться. Мне двадцать восемь.
На работе меня зовут Мария Сергеевна. Для клиентов — менеджер по работе с обращениями. Для коллег — Маша, которая всегда на месте, никогда не опаздывает, не спорит, не высовывается.
Офис. Открываю дверь ровно в 8:45. Моя переговорка — тесная комнатка без окон, с искусственными фикусами в пластиковых горшках. Здесь пахнет кофе из общего автомата и офисной пылью.
— Маш, привет! — кричит Ленка из соседнего кабинета. — Как выходные?
— Нормально, — отвечаю я. И это правда. Выходные прошли нормально. То есть никак. Уборка. Поход в «Пятёрочку». Три серии какого-то сериала, который я даже не запомнила. Сон.
— Ты бы хоть куда-то сходила, — Ленка подкрашивает ресницы, глядя в зеркальце. — Молодая же. Погуляла бы.
— Некогда, — пожимаю плечами.
Она не понимает. Никто не понимает. Сходить — куда? С кем? Зачем?
Мужчины... Я смотрела на них. Честно смотрела. Ходила на свидания. Тот парень из приложения — говорил только о своей машине. Другой — весь вечер проверял уведомления в телефоне. Третий — пришёл в спортивных штанах и обиделся, что я не оценила его «естественность».
После пятого или шестого я перестала считать. И перестала пробовать.
Вечер. Возвращаюсь в свою студию. Ключ поворачивается в замке — этот звук такой родной, что аж противный. Включаю свет. Сразу вижу: раковина, плита, холодильник (микроскопический), диван-кровать, шкаф-купе, стол, заваленный бумагами.
Дом.
Родителей я потеряла в девятнадцать. Авария. Оба сразу. Мне тогда казалось, что мир кончился. А оказалось — только начался. Потому что с ними ушли не только люди. Ушли все ответы на вопрос «кто я такая?».
Они не оставили мне наследства. Денег почти не было — только долги за квартиру, которую пришлось продать. Но они оставили мне другое.
Голос отца: «Не будь слишком заметной, а то накликаешь беду».
Голос матери: «Кому ты такая нужна? Ты даже яичницу нормально пожарить не умеешь».
Голос отца: «Девушка должна быть скромной. Скромность украшает».
Голос матери: «Посмотри на себя в зеркало. Ну и что в тебе такого особенного? Ничего. Вот и веди себя соответственно».
Я вела. Всю жизнь веду.
Сижу на диване. В руках телефон. Можно позвонить... некому. Можно написать... некому. Листаю ленту — все что-то празднуют, влюбляются, путешествуют, ссорятся, мирятся, живут.
Я тоже живу. Наверное.
Завтра будет новый день. Ровно такой же. Будильник в 7:15. Волосы в хвост. Офис. Ленка с её советами. Искусственные фикусы. Дорога домой. Этот диван. Этот потолок.
Мне двадцать восемь. Впереди ипотека. Позади — ничего, что хотелось бы вспомнить.
Я выбрала эту жизнь? Или мне показалось, что у меня был выбор?
Родители говорили: «Ты сама кузнец своего счастья». А потом добавляли: «Но только не высовывайся, не выпендривайся, будь как все, сиди тихо, и ничего у тебя не получится, потому что ты обычная, серая, ничем не примечательная...»
Мария Сергеевна, менеджер. Серая мышь в сером доме. Хвостик на затылке. Жизнь на автопилоте.
Я закрываю глаза и засыпаю под равномерное гудение холодильника.
Завтра ровно то же самое.
По крайней мере, я так думаю.
Глава 2. Гром среди фикусов
Утро началось обычно. Будильник. Потолок. Хвост. Кофе.
Я даже успела выпить вторую чашку перед выходом — редкая роскошь. Настроение было... никакое. Ровное, как асфальт за окном. Ничего не предвещало.
В офисе — тишина. Ленка взяла отгул. Начальник в командировке. В переговорке моей — ни души. Искусственные фикусы стоят смирно, на своих местах.
Я села за стол, включила компьютер, открыла CRM-систему. Двадцать три заявки. Надо обзвонить. Потом отчёты. Потом ещё раз обзвонить.
В десять тридцать я сходила за третьим кофе. Взяла в столовой свой любимый жёлтый стаканчик — тот, что с надписью «Мир, труд, май». Заварила покрепче. Сахар два куска. Всё, как всегда.
В одиннадцать ноль три дверь моей переговорки вылетела внутрь с таким звуком, будто по ней ударили тараном.
Я подпрыгнула на стуле. Кофе плеснулся на стол, но стаканчик устоял.
— Это что за контора?!
Голос. Низкий. Громкий. Злой.
Я подняла глаза.
В дверях стоял мужчина. Высокий. Широкие плечи. Волосы тёмные, взлохмаченные, будто он всю ночь не спал и провёл рукой по голове раз триста. Глаза... я не сразу разглядела цвет — они метали молнии. Губы сжаты в тонкую линию. На нём дорогое пальто, шарф на шее намотан как попало, в руке — кожаный портфель, которым он, кажется, готов размахивать как оружием.
— Простите, — я моргнула. — Вы к кому?
— К вам, — он шагнул внутрь. Переговорка мгновенно стала крошечной. Он заполнил собой всё пространство. Воздух стал тяжёлым. — Вы — менеджер? Мария Сергеевна?
— Э-э... да.
— Отлично. — Он бросил портфель на мой стол. Тот приземлился прямо на кипу бумаг, разметал их в стороны. — Объясните мне, почему ваша компания уже три недели не может согласовать документы?! У меня на кону сделка! Сто двадцать миллионов! А ваши сотрудники играют в переписку!
Я растерянно смотрела на портфель. На его руки — крупные, с широкими ладонями. На пальцах нет колец.
— Извините, — я медленно встала. — Вы записались на приём?
— На приём?! — Он издал звук, похожий на рык. — Я звоню вашей секретарше уже четвёртый день! Меня посылают то к одному, то к другому! А теперь говорят: идите к Марии Сергеевне, она менеджер по особым делам!
— По особым? — Я нахмурилась. — Я менеджер по работе с обращениями. Обычными. У меня нет полномочий для...
— Мне плевать на ваши полномочия! — Он стукнул ладонью по столу. Стаканчик с кофе подпрыгнул. — Я хочу, чтобы кто-то прямо сейчас открыл файл, посмотрел, в чём проблема, и решил её! Сегодня! Сейчас!
Я смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри всё сжалось в тугой комок.
Так со мной никто никогда не разговаривал.
В детстве отец орал — я молчала. В школе учителя повышали голос — я опускала глаза. На прошлой работе начальник позволял себе хамство — я ушла в эту контору, где все тихие и вежливые.
И вот теперь этот... этот...
— Послушайте, — сказала я. Голос дрожал. — Я понимаю ваше возмущение. Но у нас есть процедура. Вы должны были записаться через сайт, заполнить форму...
— Какая форма?! — перебил он. — Я три недели жду! Три! Недели!
— Это не моя вина! — вдруг вырвалось у меня громче, чем я планировала.
Он замолчал. Посмотрел на меня так, будто только что заметил, что я вообще здесь стою.
— Что? — переспросил он тихо. Опасно тихо.
— Я говорю, — я сглотнула, — это не моя вина. Я здесь работаю второй месяц. Меня поставили на эту должность неделю назад. Я даже не знаю, как открыть ту папку, про которую вы говорите. У меня нет доступа. Мне дают только текучку. Я — серая мышь, понятно? Я здесь никто. И если вы хотите решить вопрос, идите к начальнику отдела, а не срывайтесь на мне!