Любовь Кошкина – Выбор без выбора (страница 3)

Он даже не обернулся, когда я вошла. Только чуть заметно усмехнулся краем губ. Я это увидела. Засекла.

— Мария Сергеевна, — генеральный указал на стул в самом конце стола. — Садитесь.

Я села. Руки сложила на коленях. Сердце снова колотилось где-то в горле.

— Итак, — Пугачёв посмотрел на меня поверх очков. — Андрей Владимирович обратился с жалобой. Говорит, что его вопрос не могут решить уже три недели. А в прошлую пятницу, по его словам, вами была проявлена... эээ... непрофессиональная реакция.

— Я бы сказал, — подал голос Андрей, и его спокойный, вкрадчивый тон заставил меня похолодеть, — откровенное хамство и порча личного имущества.

— Я не хамила! — вырвалось у меня.

— Мария Сергеевна, — осадил Синицын. — Дайте сказать.

Я замолчала. Сцепила зубы до боли. Аж челюсть свело.

— Расскажите, — Пугачёв сложил руки на столе, — как так вышло, что вы не смогли помочь клиенту? У вас же есть должностная инструкция. Вы обязаны обрабатывать обращения.

— Обращения — да, — я старалась говорить ровно. — Но я работаю с текущими заявками от физических лиц. Андрей Владимирович представлял юридическое лицо. У меня нет доступа к документам компаний. Я даже не знаю, как открыть этот раздел в CRM. Меня никто не обучал.

— Это отговорки, — отрезал генеральный.

— Это не отговорки! — Я почувствовала, как внутри снова закипает та самая пружина. — Я второй месяц на этой должности! Мне дают только самую простую работу! Я ни разу не видела ни одного документа от юрлиц! Если бы он пришёл с жалобой на качество связи или с просьбой сменить тариф — я бы помогла. А он пришёл с контрактом на сто двадцать миллионов!

В кабинете повисла тишина.

Я поняла, что наговорила лишнего. Синицын побледнел. Генеральный медленно снял очки.

— Сто двадцать миллионов? — переспросил он, глядя на Андрея.

— Это же не секрет, — пожал плечами тот. — Сумма указана в договоре.

— Но вы не должны были...

— Я должен был решить вопрос, — перебил Андрей. — И до сих пор не решил. А теперь, как я слышу, проблема в том, что ваш сотрудник не обучен. Чья в этом вина? Её? Или ваша?

Он говорил спокойно, даже лениво. Но каждое слово било как пощёчина. Генеральный побагровел. Синицын заёрзал.

И тут дверь открылась. Вошла Ленка. Следом за ней — Оля из бухгалтерии и Сергей из IT-отдела.

— Извините, Илья Борисович, — сказала Ленка. — Мы слышали, что тут Машу вызывали. Мы хотим сказать.

— Что сказать? — рявкнул генеральный, он был в бешенстве.

— Что Мария Сергеевна действительно не имеет доступа к документам юрлиц, — сказала Оля. — Это прерогатива отдела корпоративных продаж. Они на третьем этаже. У них другие коды, другая система.

— И я сам в прошлом месяце писал служебную записку, — добавил Сергей. — Что у новых сотрудников нет прав доступа. Мне ответили: «В плановом порядке». С тех пор тишина.

Я смотрела на своих коллег. Ленка подмигнула мне. У меня защипало в глазах.

Генеральный потер переносицу. Посмотрел на Синицына. Тот побледнел ещё сильнее.

— Синицын, — голос Пугачёва был ледяным. — Через час представить план исправления ситуации. Всем новым сотрудникам выдать доступы. Это касается всех отделов.

— Слушаюсь, — пропищал начальник.

— Мария Сергеевна, — генеральный перевёл взгляд на меня. — Вы свободны. Вопросов к вам нет.

Я встала. Ноги дрожали. Сделала шаг к выходу.

— Постойте.

Андрей.

Он тоже поднялся. Подошёл ко мне вплотную — слишком близко. Запах того же парфюма. Зелёные глаза теперь не метали молнии, а смотрели внимательно. С насмешкой.

— Мария Сергеевна, — сказал он негромко, так, чтобы слышали только мы двое. — Вы мне должны пальто. Я его уже оценил. Сто восемьдесят тысяч.

У меня перехватило дыхание.

— Вы... вы шутите?

— Ни капли. Чек пришлю. А пока — предлагаю решить вопрос миром. Вы приглашаете меня на кофе. За ваш счёт. Сегодня. В шесть вечера. Вон там, напротив, есть приличная кофейня.

Я открыла рот. И тут же закрыла.

— Вы... вы... — слова застревали в горле.

— Что? — Он улыбнулся. Той самой безумной улыбкой. — Боитесь? Я не кусаюсь. Если только вы снова не обольёте меня кофе. Но я надеюсь, вы не настолько неуклюжи.

И тут пружина внутри меня лопнула.

Не знаю, откуда взялись силы. От страха? От обиды? От этого дурацкого блеска в его глазах?

Я выпрямилась. Посмотрела на него снизу вверх — но так, будто сама была высотой с Эйфелеву башню.

— Андрей Владимирович, — сказала я чеканно. — Вы можете идти со своим кофе. Со своими сто восемьдесятью тысячами. Со своим итальянским пальто. Со своим... своим...

Я запнулась, подыскивая слово.

— Со всем, что вы о себе возомнили. И отправиться. Туда.

Я махнула рукой в сторону окна. Потом в сторону двери. Потом в потолок.

— Во все мыслимые и немыслимые направления. Одновременно. С пересадками. Понятно?

В кабинете воцарилась мёртвая тишина.

Генеральный с открытым ртом смотрел на меня. Синицын крестился. Ленка давилась смехом за дверью.

Андрей... Андрей смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я только что превратилась из серой мыши в нечто совершенно иное.

И потом — медленно, очень медленно — он улыбнулся. Широко. Откровенно. С вызовом.

— Завтра, — сказал он тихо. — В шесть. Я буду ждать. — И добавил, наклоняясь к самому моему уху: — Вы придёте. Потому что вам интересно. Признайтесь себе.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Я осталась стоять посреди кабинета, трясясь как осиновый лист, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Внутри всё кипело. Злость. Стыд. И ещё что-то. То самое, живое, которое проснулось четыре дня назад и теперь отказывалось засыпать.

«Вы придёте».

Ни за что.

Ни за что на свете.

...В шесть вечера я стояла напротив входа в кофейню, смотрела на свои кеды и думала: «Какая же я дура».

Глава 4. Цена вопроса

В шесть часов вечера я стояла напротив кофейни.

«Кофе & Книги» — называлось это место. Стеклянные двери, внутри приглушённый свет, кожаные кресла, на полках — настоящие книги в твёрдых переплётах. Я проходила мимо каждый день, но ни разу не заходила.

Потому что кофе там стоил как мой обед на три дня.

Я посмотрела на свои кеды. Куплены два года назад на распродаже. Подошва стёрлась с одной стороны. Шнурки выцвели. Сверху — джинсы, которые я носила ещё в университете. Свитер — подарок с прошлого дня рождения, от Ленки. Блузка под ним — единственная более-менее приличная, серая, без пятен.