Любовь Кошкина – Оранжевый чемодан (страница 2)

Он замолкает на полуфразе. Зал рукоплещет, думая, что так задумано. А Саша все смотрит в третий ряд.

Девушка не аплодирует. Не машет. Не улыбается.

Она смотрит в ответ. Искренне, спокойно, без вызова. И в этом взгляде — сила, которая сильнее любого пауэр-аккорда.

Александр, впервые за двенадцать лет сольной карьеры, чувствует: его увидели по-настоящему. Не артиста. Не красавца в оранжевом свитере. Не философа с блокнотом. А того мальчика, который когда-то пел под дождём во дворе, потому что больше нечем было дышать.

Песня допета. Зал рукоплещет. Кто-то кричит «Саша! Саша!».

Он кланяется, выдыхает в микрофон «спасибо» и уходит за кулисы быстрым шагом.

Чемодан стоит у стены, приоткрытый — ждёт хозяина.

Александр садится на пол, спиной к шкафу, вынимает из чемодана синий блокнот, листает до чистой страницы.

Ручка дрожит в пальцах.

Он пишет одно слово: «Глаза».

Смотрит на него минуту.

Перечёркивает.

Пишет: «Колодец».

Задумывается. Чиркает и это.

Оставляет лист белым, только внизу мелко, на отшибе:

«Я пел сто лет, но в первый раз забыл куда-то путь и свой куплет».

Закрывает блокнот и зажимает его в кулаке.

Он ещё не знает, что эта встреча — одна пара глаз — перевернёт всё. Одиночество, которым он гордился, сцену, которая была женой, чемодан, который был домом.

Но пока — только взгляд. Только немой вопрос, на который у него нет ответа.

Александр закрывает чемодан, затягивает чёрный шнурок и выходит на бис.

Потому что он певец. Он должен петь, даже когда внутри всё дрожит.

Глава вторая. Тот, кто увидел

После того вечера Александр перестал спокойно спать.

Он закрывал глаза и проваливался в них. В её глаза. В эти два омута. Они приходили во снах — без звука, без движения. Они смотрели из темноты словно в саму суть его души. Молча. С обещанием.

И Саша не хотел просыпаться.

Он тянулся к этому взгляду во сне, как утопающий к поверхности. Глаза манили, звали, обещали что-то такое, для чего у него не было ни названия, ни ноты, ни строчки в блокноте. Что-то огромное и тёплое, что переворачивало всё внутри.

Он просыпался с тихим выдохом. Лежал на продавленной кровати в своей комнате, смотрел в потолок. Тётя Зина за стенкой храпела. Часы на тумбочке тикали. А внутри всё дрожало, как струна, которой не существует.

Гладил рукой пустое место рядом — никого.

— Кто ты? Где ты? — шептал он в темноту.

Темнота молчала. Но в ней всё ещё витал тот взгляд.

---

Днём Александр пытался писать. Открывал оранжевый чемодан, доставал блокноты — синий, серый, потрёпанный клетчатый. Строчки не шли. Точнее, шли, но чужие.

Он начинал:

«Я видел Бога в электричке, он спал на рюкзаке»

Нет. Вырывал лист.

«Твои глаза — два провода... они пронзили, словно током »

Слишком грубо. Слишком отчаянно. Не то.

Раньше слова вылетали из сердца свободно, как голуби из открытой клетки. Теперь они спотыкались о невидимый порог. Имя незнакомки било в висках, но он его не знал. Он даже лица толком не запомнил — только глаза. Два колодца, два маяка, два обещания.

Саша выходил на балкон, курил, смотрел на серые панели домов. В луже под фонарём мерещился отсвет. В стекле проезжающей машины — блик.

— Где же ты? «Кто же ты?» —спрашивал он шёпотом.

Ветер не отвечал.

Димка на репетициях заметил:

— Саша, ты куда-то улетел. Мы здесь, с тобой.

— Здесь, здесь, — отмахивался Саша.

Но сам знал: тело здесь, а сердце — там. На дне этих чарующих глаз.

Ленка переглядывалась с Колей. Никто не лез с расспросами. В группе привыкли, что Саша — человек-тайна.

---

Через месяц.

Звонок разбудил его в полдень. Александр варил гречку на крошечной кухне, пахло пригоревшим молоком. Телефон дребезжал на подоконнике.

— Александр? Дмитрий Петрович, агентство «Первый ряд». Мы видели ваше выступление в «Порту».

Саша замер. В «Порту» ...

— У вас уникальный материал, — продолжал голос. — Тексты — это редкость. Философия. Глубина. Мы хотим предложить вам большой тур. Москва, Питер, Киев, Минск. Площадки от трёх тысяч мест.

Саша присел на табуретку.

— Оплата? — спросил он хрипло.

— Апартаменты высокого уровня на весь тур. И гонорар за каждый концерт — сумма, которая изменит вашу жизнь.

Назвали цифру.

Саша посмотрел на кастрюлю. Гречка сбежала, молоко подгорело. Но он не заметил.

— Команда моя? — спросил он.