Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 46)
– Вот и я говорю: мужик – хорошо, но сегодня есть, завтра нет его. Полагаться на это дело нельзя, я ученая. С жильем пока ладно, у Димки перекантуемся. Но работу я тоже погляжу. Ты ж, если что, обратно к маме под крылышко. А я куда?
– У тебя же вообще свой дом, Марусь. С печкой…
– Да видала я эту печку, Алина! – неожиданно жестко сказала женщина. – И печку, и красоты эти северные! Ваши-то понаедут: ах, экзотика! Ох, красота! Только они к себе в большие города возвращаются. Зимовать, к примеру, не пробуют. А у нас газа нет, автобус через день ходит, школу закрыли… Я всю жизнь хотела клубники себе на грядках посадить. Выйти, собрать ее в горстку, есть и вдаль смотреть. Мужик чтоб подошел рядом, обнял, детки чтоб играли… Да хрена-то лысого, Алинушка! Мужики спились, рожать не от кого. И клубника не растет… А мне посреди этого всего – пропасть, что ли? Жизнь дожить да в землю сойти? Я для этого ли родилась, в сельпо труселями и водкой торговать? Не могу там больше. Как увидела корабль твоего мужика, дракона, – так и поняла, уходить надо к тому, чего раньше и не чаяла. Иначе сопьюсь за прилавком. Понимаешь?
– Нет.
– Ну и слава богу. – Маруся встала из-за стола и резковато хлопнула крышкой ноутбука. – Пройдусь я, Алиночка.
Алинка глянула на часы.
– У меня… я…
– Иди-иди, я сама пройдусь.
Алинка прикусила губу и кивнула. Дядя Юра не терпел отложенных или перенесенных тренировок, опозданий, месячных, соплей, жалоб на трудности и неприбранных лунно-белых волос.
– Марусь, ты… не заблудись, пожалуйста. Адрес запомнила?
– Ну да.
– Телефон не забывай.
– Ага.
– И… может, тебе денег?
Маруся уставилась на Алинку тяжеловато.
– Материны же деньги.
Алинка встала, прошла к стильному малазийскому комодику на резных ножках. Дима любил этнические акценты в светлом летящем хай-тековском интерьере.
– Вот. Это не мои. Дядь-Димины. Он держал тут наличку на случай курьеров всяких на дом… и так далее.
И отправилась одеваться – на пятках, растопырив пальчики ног с позеленевшими ногтями.
Маруся осторожно заглянула.
– Ох, Димка, Димка, – протянула она. – Вот блин, живут же люди… С другой стороны, мы ж спасательная экспедиция. Нам нужно того… финансирование.
Пухлая рука схватила не менее пухлую пачку тысячных купюр.
Маруся утвердила простыми металлическими «шпильками» тяжёлые скрутки кос около ушей, чуть тронула губы перламутровой Алинкиной помадой и двинула на выход, прихватив простенький, сильно пошарпанный телефон и ключи от шикарной квартиры.
Спустя двадцать минут, когда «смарт» повез Алинку, завязавшую волосы в тугой самурайский пучок, на насыщенное рандеву с Юрой Буханцом, Маруся сидела в дорогущем ресторане и по буквам разбирала названия мудреных блюд.
Официант, приняв неловкие спотыкания фактурной, стильно одетой валькирии за иностранный акцент, стоял согнувшись.
– Вы любите морепродукты? Hej! Gillar du fisk och skaldjur? Är du svensk, eller hur? Moi! Tykkaatkö meriruoasta? Oletkohan suomalainen? – рядом присел тощий парень в смешно раскрашенной пацифистскими символами футболке. На шее китчево поблескивала толстая золотая цепь. – Вы же шведка, да? Или финка? – добавил он нерешительно и почему-то по-русски.
Маруся уперлась в него взглядом, далеким от нежного. Но Витя, любимчик богов, беды не чуял.
– Тут вот осьминог не очень, переваривают его, а может, перемораживают. А карельская форель высший сорт.
– Карельская форель, говоришь? – Маруся хмыкнула. – Морепродукты? Видала я твою форель во всех видах, пацан.
– А, так вы русская? – оживился Витя. Ему не былозаметно ни грубых пальчиков с заусенцами, ни коротко обстриженных ногтей (а по совести, некоторые были и вовсеобкусаны), ни обветренных губ, покрытых поверх шелушинок нарядной Алинкиной помадой… Маруся еще не успела налощить себя, как того требовала столица, – но формы, комбинезон и прическа а-ля принцесса Лея сделали свое дело.
Особенно прическа.
Витя утонул взором в Марианской впадине между пышными грудями и потерял дыхание.
– М-можно я вас угощу?
Маруся навострила отлаженные в боях с северным мужичьем рецепторы, прикинула весовые категории. Вывела вердикт «чудик неопасный, турист, можно сэкономить» и величественно кивнула.
Витя точно так же мысленно потянулся к пощипанному разгульным образом жизни счету, решил, что на Такую Женщину должно хватить, а машина может и обождать. И лихо прищелкнул пальцами, подражая кому-то из фильма «Место встречи изменить нельзя»:
– Официант!
…Спустя пару часов и пару десятков тысяч рублей Витя окончательно уверился в даре богов, снизошедшему к нему с небес.
Он боялся вести домой великолепную, космически сияющую диву – мама и в особенности бабушка не поняли бы этого соединения душ. Но Витя дошел уже и до идеи «в нумера».
– Разошелся, – посмеивалась Маруся. – Ты откуда деньги-то взял, фуфлолог? Ваше дело не прибыльное, вон, к нам сколько народу за змеем приезжали, – и осеклась.
– Я тоже! Тоже! – в пьяном угаре водки, смешанной с водкой другого сорта, выговорил Витя. – Я вон в Чопу ездил… одиночный поиск… сам! Ходил! На Змеиное…
– Ну, – осторожно выговорила вдруг протрезвевшая Маруся.
– И там нет никаких змеев, – гордо, но не совсем внятно промямлил Витя. – Зато я там сделал открытие, и мне его, его… оп… оплатили!
– Ну, – еще осторожнее сказала Маруся. Увидев необходимость поддать жару, слегка дернула вниз замочек комбинезона. Столичный метросексуал отметил бы край хэбэшного, основательно постиранного бельишка, но для Вити это оказалось откровением похлеще брабантских кружев ручного плетения.
– Я же космический корабль нашел, – поплыл уфолог. – Корабль… нашел… космический. Настоящий. У меня его купило ЦРУ. КГБ. Я… вот. Не веришь? Смотри…
Толстенький Марусин палец, угрожающе растопырившийся заусенцами, пролистал фотографии на смартфоне.
– Я на камеру… но оттуда карту памяти забрали… но я и на телефон… – бурчал Витя, пересев к Марусе и придвигаясь теснее к серебряному великолепию.
– Ты, значит, – выговорила Маруся. Отдала телефон.
И встала.
Витя отчего-то покачнулся вместе с годным бархатным диванчиком. Растерянно глянул снизу вверх. Он чувствовал себя рыбаком в резиновой лодочке, на которого внезапно вышел ледокол «Мария Ульянова».
– Ты, падла, скалу изрисовал? Графитями своими? – сурово спросила Маруся. «Здесь был Витя» – это ты, мелкаш?
– Почему сразу мелкаш, – залепетал Витя.
– Я с вредителями экологии в нумера не хожу. – Маруся сделала шаг к выходу, потом вернулась. Достала из просторного кармана чуть пониже бедра пачку денег, отслюнила не глядя. Веером кинула тысячи на стол, покрыв общее разорение, в том числе и кальмара, патетически задравшего перемороженные, а затем переваренные щупальца вверх. – Ты ж хорошее место загадил, паскуда городская. Понаедут… Оно ж и с порошком не отмывается! Может, из-за твоей гадости дракон уйти и решил! Э-эх! – Она замахнулась было, но бить не стала. – А корабль – нет ее там больше.
– Его, – пискнул Витя.
– Сказано, ее! Просрал ты, Витя, и ее, и змея! И меня.
И вышла.
Витя долго ошарашенно смотрел ей в спину. Так с деньгами на его памяти обращался только один – мужик с наполовину бритой башкой и дредами.
Который был с психом в красном бабьем платье.
И с третьим из той же компании. Приличного вида, но и с ним что-то было неладно, что-то неуловимое…
Вспомнился фильм «Пятый элемент».
И тут Витю по-настоящему пробило испариной.
«Инопланетяне… инопланетяне, епта, как я не догадался… что же делать? Меня проверяли, а я… вот так спалился… повелся на формы! Не удержал язык за зубами… теперь пришьют…»
Витя схватил телефон и начал негнущимися пальцами набирать номер Андрюхи, давно взывающего к его непросветленности. Поговаривали, что Андрей раньше был бандитом… но разве такой тихий, святой человек мог беспределить? Да он, считай, безрукий – правая будто высохла, совсем не работала…
– Привет… ты группу всю набрал на Гоа? А ты на сколько туда? Ага… ага… да не важно, сколько стоит… оформляй. Да. Решил. Буду духовно расти. В Москве тут черт знает что делается. Лечу к океану. Навсегда!
На какое-то время Ирме стало спокойно и делово.
Она скинула дочери приличную сумму, написав вслед: «Люблю, целую». «Спасибо, мам. И я тебя», – пришел ответ. Вот и достаточно, а поговорят – потом.