Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 35)
«Туманит зрение!»
Раненному паучьим когтем впечатлительному Котяре тотчас же показалось, что он стал хуже видеть.
– Не стоит искать зло далеко за рубежами, когда его много в собственном доме. Это приплод Цемры, – ответил Тайтингиль. – Демона, изначально рожденного в нашем мире. Я выступил против неё вместе с орком, и мы победили. Матерь Хаоса больше не появится под нашим солнцем. Но остались ее отпрыски. Мрир давно ли был тут?
– Давно, витязь. Проводи своих гостей в дом, я кликну людей. – Гленнер направился к медному гонгу, висящему на ветви дуба. Орк сглотнул – смотреть, как двигается искалеченный эльф, было мучительно больно.
– Людей, – сказал Лантир с оттенком презрения.
– Расист, – подытожил Котик. – Тай…тингиль, мне бы водки немного, – нерешительно прибавил он.
Гленнер и Лантир переглянулись.
Тайтингиль определенно не был ни помещиком, ни мещанином. В его замке жили просто. Камень стен и полов, серый, но притом неуловимо теплый изнутри, будто живой; темное драгоценное дерево мебели и кованые скамеечки и столики, на которых ажурно переплетались ветви, птицы и цветы, вешалки из рогов, окованные начищенной медью сундуки.
Чтобы добыть воды, Котяра окликнул местную поселянку, направлявшуюся к колодцу с деревянным ведерком. Миловидная человеческая девушка закричала и побежала; Котяра догнал и муркал, муркал, муркал, стыдливо прикрывая лапищей клыки и изо всех сил стараясь встать так, чтобы не было видно прицепленной к поясу секиры… Муркать пришлось дольше, чем Котик привык с москвичками. Девушка краснела и бледнела, потом несмело отдала ведро и пошла показывать орку колодец.
Это была победа.
Тайтингиль слушал, как неисправимый Котяра осыпает поселянку изысканными комплиментами, и чуть улыбался. Гленнер смотрел напряженно, словно закаменев всем телом.
Дальше стало проще. Информация о том, что странный орк – ручной («Я знаешь какой р-ручной? Я такой р-руч-ной!» – сиял Котяра, поселяночка смущалась), разошлась быстро. Московские рекламные навыки пригодились; еще пара дней – и она наверняка захочет проверить, пр-рове-рить! – планировал оруженосец.
Сбившиеся в кучку женщины оторопело смотрели, как клыкастая громадина плещет воду в большую жестяную емкость и ставит на огонь, шурует по кастрюлям. Когда орк спросил, нет ли водки, кто-то даже подхихикнул. Начали искать. Девчонка посмелее потрогала секиру.
«Человеческие девочки все же попр-роще эльфиек», – подумал Котяра.
И тут же спешно убедил себя, что он – ни в коем случае не расист.
Витязь меж тем простерся на широком жестком ложе, закинув длинные руки за голову. Тело ныло и даже не просило – требовало отдыха.
«Понравится ли тут Ирме? Нет телевизора. Электричества. Душевых кабин тоже нет, и нет работы, которая вздевает ее с постели пять дней из семи. Вместо всего этого будет лошадь для прогулок, много земли для роз, девушка для разной мелкой женской помощи… и я. Понравится ли тут Ирме?..»
Тайтингиль закрыл глаза и расслабил мышцы. Надо было отдохнуть и восстановить силы. Но никак не выходило, будто что-то мешало. Даже привычное касание к душам родных дерев не приносило желанного успокоения. Да, кровь дракона решила бы проблему. Но…
Он вытянулся, привычно заслоняя глаза локтем.
– Витязь, – мягко позвал орк. – Я водички тебе погр-рел. Ну не мыться же холодной в этом вашем… феодализме… Хоть упр-равляющую компанию тут создавай…
Он сам уже был умытый, неожиданно посвежевший к вечеру, сияющий своими яркими глазами, держал в руках лохань и кувшин, на плече была свежая повязка, а поверх нее – расшитое полотенце. Безмолвный, словно тень, Гленнер смотрел в раскрытую дверь из тьмы коридора. Смотрел, как теплая вода из кувшина щедро льется на подставленные узкие жесткие ладони и дождем падает на траву.
После ужина Потрошитель Азар беззаботно валялся на высоченном стоге сена, заботливо утеплив организм прихваченной со двора попоной. Плотные яства приятно распирали желудок. От повязки на плече, наложенной заботливыми местными девочками, поднимался роскошный спиртной дух, вызвавший в памяти беломорские приключения и особенно северную деву с тугой русой косой.
Маруся гладила его тогда по спине и жарко шептала в ухо всякое – и у немного хмельного Котяры замирало в груди так тревожно и сладко, как не бывало ни с одной из его гламурных столичных подружек. Поутру у него дрожали коленки, и вовсе не от выпитого. Мастер Войны глянул цепко, повел тонкой бровкой. Он все понял – и очевидно позавидовал.
Вот же жаба, а!
Маруся была особенная. Все ее тело, гладкое, как литое, источающее запахи диких трав и свежего женского пота, звало, хотело и манило, и Котяра льнул снова, всхлипывая, ойкая – и иногда, кажется, крича в голос.
«Вижу: ты, Димка, хохочешь с ними, а глаза вон грустные. Боишься. А ты не бойся. Чему быть, того не миновать, а удача веселых любит».
Котяра проводил взглядом очередную поселяночку. Нет, не то, все не то…
И вдруг он увидел, как Ринрин и дверг спускались с холма. Орк вскинулся и громким мявом воззвал к Тайтингилю.
Витязь, прервавший очередную краткую попытку отдыха, уже выходил во двор. Лантир следовал за ним, ладонь его лежала на сверкающей рукояти меча. Запыхавшийся Котик вырос за их спиной сторожевой башней.
– Спаслись! Я так пер-реживал, пер-реживал! – ахнул он и попытался заключить обоих в могучие оркские объятия. Дверг ловко увернулся, а Ринрин, наоборот, хмыкнула и подалась вперед – орк обнял ее до костного хруста и хотел радушно обцеловать, но тиснулся клыком в щеку и загрустил.
Эльфийка утерлась рукавом:
– Что значит – спаслись, орк? Спасались – от нас… мы нагнали паука. Многое увидели, витязь. Выслушаешь нас?
– За столом. Умойтесь, перемените дорожную одежду – и в залу, – отозвался Тайтингиль.
Ринрин фыркнула и, взметнув каскадом своих косичек, умчалась к бане, которая уже топилась; дверг нагнулся к ведру, поданному служанкой, и щедро ополоснул холодным лицо и шею.
За снова собранным столом эльфийка начала рассказ:
– Мы пустились в погоню за уцелевшим пауком…
– За упущенным, – буркнул дверг, полосуя кинжальчиком ломоть тыквы, – из-за некоторых!
– Пауки очень быстры. Они не устают, однако нуждаются в пище. Пока мы преследовали того, с двергской бляхой, он несколько раз добывал себе мелкую дичь. Когда охотится, он двигается неуловимо глазу.
Гленнер, который был тут же, ловил каждое слово.
– Скорость… – кивнул Тайтингиль, – достойная черта их отца. Он очень быстр, воин со звезд.
– Далее мы следовали за ним по направлению к Серым Россыпям.
– Это в сторону земель Морума, – подал голос Лантир. – Возможно, эти твари исходят оттуда?
– Мы тоже предполагали это, – блеснул глазами Вайманн. – Но хитрая тварь вела себя там очень странно. Паук явно не желал идти ни в Пущу, ни в Морум, будто выбрав для себя какой-то третий путь.
– Оллантайр выставляет на охрану своих границ самых метких лучников. Наверняка паук уже был обстрелян там – и даже если путь через Пущу ближе, если кажется, что в лесах проще укрыться, он не вернется туда вновь. Это лишний раз подтверждает его разумность.
Тайтингиль привычно смотал рассыпавшиеся по плечам волосы, убирая тугую скрутку за спину.
– Мы двинулись за пауком в Серые Россыпи. Это места, где коннику не пройти ни в коем случае, светлейший, – продолжала Ринрин. – Теперь мы знаем, где они множатся. В небольших пещерах меж камней, которых там в изобилии. Мы заглянули в одну из таких пещер.
Тайтингиль подался вперед.
– Там была кладка, витязь, – выговорила эльфийка. – Паучья кладка, вроде той, которые заводятся у плохих хозяев в чулане. Какие-то из пауков уже вылупились и выросли большими – такими, которых мы убивали в лесу. Некоторые совсем малыши, но они дерутся между собой еще более остервенело, чем взрослые. И мне показалось, что именно те, которые уничтожают и поедают больше своих собратьев, начинают расти быстрее. Иные росли прямо на глазах. Мы видели, как лютый паучонок убил паука побольше, сожрал его – и сразу увеличился.
– Так и есть, – кивнул дверг. – Это так и есть, мамой клянусь…
– Сколько их всего? – осторожно подал голос Котяра. Аппетит у него резко пошел на убыль.
– Там, где мы их нашли, – пара сотен.
– Может быть больше. Должно быть больше, – медленно выговорил Тайтингиль. – Довольно, чтобы пожрать… все миры Эалы. Так посулила Цемра.
– Я по «Нэшнл Джиогрефик» смотрел, – выговорил Котик, откладывая смачную мясную ножку. – До сорока миллионов сперматозоидов в одной пор-рции… эякулята… А Цемр-ра… она же волшебная тварь, ну. Использовала Мастер-ра по полной…
Иррик Вайманн напрягся, вглядываясь в лицо орка. Непонятные слова звучали зловеще.
– Здесь никто не понимает по-оркски, Азар, – прошипел он. – Поэтому потрудись…
Котяра стрельнул на него неожиданно колкими, острыми глазами.
– Миллион – это тысяча тысяч, – педантично выговорил он явно заимствованным у Мастера Войны тягучим, как мушиная липучка, тоном. – Считай сам.
Дверг сощурился.
– Да, видимо, пауков много, очень, – продолжила Ринрин. – Наверняка есть и другие… они теряются в камнях, прячутся и снова выходят на свет. Надо что-то решать, Тайтингиль. Я думаю об огне и о большой битве.
– Каждый из подросших пауков в бою стоит человеческого или даже эльфийского воина. – Голос Тайтингиля был мрачным. – Что ж, плохие новости.