Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 34)

Оля-Оля, Алора. По-своему толковая детка, может, и вызволить ее?.. Может, еще пригодилась бы.

Червень тихо скорчился в углу комнаты, примечая, о чем беседуют, чего хотят. Беседа с самого начала не задалась, господин дракон сразу невзлюбил добренького старика, сразу! Когда разговор стал совсем уже острым, горбун выскочил в коридор и прижался там в углу у окованного сундука, пережидая бурю.

Не хватало еще пострадать самому!

Четыре орка из искаженных тащили Мрира, Червень поспешал следом с посохом. Мастер Войны не велел давать палку в руки магу, пока тот не покинет пределы Морума.

Орки бросили старика по ту сторону крупных белых камней, которые издревле знаменовали границу… Мрир поднялся, оправляя одежду и шляпу.

Червень бочком приблизился и протянул посох.

– Вот, палочка ваша.

Убедившись, что орки не слушают, волшебник присел на корточки.

– Червень, я хорошо помню тебя. Ты умный мальчик, Червень, ты достойный, я всегда это знал. – Старческая рука коснулась плеча горбуна. – Когда ты решишь, что пришло твое время править этими землями, просто подлей этой твари крови в питье. Крови. Взятой от живого… кого угодно. Дракон… Мастер Войны погубит себя сам. Ты понял?

– Крови… крови от живого… Понял, да, понятненько, я умный, да, умненький, – прошептал горбун. – Вы уж извините, что так с Карахортом вышло.

– Что было – то прошло, – жестко сказал маг, забирая посох. Боль полоснула по сердцу – годы, десятилетия, столетия тщательного взращивания; младенчество, отрочество, взрослость сына; служба у Таурона, собственное воцарение…

И смерть.

Алая, черная. Смерть с белыми глазами. Направленная волей Сотворителя именно сюда, в этот миг и в этот час.

Мрир свистнул, и сияющий конь стрелой вынесся на зов из редколесья, примыкавшего к Морумским скалам.

– Я хотел посмотреть, кто уничтожил моего… кто лишил меня надежды на… – Сильная ладонь снова провела по тщедушному плечику. – Что же, так бывает, правители сменяют правителей, эпохи идут за эпохами, смерть следует за жизнью, но иногда и жизнь может быть смертью, мальчик. Кровь, живая кровь. Ну или плоть – но тварь слишком подозрительна. Запомни хорошо. У чужака не так много слабостей, и самое опасное для него – это он сам.

– Запомнил, – прошептал Червень, глядя, как старец вскакивает на коня. – Я умненький, я хорошенький, я запомнил.

Глава 12

Крепость Золотой Розы

С высокого, только начавшего окрашиваться желтыми штрихами склона спускалась едва заметная тропа, пробитая до вкусно-оранжевой песчаной почвы. Под холмом лежала долина, на которой причудливой петлей раскинулась сверкающая лента реки. В крутой излучине прорисовывалась роща могучих деревьев, в ее тени виднелись небольшие домики – слобода, обнесенная крепким забором, отделенная от возможных врагов рекой, рощей и серым невысоким скальным утесом. Он высился там, где два изгиба реки образовывали сужение, – и здесь же к нему были пристроены квадратная башня и широкая стена. Они запирали проход в излучину, к слободе и роще; перед крепостью были нарезаны несколько квадратов полей, обнесенных плетнями.

Котик понял все по тому выражению, с которым Тайтингиль смотрел вниз.

– Так ты помещик, да-а?

Это Дорожная крепость, – пояснил витязь. – Очень древняя. Она исстари лежала на перепутье дорог… только те пути, как и города, которые они соединяли, давно погибли. Теперь тут одна езжая дорога – из Тенистой Пущи в Нолдорин и дальше, к соленой воде. Я восстановил крепость из руин, и несколько поколений назад со мной поселились три семьи людей, которые остались здесь. Теперь это место называют Крепостью Золотой Розы. Розы у меня растут, но не так много, как хотелось бы.

Тайтингиль скосился на Лантира и вдруг изогнул в усмешке угол рта, похожего на шрам.

– Когда мне доведется отправиться за Ирмой, я наберу разных сортов роз у тамошних садовников.

Орк клыкасто улыбнулся – он любил Москву…

Витязь тронул коня и поскакал вниз – только взметнулся золотой плащ волос, поспешал и Котик. Кобыла Винни Пух прилежно била широкими круглыми копытами в почву, пудовая секира игриво тыкалась рукояткой в бок. Адреналин весь вышел, зазнобило – так, будто Котяра простыл. Боль в раненом плече стала ощутимой. Орк тоскливо подумал, что аптеки тут тоже нет, и вместо деловитого участкового хирурга ему разве что споют протяжную эльфийскую песню.

Вблизи крепость в излучине оказалась намного больше, чем выглядела сверху. Игрушечный рыцарский замок перерос в нависающую суровую башню, и чуткий Дима заранее поежился, представляя все тот же брутальный быт, что был представлен в доме Тайтингиля в Нолдорине.

«Водка тут точно есть, для дезинфекции. Без водки тут никак нельзя…»

– Тай…тингиль, ты живешь не один?

– Со мной мой друг и соратник, Гленнер. Он эльф, но считает себя слугой, – сказал витязь, – заботится обо мне, о моем удобстве, о крепости, присматривает за людской слободой в священной буковой роще.

– Он же… добр-рый? – всполошился Азар, покосившись на Лантира, который вдруг ядовито заулыбался.

– Могут быть проблемы, – коротко сказал Тайтингиль. – Но я все улажу.

– Очень давно, – четко выговорил черноволосый страж, – несколько людских поколений назад… Гленнер, один из сильнейших всадников и мечников Вечноцветущих Рощ Наиллирис, попал в плен к скальным оркам. Они пытали его более пятнадцати лет, пока Тайтингиль сумел выследить их в горах и уничтожить всех. Там был кто-то из твоих предков, Азар. Пытал его. Терзал, мучил, увечил… Гленнер выжил, но он изуродован душой и телом. Это значит, он не любит орков. Не любит.

– С душой Гленнера все в порядке, стражник Лантир, – особенно ровным тоном сообщил Тайтингиль. – Однако тело да, пострадало очень сильно. Но Гленнер согласен со мной в том, что вечное беспамятное детство в Чертогах Забвения менее ценно даже по сравнению с самой трудной жизнью. Поэтому он – здесь…

– Тай…тингиль, – мявкнул Котик, расстроенный снова. – Ну ты же знаешь, что я хор-роший. Поговор-рим, все уладим.

– Если Гленнер захочет слушать. Какие новости: твой новый оруженосец – Потрошитель Азар, потерявший память и разучившийся драться. Ха-ха… – Лантир скривил красивое лицо.

– Да, я много сотен лет не брал оруженосца, – строго сказал златой витязь. – И совсем не понимаю, что может тут веселить тебя, Лантир Покинувший Лес.

Замок встретил путников широким, залитым осенним солнцем двором. Видно было, что крепость на излучине давным-давно не держала осады; все здесь дышало миром и покоем, было выметено и ухожено до последнего камешка, до последней травинки. Во дворе, поодаль от могучих стен и от проезда наружу, весьма накатанного, росли, широко раскинув ветви, три древа – липа, дуб и яблоня. Извитые временем стволы напомнили орку Коломенское, и он открыл было пасть, чтобы прокомментировать увиденное, снова завязав привычные параллели с любимым городом. Как вдруг словно ожегся – оглянулся.

В тени липы стоял, скособочившись, очень странного вида эльф и сверлил Котика взглядом остро сверкающих глаз. Спина его, очевидно, была сломана много раз, руки и ноги скрючены – не вообразить, как из великолепной эльфийской стати можно было сделать подобный ужас! Но, одетый в широкие свободные одежды, с волосами много ниже пояса – белыми, но лишенными блеска и жизни, – эльф все же стоял и, видно, даже мог двигаться.

Тайтингиль спрыгнул с коня, подошел к Гленнеру. Обнял его, нагнувшись, и положил ладонь на пальцы калеки, стиснутые на рукояти кинжала.

– Я прошел границу между мирами, Гленнер, и я вернулся, как и надеялся. Я нашел женщину и друга. Друзей. Я пребывал в сражениях и теперь устал. Здравствуй.

– Скальный… орк с тобой? – Голос калеки прозвучал хрипло.

– Это Потрошитель Азар. И он мой оруженосец.

– Вот так… – Голос звучал тяжело, слова будто падали камнями. – Вот как…

– Не суди сейчас. Все сложнее и страннее… даже для меня, – с легкой улыбкой выговорил Тайтингиль. – Он переродился и мало что помнит из прошлого. Почти ничего. Он… я расскажу тебе позже. Главное – он безопасен и даже больше – он друг. Друг.

Котяра лихорадочно соображал, как быть. Улыбаться не стоило, спешить с рукопожатиями – тоже. Поклонился с седла максимально сдержанно и учтиво.

– Я тут как медведь др-рессированный, – буркнул, не сводя глаз с Гленнера.

– Также со мной Лантир, – продолжал витязь.

– Я отлично помню всю стражу Виленора, – ответил Гленнер. – И… я рад, что ты вернулся, хоть идея твоя и была безумной…

Котик тем временем бережно стащил свой драгоценный организм с кобылы. Винни Пух немедленно завозила по нему жесткими широкими губами, выпрашивая вкусненькое. Но вдруг орк подпрыгнул и вдохнул с привизгом: в углу двора, нарушая умиротворение дремлющей крепости, валялось тело громадного паука.

– Та-ай…

– Попроси женщин слободы приготовить нам обед, – спокойно продолжил витязь, – и комнаты для гостей. Я жду также Ринрин и дверга, они скоро прибудут. Значит, зло дошло и до вас… Как ты убил его? – рука указала на скорченный многоногий труп.

– Эти твари появились недавно, – нехотя сказал Гленнер. – Паук пришел средь бела дня, прямо по равнине, не хоронясь. Временами бежал очень быстро. Стены не остановили его – он взобрался по камню наверх и перевалил во двор к древам. Он шел ко мне и… видел во мне пищу. Не тронул ни лошадей, ни овец, ни кур – хотел именно моей плоти и целился в голову, атакуя… Когда он напал, я зарубил его, хоть это было непросто. Увечья не остановили его… нужно было иссечь всего. Позже я сумел проверить его яд – он не смертелен, но отнимает силы и туманит зрение. Что за новая напасть, Тайтингиль? Не ты ли своими странствиями открыл путь такому врагу?