Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 33)

– Ой, как плохенько! Ой, как плохенько!

Червень всплескивал руками и причитал; дела и в самом деле были нехороши.

– Гыргыз пошевелил кусты, а старик поднял посох и выстрелил туда молнией, – говорил Мурбук. – Гыргыз упал и умер сразу, а я кинул камень и попал старику в голову. Я умный. Я буду лейтенантом.

– Трупом ты будешь, – неожиданно зло ответил Червень. – И тебя гоблины сварят в большом котле, сварят с тухлыми морумскими грибами, и споют застольную песню…

Старик, которого Мурбук связал обрывками его же собственной мантии, был знаком ему. Иногда, тайно, он приходил к Темнейшему владыке Карахорту, они запирались и говорили, долго. Червень всегда хотел послушать, но старик делал так, что никакие звуки не выходили из Черной Башни.

Старик был маг. У него было странное имя, как у всех магов.

И маг отлично помнил Червеня.

– Развяжи меня, – сказал он, не глядя на Мурбука. – Развяжи меня немедленно!

Мрир был в сознании, хотя кровь от брошенного скальным орком камня обильно залила седые волосы.

– Л-лейтенантом… – беспомощно сказал Мурбук.

Горбун вытолкал серошкурую клыкастую бестолочь вон из своей каморки – и принялся спешно развязывать старика, охая и причитая.

– Никогда… – сказал маг, поднимаясь, – никогда в этих краях со мной не обращались так бесчестно.

Его мантия была порвана, посох надломан. Бормоча что-то себе под нос, Мрир соединил, выровнял сухое узловатое древо, корень светлейших Прадрев всей Эалы, пошептал – и через миг оперся на целый посох. Испытующе уставился на Червеня.

– Так изменилось тут все, – осторожно сказал горбун. – Владыка наш темный, которого вы изволили навещать… Великий Карахорт Черный Шлем… Умерли они.

То ли необыкновенное горе, то ли ярость исказили черты Мрира – и застыли немой маской в полутьме затхлой каморки.

– И так умерли плохенько, что хоронить даже нечего было, – прибавил горбун. – Новенький у нас владыка теперь. Дра… кон. Мастер Войны.

– Мастер… Войны, – выговорил Мрир, и повисла тяжелая тишина. – Где он… Мастер Войны? Дракон?..

– Летать учатся. Скоро прибудут, – елейно изогнулся Червень. – Не гневайтесь, ваше могущество. Нынче проведу вас в ту же комнатку, где вы раньше останавливались. Велю подать воды, вина и пищи. Только с драконом-то не выпьешь… не выпьешь. Не жрут они ничего, только воду лакают да брагу иногда, когда им совсем невмоготу. И муштруют нас без устали… Такие вот дела.

– Откуда взялся… дракон? – тяжело спросил Мрир, уже предполагая ответ.

– С неба упали, – ответил Червень. – Взяли и упали, мы как раз эльфов собирались пойти побеспокоить. Господин Карахорт войско собрали, а они возьми и упади… Да так неловкенько…

Услышав скрежет драконьих когтей и шуршание чешуи, Мрир уже почти спокойно отложил сплющенный шлем.

Урок Всесоздателя был понятен ему. Магов и волшебников, оберегавших Эалу, точно сторожевые собаки, создали не для того, чтобы они множились.

Он – смог.

Цемра в муках родила пластинчатое яйцо, и уже из него на руках Мрира спустя год или два появился младенец. Увидев его, паучиха сразу потеряла к нему интерес. Карахорт был не такой, как она хотела: слишком слабый и отвратительно, жалко уродливый, он совершенно не соответствовал ее представлениям о достойном наследнике.

После этого они не виделись и с Мриром. Было незачем. Очередной эксперимент провалился, и великая повелительница тьмы очень легко списала его со счетов. Она двигалась дальше. Мрир остался.

Звездная башня мудреца была окутана странными слухами, пока не стало ясно, что рассудок у ребенка все же есть и своими желаниями он со временем сумеет управлять. Когда слухов стало слишком много, волшебник испугался разоблачения. Так начались долгие годы службы Карахорта прежнему Темнейшему, Таурону, – службы с закрытым лицом, всегда закрытым – или в железной маске, или в шелковой полумаске, пеленающей уродливые челюсти. На то, чтобы сделать его лик обычным, человеческим, не хватило даже могущества отца… Он исправлял – и вскоре уродливая пасть расползалась обратно, магия не держала маскировки перед злобной мощью истинного лица…

Дракон застыл чуть поодаль от мага, церемонно раскинув крылья, на одном из которых виднелись свежие шрамы, кости были скреплены неловко сделанной шиной. Он надменно изучал старика белыми глазами, в которых кинжальными разрезами бились вертикальные нити зрачков.

Мрир смотрел в шипастую алую морду.

– С-снова магия… Твои ц-света с-серый и крас-сный, – выговорил дракон. – Я вижу твою с-силу…

Волшебник стиснул пальцы на посохе, голова ящера метнулась вперед стремительно и страшно, опережая выплеск магии.

– Не с-смей… Из-сжарю. Положи пос-сох, ш-шпион.

Старик показно тяжело наклонился, но дракона было не разжалобить. Более того, он заставил оттолкнуть посох от себя ногой и поднять над головой руки.

– Я не шпион, – сказал Мрир. – Я… лекарь. У тебя болит крыло, а я лекарь. Я друг.

Острые зубы в несколько рядов хищно блеснули.

– Не мне. С-старик, с-скрывающий с-силу. Начавш-ший с-со лж-ши. Ц-сель виз-сита?

Мрир видел дракона так же, как дракон видел его, сквозь сферы. Острый, режущий белый свет, как исходит от дальних звезд, – вот каков был дракон. Не такой, как все виденные им ранее. Будто в чешуйчатую суть оказалось замуровано нечто совершенно иное…

– Я хожу по всей Эале, помогаю. Помогаю своей силой, лечу разные болезни, а мне платят – деньгами или пропитанием. – Мрир на ходу втискивался в привычное обличье кроткого благодетеля, а мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, как совладать с громадной и явно недоброй зверюгой. – Тут, в Моруме, никогда не было… лекаря.

Неуклюже сделанный крепеж драконьих костей подтвердил: он на правильном пути, нужно развивать легенду.

– Ты рано пробуешь крыло, – выговорил волшебник. – Оно не срослось и не окрепло еще. Позволь, я помогу. Помогу… за десять золотых монет.

Дракон некоторое время смотрел молча, потом подшагнул ближе. От громадного багряного тела изливался небывалый жар.

Он приблизил клыкастую пасть прямо к лицу Мрира.

– Ош-шибешься… умреш-шь…

Мастер Войны поднял хвост, и грозное золотое жало остановилось под подбородком волшебника.

– Вот так убивают под моим с-солнцем… – прошипел он.

Кончик хвоста вмялся в загорелую сухую кожу, но не проколол ее. «Пока не проколол», – понял Мрир. Кто бы он ни был, одержавший верх над драконьей сутью, добра от него ждать не следовало. Покорности – тоже.

Но у всех есть слабости.

– Можешь убить меня, я и так стар. Крыло гноится. Два месяца… три тебе не видеть неба. Если найдешь иного лекаря.

Он попал в точку. При упоминании неба дракон как-то по-человечески жалобно моргнул.

Жало перестало давить.

Волшебник положил ладонь на чешуи, призывая целебную магию. Вместе с этим он желал проникнуть в саму суть странного ящера, чтобы вызнать – кто, кто скрывается под его маской? И вот он уже увидел что-то – ослепительное, выжигающее чужое белое солнце, великие горы, устланные безупречным покровом снегов, и застывшие на скалах арки дивных городов; золотые неподвижные маски, и узкие смертоносные клинки, и хищные силуэты великолепных звездных кораблей, поднимающихся в небеса…

– С-сканируеш-шь?!

Из процесса его вырвал удар сокрушительной силы, отбросивший к противоположной стене. По рассеченному подбородку потекла кровь, Мрир ударился спиной и забился, тщетно пытаясь вдохнуть.

Багряный дракон навис, дыша черным. Чешуи словно раскалились, топорщась. Шея геральдически выгнулась и поднялась над старым магом. Жаркое дыхание касалось кожи Мрира, а волоски в бороде потрескивали и свивались черными скрутками.

– Ты ис-сцелил крыло, – выговорил дракон. – Поэтому у меня к тебе обязательс-ство. Ос-ставлю тебе ж-шизнь. Но не с-смей больш-ше появлятьс-ся тут, с-старик. Потому что ты… о-шибс-ся…

Хвост извился волной и швырнул ему несколько золотых монет.

Мрир, ухвативший золото на лету, и не собирался более тут появляться.

Сейчас он думал вовсе не о том, как уцелеть после своей неосторожной ошибки. Его больше занимало то, что увидел внутри сущности господина дракона.

В другом мире непутевая девушка по имени Оля, страстно желавшая быть Алорой, докладывала ему обо всем, что происходило в доме Ирмы. В этом доме, точнее, в самой женщине, сплелись нити Силы, разобраться с которыми Мрир не мог – но точно знал, что Тайтингиля рано или поздно выведет именно сюда, к ней. Сама Ирма была неповинна в том, что стала объектом внимания и порталом для разнообразных потоков информации и странных встреч. Пустышка, никакого магического дара. Просто так вышло. Иногда случалось, что самый простой человек делался персоной особого значения.

«Белоглазый черт, ходит в красном женском платье, ругается по-блатному, – четко выговаривала тогда в молчащий телефон Оля, – глаза… я думала сперва, линзы. Белые глаза, зрачки, как у кота, только уже. Нитками. Зовет себя Мастером Войны… противный, ужас! Злющий!»

Значит, Мастер Войны. И Альгваринпаэллир, кровь которого была теперь у Мрира – истинная кровь, не застывшая драгоценными камнями, – они слились воедино, и это едино грозило уничтожить не только его планы, но и всю прежнюю Эалу.

Вот так поворот.

«Ничего не ест – только разводит себе протеины Ирмы Викторовны… вроде бы ему нельзя. Вроде бы у него непереносимость животной пищи. Может, аллергия…»