Любовь Хилинская – Гроза для Ледышки. Развод в 43 (страница 2)

- Какие мужики, Кать? – я приподнимаю брови и оглядываюсь. – Все ж женаты уже не по одному кругу, куда им еще на меня лизаться?

- Ой, дурашка, Жень! – засмеялась Катя в ответ. – Ты себя в зеркало-то давно видела? Как снежная королева. Другие в твоем возрасте уже морщинистые брюквы, а ты такая задорная, успешная, глаза горят, в операционной как Да Винчи (хирургический робот – прим.авт) – все движения до миллиметра выверены. И твой этот тюфяк с пузом! Он вообще помнит, когда последний раз в спортзал ходил? Обрюзг, разжирел, кто еще с таким лег-то? Извини.

Она увидела мой взгляд, полыхнувший в ее сторону, а я задумалась. Ну да, Петя что-то в последнее время сдал. Набрал пятнадцать лишних кило, раздался в талии, забросил тренировки. Наверное, все его молодая любовница виновата, по ресторанам поводи-ка такую, волей-неволей растолстеешь. Одни неприятности от этих любовниц.

Хмыкнув, я наколола на вилку огурец и захрустела им. Конечно, ситуация у меня вообще не располагает к празднованию. С другой стороны, я и правда еще достаточно молода, чтобы пережить это все. Конечно, никаких мужиков я себе искать не собираюсь, нахрена козе баян, как говорится, но просто сам факт, что хоронить себя точно рано. Поеду в отпуск, давно собиралась. В Сибири, недалеко от Байкала у меня тетушка живет, мы с ней созванивались периодически, она все зазывала в гости. Вот и съезжу, голову проветрю, повидаю родственницу.

Пациентов я всех своих плановых прооперировала, осталось осмотреть в понедельник, кого-то выпишу, кого-то просто на выходные домой отпущу, чтоб не тосковали в отделении, а сама рвану к ней. Машка решила в этом году к нам не прилетать, будет в своей Европе с подружками Новый год отмечать, и я ее понимаю – смысл сидеть с родителями перед телеком, когда у нее такие возможности. Бой курантов в Париже – моя мечта. Пусть хоть у нее осуществится.

- Так, давай поднимайся, пойдем повертим своими жопами, раз чужие нам не светят! – Катя взяла меня за руку и потянула за собой.

Пришлось повиноваться и идти за ней, слушая грохочущую музыку и голос ведущего, который вовлекал гостей то в хоровод, то в какие-то конкурсы. Для меня раньше все это казалось чуждым, я всегда на корпоративы ходила с мужем, и мы успевали откланяться довольно рано, а сегодня стопора рядом со мной не имелось. Гулять так гулять!

- Давай-давай, Ледникова, двигай телом! – обхватив меня двумя руками за талию сзади, Катя буквально заставила вступить в хоровод, и я повиновалась, пристроившись в хвост процессии, что весело плясала вокруг наряженной елки. Дядям и тетям всем было за тридцать, но песенка про елочку актуальна в любом возрасте. Черт с ним, с этим Петей, пусть будет счастлив с молью, а я начну новую жизнь с нового года, и тоже буду счастлива несмотря ни на что!

******

Тридцать первое декабря. Время, когда люди суетятся дома, готовят миллион салатов, смотрят в стотысячный раз комедии Рязанова, и я – спускаюсь по трапу в заснеженном сибирском аэропорту, силясь не поскользнуться и не проехать жопой на виду у всех, чтобы не было потом в местных чатах информации, как некая москвичка в куцем полушубке явила свою задницу народу.

Уф, справилась. Пункт номер один выполнен. Осталось добраться до тети Лины. Надеюсь, такси в этом богом забытом месте ходят еще.

Взглянув на циферблат часов, я вздыхаю – до боя курантов по местному времени остается три часа. Надеюсь, старушка дома. Потому что я решила не предупреждать ее и явиться буквально как снег на голову. Подарок ей купила – невесомую шаль-паутинку. Она мне недавно жаловалась, что старую пожрала моль, но выкинуть жалко, потому что ей ее подарила свекровь в далеком пятьдесят-каком-то году. Я еще в том году не родилась и даже в планах меня не имелось, а шаль уже была. И переживет, я уверена, и меня и моих внуков, несмотря на то что молью пожрата.

Тьфу, и тут моль! Одни моли меня окружают. Одна мужа отбила, другая тетку обидела.

Приложение такси бесконечно прокручивало поиск, пока, наконец, не высветился желающий увезти меня в пункт назначения. Увидев прибывшую колымагу, я вздыхаю. Мда, это вам не комфорт-плюс, тут бы хотя бы двери не приходилось в пути держать.

Таксист, хмурый дядька лет пятидесяти, увидев, как я выпархиваю из здания аэропорта, крякнул от неожиданности, а затем перекинул сигарету с одного угла рта на другой.

- Ишь ты! – восхищенно цыкнул он. – Ты прям как в мультике «Простоквашино» - в кедах да по морозу!

- Это не кеды! – обиделась я за свои модные кроссовки. – И мы с вами на «ты» не переходили!

- Москвичка, штоль? – мужчина открыл передо мной дверь старенького видавшего виды «Москвича», затем уселся на свое место и пристегнулся. – Не дрейфь, дама, долетим до места, как на мерседесе!

На всякий случай я после такого вцепилась в ручку машины и стиснула зубы. Зря я в туалет в аэропорту не сходила. Если попадем в аварию, мой мочевой разорвет на куски.

- Хорошо, что твой заказ попал, - делится водитель такси, выруливая на дорогу. – А то б порожняком покатил в город. А так, тебя довезу щас, да потом домой поеду. Скоро Новый год, холодца хряпну, водочки, да салатиков, что жена сгоношила. Ты-то в гости к кому едешь?

Он оглянулся на меня, и я едва не икнула, увидев в лобовое стекло, как вильнула машина. Он что, уже водочки успел накатить?

- В гости, да, - помертвевшими губами отвечаю ему. – Вы не отвлекайтесь от дороги, пожалуйста, езжайте потихоньку.

- Да не ссы, доедем нормально! – засмеялся в ответ таксист, врубая радио. Потом снова оглянулся на меня и добавил: - С ветерком!

3

Темный подъезд вонял кошачьей мочой и казался настолько грязным, что я боялась испачкать свои белые кроссовки, пока поднималась на пятый этаж по скудно освещенным ступеням. Черт меня дернул надеть эту обувь. Ведь мелькнула ж мысль сапоги с мехом купить, но нет, решила, что определюсь на месте, а тут, похоже, концертный тулуп надо и концертные валенки. И чего тетя Лина не согласилась продать квартиру и к нам переехать? Я ее звала, когда она совсем одна осталась, но тетушка заявила, что от родных могилок никуда не двинется. Она всю жизнь проработала травматологом в городской поликлинике и всего лет пять назад ушла на пенсию, и то по причине плохого зрения. Как она мне тогда заявила по телефону - мартышка к старости слаба глазами стала.

Дверной звонок коротко дзынькнул при нажатии и затих. На фоне соседских модных дверей старая, обитая дерматином с номером «восемьдесят пять» смотрелась инородно. Надо будет поменять, пока я тут. Судя по тому, что мне никто не открывал, то мартышка не только глазами, но и ушами ослабла. Ну или ушла в гости, а я как дура встречу Новый год в подъезде в чужом городе в куцей шубе и кроссовках. И с бутылкой шампанского, которое прихватила в дьюти-фри.

- Кто там? – раздался старческий голос, когда я уже тоскливо размышляла, куда мне податься.

— Это Женя, тетя Лина! – радостно отозвалась я, начиная приплясывать, так как мочевой уже не просто намекал, он бил в набат.

Еще б немного, и в подъезде запахло не только кошачьей мочой.

За дверью раздалось поскрипывание, затем она приоткрылась на величину цепочки, и в щель выглянуло лицо моей тетушки. Она была без очков, подслеповато щурилась и выдвинула вперед челюсть, силясь разглядеть меня в сумраке подъезда.

- Женька, ты, что ль? – наконец, процесс идентификации личности завершился, и меня впустили в квартиру. – А я думаю, кого черти притащили на ночь глядя. А ты что же, одна? Где пузан твой? Дома бросила, что ль?

Тетя Лина прошаркала по коридору тапками, и я впервые осознала, насколько же она постарела и сдала. Последний раз мы виделись давненько, тогда она еще была бодра и весела, и даже не похожа на старушку, а сейчас вся седая, с волосами, завернутыми в букольку на затылке, с очками на голове, морщинистая, в каком-то старом халате, и вовсе не напоминала мою боевую тетушку. В этом году ей исполнилось восемьдесят пять, ровно столько, сколько было указано на двери ее квартиры.

- Да мы разводимся, вот я и прилетела к вам, как снег на голову! – бодро отрапортовала я, водружая шампанское на стол и оглядывая квартиру в поисках праздничного настроения. – А где у вас тут магазин ближайший? Новый год будем отмечать?

- Ну и правильно, давно этого хмыря надо было бросить, - тетушка прошаркала за мной в кухню и остановилась на пороге. – Так я и не отмечаю ничего, че мне отмечать-то? Одинокая бабка, чаю напьюсь, президента послушаю, шмурдяков этих в телеке обосру сама с собой, да спать. Че мне, ради этого гоношиться весь день и таз оливье готовить?

- Ну уж нет, будем отмечать, как полагается! – бодро отвечаю ей и улыбаюсь во весь рот. – Куда без таза оливье-то, ну?

Я достаю телефон и открываю приложение, в котором ищу работающие магазины. Сегодня предпраздничный день, многие закрылись, но пара супермаркетов еще работает, и я решительно иду в прихожую, чтобы натянуть свои кроссовки.

- И ты в этих говнодавах по снегу собралась, штоль? – тетя Лина спускает очки с головы на нос и придирчиво оглядывает мою обувь и весь облик, потом переводит взгляд на лицо и качает головой: - Вы там в Москве своей совсем отупели или что? Ты ж тут пол жизни прожила, а приперлась хрен знает в чем, жопу даже не прикрыла.