Любовь Федорова – Такие разные герои (страница 7)
А вот братья его часто трусили, прятались, но всякий раз Иван прощал их.
И казалось, не было той войне конца-края.
Долго думал Иван, пока вперед за собой людей вел, как завершить ту битву, как победить.
И как-то во сне явился к нему старец тот, которому еды и воды не пожалел Иван однажды.
– Здравствуй, Иван. Сослужу тебе службу за то, что спас меня. Укажу на того, чья злая воля за войной этой стоит. Победишь его, и воцарится мир. Но запомни, какова цена у твоей победы. Брат твой Алексей встанет на сторону врага. Чтобы добраться до него и убить, придется тебе сначала брата сразить.
Проснулся Ваня в слезах, призвал братьев. Смотрит, правда все на месте, только Алеши нет.
Тогда приказал он братьям ждать его возвращения, и один отправился туда, где жил правитель, чья воля привела к войне.
Много жизней Ивану пришлось своей рукой прервать, чтобы дойти до дворца злодея, и сердце его доброе от того кровило, но делать было нечего, войне нужно было положить конец.
Когда же дошел Иван, навстречу ему вышел брат.
– Приветствую тебя, Алексей!
– А я тебя не приветствую, – грубо ответил Ивану брат. – Не пропущу тебя дальше, отступись. А убьешь меня, как матери сможешь нашей смотреть в глаза???
Посмотрел Иван брату в глаза и не узнал Алешу. Злыми и жестокими стали родные черты.
– Что стало с тобой, Алеша?
И тут за спиной у Алексея послышался грохот.
Из ворот дворца выехала колесница, и рассмотрел Иван врага своего.
– Убей его! Тогда один на один с тобой сражаться стану, – услыхал Иван слова правителя.
– За какие грехи хочешь из меня братоубийцу сделать? – спросил Иван. – Не знаю, чем ты опоил брата моего, как подавил волю его, но биться с братом я не стану на потеху тебе.
– Не станешь? Тогда он сам убьет тебя!
Убей! – зашипел враг Алексею и тот вынул из ножен меч и ринулся на младшего брата.
Встал Иван, закрыл глаза, готовый принять свою судьбу, да вот только услыхал за спиной крики братьев своих, и навстречу Алексею ринулся Илья. Ударил в грудь пращуром и поверг брата…
Засмеялся враг, оскалил гнилые зубы, и стало казаться, что наступила темная ночь.
Ваня открыл глаза, бросился к упавшему брату, прижал тряпицу к раненой груди и зашептал:
– Тряпица, исцели тело, материнская любовь согрей душу. Съешь хлеба, что наша мать пекла. Попей чистой, ключевой воды, что течет в родной земле. Скинь морок, очисти разум свой. Алексей, приди в себя!
Когда же открылись синие глаза, понял Иван, что брат его вернулся.
– Прости меня, Ванечка, сам не знаю, что на меня нашло.
А в это время Илья с братьями теснили врага, да никак победить его впятером не могли.
Встали Алексей и Иван с земли, подняли мечи и к битве присоединились.
Почувствовал враг скорый конец и взмолился:
– Пощадите меня, сыны богатыря! Я тогда своей волей остановлю кровопролитие. Слово даю, что больше войной на соседа своего не пойду. Ни на кого не пойду. Пощадите!
Но никто не поверил ему, кроме Ванечки.
И тут из дворца выбежала маленькая девочка и стала кричать:
– Папа, папочка, пойдем домой!
Тогда Иван отдал братьям прямой приказ оставить врага в покое.
– Живи, да не забудь слово, тобою данное. Останови войну. И помни, не я тебе жизнь дарю, а дочь твоя попросила за тебя. Нарушишь слово данное, и тот, кто слышал и принял его, отнимет ее у тебя. Помни об этом и не забудь.
Подхватил враг дочь на руки, прижал к себе, кивнул Ванечке.
– Покуда я люблю свое дитя, не бывать больше войне по моей вине.
Медленно возвращались сыновья вдовы богатыря домой, а дома их мать ждала.
Хлебом, солью встречала их. И больше никогда не слыхала от них слов, так глубоко ранивших. И братья больше никогда меж собой не враждовали.
Пока жив был Иван, война не омрачала те края. Ведь лишь о ней он говорил, «Я не хочу, чтобы была война!»
Понедельник – вдовий день
Светлана
Шарифуллина
– И кто ж вас, девоньки, научил по понедельникам бельё стирать? -Пристально вглядывалась в растерянных Зою и Олю старушка, подвязывая узловатыми пальцами свой шерстяной платок на голове.
– Да вот, в фольклорную экспедицию к вам, бабушка, только приехали, уж успели и в саже вымазаться! Да белье постельное постирать бы надо: кто там спал на нём, на этом белье, – пыталась объясниться Зоя.-А при чем здесь понедельник? Что не так?
Девчонки-филологи из Ленинградского университета прибыли в Архангельскую область, в посёлок Пинегу на диалектологическую практику: студенты планировали собирать фольклор у местных жителей, записывая его в свои дневники, а потом оформлять в карточки для каталога.
На дворе стоял 1962 год. В пользование десяти студентам отдали первый этаж детского сада: из удобств в наличии холодная вода из крана, печь с дровами, да туалет. Девчонки оказались все городские, на печь смотрели как на сказочный инвентарь, вода холодная обжигала тонкие пальчики, туалет пугал чёрной дырой и неприятным запахом.
Завхоз сразу предупредил, что для стирки можно ходить на реку, на мостки. Посуду можно было мыть в тазу, предварительно смешав её с кипятком из электрического чайника.
Девчонкам не хотелось возиться с нагревателем: лето на дворе, вода в реке их вполне устроит, -решили они и пошли на первую в своей жизни деревенскую стирку.
– По понедельникам у нас вдовы стирают. И никто более. Не ваш сегодня день, милые! Пусть и не будет вашим никогда.
– Как вдовы? А почему? Ишь ты, даже день у них особенный есть! -удивлялись студентки. А старушке всё развлечение с молодыми поговорить, истории диковинные порассказывать, чтоб молодые слушали увлечённо, да на ус наматывали.
– В понедельник издревле бабы простые стирать не могли. День заговоренный, особенный. Вода в этот день делается в Двине теплая, чтобы вдовы руки не морозили-хватает им морозу-то в душе. И стала Вера Игнатьевна-так представилась старушка студенткам-историю своего посвящения в тайны поморов рассказывать.
Девчонки поставили тазы с бельём на землю, приготовились слушать.
– Давно это было, девоньки. Рыбачили поморы, северный народ, живущий вдоль берегов Белого моря, привычно ожидая большой улов. Богата рыбой была Двинская губа, кормила исправно она народ, позволяя собирать ярусом тонны трески да пикши.
Ярусы мастерили моряки сами. На длинный шпагат навязывали бечеву достаточно часто, через ровные расстояния, а на каждую бичеву цепляли крючки с наживкой. Опускали моряки ярус на дно реки или моря, ждали время, а потом собирали свой ярус и снимали с крючков разного богатства урожай.
Мужики радовались улову: столько долгих недель ждали они нереста, что сбор рыбы казался им дарами богов.
Боялись мужики разгневать Онаду – богиню Белого моря – выпускали они часть улова обратно, считая это справедливой рыбацкой десятиной. Но однажды взяли они с собой в ряды-так называли вытаскивающих ярус моряков-двух новичков, и не знали юные рыбаки обычая делиться с Онадой.
Ярус долго тянули, глубоко на дно он залёг, да не к месту бревно-плавун, отошедшее от сплава, вмешалось в сети…
– Отправились молодые ярус освобождать, да утопли.-Замолчала Вера Игнатьевна и задумчиво посмотрела на воду.-Искали рыбаков их товарищи сутки многие, но не могли найти. Каждую ночь на берег приходили две сестры – были они женами пропавших рыбаков. Рыдали девки белугами, звали своих мужей, хотели за ними в пучину ледяной воды зайти.
Входили девы в воду, а вода теплая становилась, да выталкивала их назад. Они в воду-та их на берег. Испугались жены, побежали в деревню, рассказали своим. Пришли к воде деревенские, и стали в воду соль бросать-поверье поморов, извинение и покаяние у Онады…
С тех пор только в один день на неделе вода становилась теплой. И кто бы другой не пытался в неё входить или белье полоскать, того она обжигала холодом даже в жаркий день. Поняли поморы это правило и перестали они в этот день недели к воде подходить:
Только вдовы-рыбачки воду Онады могли тешить. Стирали и купались вдовы в понедельник, не боясь быть увиденными людьми или забранными в пучину морской владычицей.
– Вот такая история, милые. Не ваша вода сегодня. Вон, Миланья и Тамара с тазами спускаются-их время, вдовье. Пойдемте, не смущайте рыбачек.
Девчонки быстро засобирались, поблагодарили рассказчицу, пошли все вместе в сторону деревни, сожалея о том, что прежде, чем быт начинать вести, не узнали местных традиций и поверий. Вера Игнатьевна стала первой рассказчицей, кого расспрашивали студентки о жизни поморов, их приметах и обычаях.
Долго разговаривали в первую же ночь студенты меж собой, обсуждали диковинное – рады были, что не книжки, а живая история говорила с ними, учила житейской мудрости, наставляла.
Классический герой
В 41-м – мальчишки, в 45-м – комбаты…