Любовь Федорова – Некромант и такса (страница 6)

Собачонки, на взгляд Тоби, выглядели очаровательно, он, задрав хвост, врезался в их компанию и начал расточать комплименты, мельтеша хвостом-прутиком. Те в ответ шевелили какими-то частями тела, которые то ли голова, то ли хвост, а Тоби вдруг подхватил с земли кусок грязи, и вся коротконогая свора взапуски понеслась вокруг фонтана. Я растерялся, девицы тоже, две раскрыли зонтики, две закрыли, а одна даже завизжала. Но, дав два круга, Тоби остановился и великодушно поделился с собачонками грязью. Тут я счел возможным подойти ближе и попросить прощения за переполох.

Мои извинения приняли благосклонно, предложили подождать, пока собачки успокоятся. Тоби умело делал вид, будто не дается в руки, и мне, чтобы не терять достоинство и не бегать за ним вокруг фонтана, пришлось затеять с матроной великосветскую беседу о достоинствах небольших собак, так удобных дома и в городе. Я похвастался достижениями Тоби в уничтожении грызунов, а мне рассказали, как одна маленькая матросская швабра храбро загнала мальчишку-вора на чердак и держала там, пока на помощь ей не пришли хозяева.

Попутно я узнал, что первое впечатление меня не обмануло, по общему мнению бургомистр действительно дубина, пора ему на покой, полицмейстер тупая колода с огромным карманом для взяток, никто ничего не делает для установления порядка, и за девицами приходится неусыпно бдить своими силами, потому что недавно в городе с одной юной особой произошла трагедия, и все из-за недосмотра властей. Она то ли сбросилась с колокольни, то ли ее сбросили. Вот, уже дело. На площади подробности узнаешь скорее, чем из грязных бумаг полиции.

Но только я хотел подбросить дровишек в костерок городского сплетничества и разжечь огонь поярче, как мой огромный дурак Душечка ворвался на площадь с воплем: «Господин колдун! Господин колдун! Вас ищет господин майор фон Боцце!»

Сразу образовалась некоторая сумятица, но не из-за того, что дикие крики эти напугали нежное дамское общество, а из-за того, что вся собачья свора немедля бросилась на Душечку с лаем, показывая, как надо охранять девиц, чтобы с ними не произошло трагедии. Честное слово, я даже не предполагал, что меховые украшения для дивана могут быть настолько свирепы. Душечка резво вспрыгнул на каменную тумбу, преграждавшую въезд на площадь телегам, а у лениво-равнодушной матроны при слове «колдун» вдруг вспыхнули интересом глаза.

– Вот как! – обрадовалась она. – Давно пора завести в Бромме отделение колдовского братства. А то никакого порядка! Надеюсь, господин колдун, вы останетесь здесь и научите городские власти работать на благо общества, как им следует!

Тут я, к стыду своему, понял, что из-за собачьей беготни забыл представиться, и даже не спросил, как зовут мою собеседницу. Пришлось спешно исправлять это недоразумение, заверить во всенепременнейшем почтении и спешно удалиться, иначе Душечку сожрали бы швабры. Объяснить, что миссия моя временна, я не успел. Дровишек в городские сплетни я все-таки подбросил, да не с той стороны. Теперь по всем домам начнут болтать, что в Бромму прибыл настоящий колдун. Но меня хотя бы не испугались, это радует.

Что касается майора, то никакого дела, из-за которого стоило бы орать на всю площадь, у него ко мне не было. Он просто возжелал узнать, чем именно я занят и какие действия полагаю в ближайшее время предпринять. Отчитал его за вмешательство в мои занятия. Я не собачка гонять меня туда-сюда, я вышел в город исполнять инструкции братства, искать фантом, коль скоро его нет на могиле, и просил бы мне не мешать!

Майор принял мое возмущение спокойно, словно не заметил раздражения, сказал мне: «Что ж, хорошо. Ищите!» Я саркастически поблагодарил его за разрешение и хлопнул бы дверью, если б майор не сидел за одним из уличных столов перед заведением, где подавали выпить. Для чего он меня звал? Чтобы я был под контролем? Душечка наверняка донесет ему, что я не искал фантом, а любезничал с дамами. Но это мое личное дело! Контролировал бы себя, вояка. Кабак для пьющего человека место неблагонадежное, готов поклясться, что к вечеру майор снова будет вдребезги.

Настроение мне Боцце, однако, испортил и со следа сбил. Я вернулся к фонтану, но там уже не было ни девиц, ни свирепых матросских швабр. Тоби предлагал уткнуться носом в землю и отыскать, куда они отправились, но я отказался. Такая навязчивость была бы невежлива даже для черной собаки-крысолова. Обольют чем-нибудь из окна на счастье, если сильно приставать. Они – девицы, а я колдун.

Мы сделали круг по кварталу и вернулись к себе на четвертый этаж. Попробуем идти другим путем. И следует обдумать, где я буду ужинать.

К тому же, мне нужно купить лишнюю смену белья или самому искать прачечную. Служанки небрежны, хоть я договаривался насчет стирки, никто из них не озаботился моим удобством. Мало было того, что утром воду для умывания принесли холодную… Впрочем, я, кажется, опять ворчу. Братство снабдило меня финансами для путешествия. Все затруднения буду разрешать за их счет.

Поздно просыпающаяся хозяйка – небольшая беда. Плохо то, что она и ложится за полночь. В соловьином доме на мои шаги по лестнице она сразу высунула нос из своей гостиной на втором этаже и задала неприличный в наших обстоятельствах вопрос: куда это я собрался? Объяснять ей, что я некромант, и ночью мне работать сподручнее, потому что фантомы в темноте немного светятся, было бы слишком долго и слишком щедро. Грешным делом я тоже сунулся к ней в дверь и мельком глянул, чем по ночам занимается она сама. У вдовы были гости – две такие же старые ночные совы, как и она, сидящие при свечах. Одна с клюкой, другая настолько огромная, что едва помещалась в кресле. На первый взгляд, кумушки играли в карты. Но колдуна не обманешь. Это была не игра. Карты предсказывали чью-то судьбу, довольно точно и неблагополучно, насколько я мог судить по ледяному сквозняку над столиком. А хозяйка-то моя непроста!

Заметив, что я вижу или могу увидеть лишнее, старая перечница резко прикрыла дверь, выступив вперед, и зловещим тоном предупредила меня, что я, если вздумаю ночь напролет шататься туда-сюда из-за собаки, могу однажды обнаружить дверь запертой изнутри на засов. Бромма, конечно, спокойное и тихое место, где все всех знают, но не настолько, чтобы держать дом настежь днем и ночью. А если пес нагадит на лестнице, мне откажут от квартиры. Я в ответ сухо сообщил, что иду по делам братства, и неплохо было бы дать мне ключ, потому что дела у братства бывают очень неожиданными и как раз в любое время дня и ночи, о чем мадам заранее ставили в известность. Хозяйка пожевала сухими губами и сказала, что посоветуется. С кем, не сообщила. С картами? С майором?..

У меня искреннее ощущение, что за мной и моими действиями следит чертова дюжина человек, не меньше. Шагу не ступить, чтобы кто-то не влез с вопросом, чего это я тут.

Из-за дела они заинтересованы или из-за отсутствия другого досуга, мне уже все равно. Дня не прошло с начала моей работы, а всем надо знать, куда я иду и чем занимаюсь. Глупо и то, что я не могу объяснить, потому что не знаю этого сам. Я решил дать себе время просто осмотреться. Думал, за день составлю план, куда пойти, где поискать, с кем, если нужно, переговорить. Что делать с самим фантомом, в конце концов. Но у меня все еще нет плана, я действую по наитию и полагаюсь больше на колдовской дар и чутье, чем на инструкции. И еще немного – на Тоби. К фонтану и к могиле сегодня меня вывел он. Буду честен и не стану приписывать себе чужих заслуг. Утром я пробовал присмотреться в Бромме, днем пробовал. Настала очередь ночи. Я отправился на улицу с одной мыслью – посмотреть, куда поведет меня пес-крысолов. Взял с собой трость.

И еще одну вещь взял. Луна сегодня на три четверти, в учебнике я вычитал, что можно создать себе недостающие предметы из лунного света. Пусть временные, сильные только лунной ночью – лунное колдовство, к сожалению, отличается от дневного тем, что распадается на рассвете и сильно зависит от фазы луны, но все же это лучше, чем ничего. Для этого дела требуется только лупа и знание лунных рун.

Руны я выписал на бумажку, хорошую сильную лупу одолжил у часовщика до завтрашнего утра. Купил бы, но тот отказался продать. Слух о том, что я колдун, расползся по городу, благо Бромма невелика. В лицо меня еще не знают, но, так как я чужак, сразу догадываются. Пока я ужинал за теми открытыми столами, где снова под крышечку набрался майор, ко мне дважды подошли спросить, я ли это. В людях при ответе «я» заметно некоторое воодушевление. Чего же такого наворотили здесь городские власти, вернее, лень и фактическое отсутствие их, что требуется помощь колдовства?

Впрочем, о моих делах. Колдовство штука интересная и я, кажется, начинаю всерьез им увлекаться. Лунные лучи поют! Это не та музыка, к которой мы привыкли, совершенно иные гармонии и последовательности звуков, но в них огромная глубина и невообразимое внутреннее пространство, невероятные и необычные сила, стройность и красота. Если бы я слышал их раньше, я бы заинтересовался давным-давно. Может, даже записал бы несколько лунных сонат или даже симфоний. Ими можно зачаровать предметы: оружие или посох. Но есть проблема. Из оружия у меня лишь перочинный нож, и тот я оставил дома, а с посохами уже лет триста в приличном обществе ходить не принято. Даже пилигримы по святым местам идут налегке, а то и вовсе едут в дилижансах, упрощая себе жизнь. Настоящий посох для зачарования нужно либо делать самому – а у меня руки, честно признаюсь, растут немного не из того места, – либо отобрать у пастуха, ни одного из которых нет на горизонте. Мне пришла мысль – не зачаровать ли трость. Чем она хуже посоха?