Любовь Федорова – Дело о демонах высших сфер (страница 14)

Пририсовав к кляксе несколько цифр, означавших позиции вопросов, Мем позвонил в колокольчик, разрешая инспектору Номо войти.

Тот весь извелся в коридоре. В курительном саду он обнаружил ожидаемую вещь: никто ничего не знает. Не видели ни самого Джату, ни человека, который с ним пришел, и пришел ли, или дожидался заранее, или, может быть, появился позже. Не обратили внимания, когда кто заходил. В лавке запоминают людей по сорту купленной ими морской травы, по трубкам, по выбранному павильону, а Джата не заказал ничего, просто прошел внутрь. С кем встречался, и подавно не ведомо. В садике не принято беспокоить посетителей, если они задержались не больше, чем на пол суток. Списков там не ведут, полицию не жалуют, ответственности ни за что не несут, лишними подробностями не интересуются — боком они нередко выходят, эти подробности.

Как объяснить причину, по которой он оказался ни с чем, инспектор Номо не знал. Разводил руками, повторял: «А что я могу сделать?» Клялся, что перетряс всех и каждого чуть не с кулаками, сам вместо собаки обнюхал все дорожки и кусты, но ничего не узнал и не обнаружил, кроме поломанных цветов. Словно призраки напали на Джату. Ни следов, ни свидетельств. Чего при обычных преступлениях, в общем-то, не бывает. Рвался же на прием к префекту Номо совершенно по другому поводу: ему хотелось остаться в эту ночь дежурным. Смещенный график дежурств необъяснимым образом прекратил покушения и исчезновения, и инспектора принялись меняться друг с другом, суеверно полагая, что если реальный порядок не будет соответствовать утвержденному графику, это всех убережет от беды. Теперь новая система дежурств, где никто не знает, кто будет следующим, сама требовала утверждения у начальства.

Мем чувствовал, что у него уже болит лицо — все время сохранять суровое выражение и показывать, как он на всех сердит. Еще у него было чувство, что наказом кира Хагиннора — не делать за других их работу и не ввязываться в расследования самому — воспользоваться не придется. И ему нужно идти переодеваться в какую-нибудь арданскую одежду и отправляться на розыски правды.

Систему, где никто не знает дату своего дежурства или имя ночного дежурного, Мем официально пока вводить не стал, но Номо дежурить разрешил, сказав: «Мне все равно кто, лишь бы дежурный был на месте». Послал за своим новым секретарем, однако Илана в префектуре не оказалось. То ли побежал к Джате, то ли без спросу отправился домой. Значит, придется гулять по Арденне одному и без золотого значка. Благо город Мем кое-как изучил и вряд ли в нем заблудится. Рука только не слушается, а так — вроде бы, все в порядке.

Но планам на вечер не суждено было сбыться. В дверь постучал писарь, принесший господину префекту визитную карточку, выписанную золотыми чернилами и с золотой печатью. Человек, ставивший под собственной подписью хорошо известную в Арденне печать с дельфинчиком, скромно дожидался под дверью. Капиталы, которыми он, если и не обладал, то, по крайней мере, распоряжался, не показались бы громадными разве что таргскому императору или киру Хагиннору, причем, не только в Ардане, но и в империи в целом. Таким людям в визите не отказывают. Не только из желания узнать, что забыл директор Арданской Паевой Компании во всего лишь третий день открытой префектуре, но и потому, что таким не положено отказывать в принципе. Три столпа, на которых держится Арденна — ходжерский финансовый интерес, банк «Золотой прииск Хиракона» и этот самый золотой дельфинчик, купающийся в золотых волнах. Три столпа, над которыми никакого контроля нет и быть не может. Которые сами контроль в Арденне всему и всем. Мем тяжело встал и потопал к порогу, чтобы лично приветствовать посетителя. Голова еще кружилась после лекарства, но он старался не обращать на такие досадные мелочи внимания.

Господин Химэ по-отечески ласково улыбался, глядя на Мема снизу вверх. В роду у него были ходжерцы, это как пить дать. Небольшого роста, сухой, изящно одетый, с завитыми по-ходжерской моде короткими с благородной сединой волосами, в возрасте между сорока и пятьюдесятью годами, он, несмотря на то, что Мему был по плечо, прекрасно умел подать собственное превосходство — как в финансовом положении, так и во всем остальном, начиная от возраста и заканчивая житейским опытом. Другими словами, смотрел он на Мема, как на младенца.

Приличное кресло у Мема в кабинете было одно — его собственное. Мем предложил его посетителю, а сам, придерживая норовящую безвольно повиснуть непослушную руку, аккуратно присел на диван, изображая внимание к почтенному гостю. Тот продолжал ласково улыбаться и участливо смотрел на перебинтованную руку, на которой Мем поспешил расправить рукав.

— Я не вовремя? — поинтересовался гость. — Извините за мое неуместное желание скорее познакомиться с вами. Едва я узнал подробности происшествия в Солончаках, я сразу решил поглядеть на человека, который убивает призрака из древних гробниц одним ударом кулака.

— Это был не призрак, — скромно сказал Мем. — И заслуга в поимке зверя вовсе не моя.

— Какая разница. Вы смелый человек, про вас уже знает весь город. Если бы не вы, зло поглотило бы Арденну. — Господин Химэ снова покровительственно улыбнулся. — Я не смеюсь над вами, не хмурьтесь. Под словом «зло» я подразумеваю человеческую глупость. У старых могил дурная слава, которую множат дураки. Вы еще молоды и недавно здесь, вы не знаете нашей истории. Все неприятности, которые приходят в город, всегда идут со стороны могильников, так заведено веками…

— Хотя, казалось бы, в Арденне есть порт… — не слишком серьезно усмехнулся в ответ Мем.

— Что? — сбился с мысли господин Химэ. Похоже, он не привык вести диалог, он привык рассказывать при всеобщем почтительном молчании.

— Значит, вы не рассматриваете приход ходжерских денег на арданский берег как угрозу для благополучия вашей компании, господин Химэ? — уточнил Мем. — Ведь теперь придется делить рынок банковских услуг.

— Мы не банк, господин префект, — голос и выражение лица господина Химэ внезапно изменилось, он перестал вести себя со снисходительностью, граничащей с легкомыслием. Что, видимо, значило: он перестал слышать только себя и внезапно обнаружил собеседника. Теперь господин Химэ чуть ли не оправдывался: — Наша деятельность многопланова и многогранна. В первую очередь, это услуги в сфере финансового посредничества. Здесь ходжерские деньги не помешают нам зарабатывать наши проценты. Наоборот, они нам помогут. Мы и раньше сотрудничали с ходжерским банком «Купеческий союз».

— «Купеческий союз» столичный банк.

— Но деньги-то в нем… сами понимаете, чьи.

— А чем еще занимается ваша компания, кроме финансового посредничества?

— Деятельностью по управлению ценными бумагами, например. Страхованием морских грузоперевозок и прочих финансовых рисков, связанных с торговым обменом…

Лекарства у Наджеда явно были непростые. Напои такими козу — пойдет с волками драться. Несмотря на тяжесть в голове, язык у Мема был на удивление свободен. А внимание сосредоточено на поведении гостя: кем считает его господин Химэ? Рядовым городским чиновником? Цепной собакой генерал-губернатора? Человеком, заинтересованным в своем личном положении и благосостоянии, или человеком на службе у государя и государства? Или, может быть, думает: «Кого вы приложили кулаком для государя, господин префект, что тот вам выдал золотой значок в ваши-то годы?»

— Финансовых рисков, связанных с работорговлей? С каперством? — поинтересовался Мем.

— О, нет. Напрямую — нет. Лицензии на все эти виды деятельности нам приходится оплачивать лишь из-за того, что мы финансово участвуем в некоторых довольно опасных операциях, как частных, так и береговой охраны… Мы не держим свой вооруженный флот или собственное войско, не подумайте. Несмотря на то, что некоторые корабли, снабженные нашим страховым обязательством, перевозят очень и очень серьезные грузы, порой ценностью в несколько миллионов. Мы исключительно мирная паевая компания, которую деньги интересуют лишь в виде денег, а не в виде живого или мертвого товара. Мы только посредники.

Мем вежливо улыбнулся и наклонил голову, делая вид, что понял господина Химэ. Отчего тот снова вернул себе маску превосходства.

— Поэтому я и пришел засвидетельствовать вам свое почтение, — иронично приподнял бровь господин Химэ. — Принцип «деньги ради денег» требует обеспечения безопасности извне. Вы новая структура в нашем городе, но уже показали себя с самой лучшей стороны. И вы лично, господин префект, удивили всех в Арденне. Я хотел бы оставить вам некоторую благодарность. В нашей компании благодарности не принято выражать на словах, поэтому позвольте мне сделать небольшой вклад в дело порядка и справедливости в нашем беспокойном городе…

На стол Мема с приятным мягким звоном опустился замшевый мешочек, вышитый золотой волной. А Мем вспомнил слова кира Хагиннора: «Взятки — бери, но только под благое и справедливое дело. И чтобы я знал, от кого и почему. Узнаю, что мутишь и играешь против меня — зашью в мешок и утоплю без доскональных разбирательств». За что сейчас дана взятка? За большие кулаки? Благое ли это дело? А справедливое ли?..