Любовь Чи – Я тебя вижу (страница 4)
Ровно в 19:02 она вышла из такси на Улице Маяковского, 24. Это был не ресторан в привычном понимании. Невывешенная дверь, скрытая между двумя арт-галереями, маленькая бронзовая табличка «Белый лотос». Она глубоко вздохнула и нажала на звонок. Дверь бесшумно открыл строгий мужчина в темном костюме.
– Вам?
– Меня… ждут. Соломонов.
– Прошу.
Её провели через короткий, затемнённый коридор в небольшой зал. Интерьер был в духе минимализма: бетон, тёмное дерево, приглушённый свет. Столиков было немного. И за одним из них, в дальнем углу, сидел он. Читал что-то в телефоне. На нём снова был джемпер, на этот раз тёмно-серый.
Он поднял глаза. В них не было ни удивления, ни торжества. Только глубокая, спокойная удовлетворённость, как у человека, который сделал верную ставку и просто дождался результата.
– Мария. Я рад, что ты пришла.
– Я не уверена, зачем я здесь, – сказала она, останавливаясь у стола.
– Чтобы поужинать. Присядь, пожалуйста.
Она села. К ним сразу же подошёл официант.
– Я взял на себя смелость выбрать меню, – сказал Дмитрий. – Если ты против…
– Нет, всё в порядке, – она не хотела принимать решений. Её решимость «просто посмотреть» таяла с каждой секундой под его спокойным, уверенным взглядом.
Еду принесли быстро. Небольшие, изысканные блюда, больше похожие на произведения искусства. Вино – белое, прохладное, с тонким ароматом.
– Здесь нет коллег, нет генерального директора, – сказал он, отодвинув телефон. – Здесь есть только я и ты. И наш ужин.
– Почему всё так сложно? – не выдержала она. – Почему не… позвонить, пригласить в кино, как все?
– Потому что мы – не «как все», – он отпил вина. – Ты сама это доказала той ночью в клубе. Ты – женщина, которая принимает решения и действует. Даже если они опрометчивы. Даже если потом сбегает на рассвете. Мне интересны такие. С ними не скучно. А сценарий «как у всех»… он тебе разве подошёл? Разве принц пришёл?
Он бил точно в цель. Её розовые грёзы, её двадцатипятилетнее ожидание казались сейчас такой детской наивностью перед его циничной, пронзительной правдой.
– Так что это? – спросила она, указывая взглядом на стол, на него, на всю эту скрытую от мира обстановку. – Что ты хочешь?
– Я хочу узнать тебя. Настоящую. Ту, что прячется за ролью помощника и послушной девочки. Ту, что решилась однажды на безумство. Без обязательств, без обещаний. С чистой страстью и любопытством. Ты мне интересна, Мария.
Он говорил о страсти. О любопытстве. Ни слова о чувствах.
– А потом? – прошептала она.
– Потом – посмотрим. Я не строю далекоидущих планов. Я живу настоящим. И сейчас, в настоящем, я хочу провести этот вечер с тобой.
Это была откровенность, граничащая с жестокостью. Никаких иллюзий. Никаких замков в воздухе. Только настоящее. Только «здесь и сейчас».
И странным образом это её успокоило. С ним не нужно было притворяться невестой из сказки. Не нужно было соответствовать чьим-то ожиданиям. Можно было просто быть. Той самой Машей, которая способна на отчаянные поступки. И той Марией, которая умеет держать удар в офисе.
Они заговорили. Сначала осторожно, потом всё свободнее. Он рассказывал о своих путешествиях, о бизнесе, но не хвастался, а делился наблюдениями. Слушал её – о работе, о родителях, даже о подруге Марине и её вечных проблемах. Смеялся её шуткам. Не перебивал. Его внимание было полным, поглощающим.
Когда подали десерт – изящную конструкцию из шоколада и ягод, – он сказал:
– Ты знаешь, я хранил ту салфетку не из сентиментальности. А как напоминание. О том, что иногда самые яркие вещи приходят в самом неожиданном виде. И уходят так же стремительно. И это нормально. Главное – успеть почувствовать вкус.
– Ты всегда так философски говоришь о… мимолётных связях?
– Я реалист, Мария. Обещать тебе звёзды с неба – значит врать. Я могу обещать только искренность в тот момент, когда мы вместе. И уважение к твоей свободе. Всегда.
Это и было правилом его игры. Чётким, честным и пугающе взрослым.
Когда ужин закончился, он не стал предлагать «поехать к нему». Он просто помог ей накинуть пальто и вышел вместе с ней на прохладную ночную улицу.
– Машину вызывать? Или прогуляемся?
– Прогуляемся, – сказала она, сама удивившись своей готовности продлить этот вечер.
Они пошли по тихим улицам, их шаги отдавались эхом. Он взял её за руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони тёпло и крепко. Не как возлюбленный, а как спутник. На мгновение она забыла про принцев, про поиски, про своё «ровностояние». Была просто она, ночь, холодный воздух и тепло его руки.
Он довёл её до дома. До её «тридцати квадратов самостоятельности». Остановились у подъезда.
– Спасибо за вечер, – сказала он. – Было… освежающе.
– Мне тоже, – она искала слова, но все они казались неподходящими.
– Я улетаю в понедельник в Москву. На две недели.
Её сердце странно сжалось. Значит, точка. Или многоточие?
– По работе, – добавил он, как бы читая её мысли.
– Я понимаю.
– Когда вернусь… я позвоню. Если ты ещё будешь помнить этот вечер.
– Буду, – выдохнула она.
Он наклонился и поцеловал её. Нежно, но не страстно. Скорее, как печать. Как обещание продолжения, которое может и не наступить.
– Спокойной ночи, Мария.
И он ушёл, растворившись в темноте, не оглянувшись ни разу.
Маша поднялась в свою квартиру, в свою безопасную, обустроенную жизнь. Но что-то в ней безвозвратно сдвинулось. Он не дарил ей замков. Он даже не дарил ей будущего. Он подарил ей только настоящее – насыщенное, взрослое, пугающее и невероятно притягательное. И теперь ей предстояло решить, что она будет с этим подарком. Ждать ли звонка через две недели? Или попытаться забыть, вернувшись к мечтам о принце, который, возможно, так никогда и не придёт? Вопросы висели в воздухе её маленькой, идеальной квартиры, не находя ответа.
ГЛАВА 7
Две недели пролетели в странном, двойственном состоянии. С одной стороны – привычная рутина: работа, разговоры с родителями («Машенька, ты что-то бледная, ты не влюбилась случайно?»), посиделки с Мариной, которая теперь только и говорила, что о том, как её парень наконец заговорил о совместной аренде нормальной квартиры. С другой стороны – внутреннее напряжение, тихое ожидание, которое Маша тщательно скрывала ото всех и даже пыталась скрыть от самой себя.
Она проверяла телефон чаще обычного. Ждала звонка с московского номера. Но его не было. Ни звонка, ни сообщения. Тишина была оглушительной.
«Ну что ты хотела? – язвил внутренний голос. – Он же всё сказал: «живу настоящим». Его настоящее сейчас – в Москве, с другими проектами, другими… людьми. Ты была просто ярким вечером. Экскурсией в провинцию для столичного бизнесмена. Забудь».
Она пыталась. Выбросила ту самую салфетку. Стерла неизвестный номер из телефона. С головой ушла в работу, взяв на себя дополнительные задачи. Генеральный даже похвалил её за инициативность. Но по ночам она просыпалась от ощущения тепла на ладони – того самого, от его руки во время прогулки. Или от воспоминания о его взгляде за ужином: спокойном, изучающем, лишённом сказочного флёра, но оттого не менее цепком.
На двенадцатый день его отсутствия в офисе случился форс-мажор. Сорвалась важная поставка для московского проекта – того самого, по которому работал Дмитрий. Генеральный метал громы и молнии, требуя срочно связаться с «нашими московскими партнёрами». Естественно, с Соломоновым.
Маше поручили дозвониться и решить вопрос с документами. Руки были ледяными, когда она набирала его рабочий номер из списка контактов. Сердце бешено колотилось.
Он ответил на третий гудок. Голос был деловым, немного усталым.
– Соломонов слушает.
– Дмитрий Александрович, здравствуйте. Это Мария, помощник… – голос её дрогнул.
– Мария, – в его интонации что-то изменилось, стало мягче. – Я вас слушаю.
Она быстро, чётко изложила проблему, стараясь говорить только по делу. Он слушал внимательно, задал пару уточняющих вопросов.
– Хорошо, я понимаю. Отправьте сканы наложенных платежей и претензию на мою почту. Я разберусь с этим с моей стороны. В течение двух часов дам ответ.
– Спасибо, – сказала она, уже собираясь положить трубку.
– Мария, – остановил он её. Пауза. – Как ваши дела?
Простейший вопрос поверг её в ступор. Всё внутри сжалось.
– Всё… нормально. Всё как обычно.
– Я рад, – прозвучало искренне. – Я вернусь завтра вечером. Дела здесь затянулись.