Любовь Чи – Тьма любит меня (страница 8)

– Будешь должен, – улыбнулась я в ответ и, немного успокоившись, вернулась в комнату, где меня ждали слегка шокированные Полина и Иван.

Полина, едва я закрыла дверь, не выдержала:

– Люба, а что у тебя на руке?

Иван тоже перевёл взгляд на мою руку, где из-под рукава выглядывал розовый, неровный рубец.

– Вы правда хотите знать? – спросила я, глядя им прямо в глаза.

– Да, – твёрдо сказала Полина. – Мы же теперь, как бы, дружим.

Я глубоко вздохнула.

– Это ожог. После аварии. Как вечное тату и память о том незабываемом дне.

Я сказала это с такой нарочито лёгкой, почти дерзкой улыбкой, что они сначала нахмурились от неожиданности, а потом их лица тоже расплылись в улыбках. Лёд был сломан. Иван тут же начал рассказывать смешные и нелепые истории про жизнь в селе: кто как с трактора падал, кого лошадь лягнула, кто в стогу сена проспал до утра. Смех снова вернулся в комнату.

– Слушайте, а пошлите в клуб? – предложил Иван, когда истории иссякли. – Сегодня суббота, танцы. Познакомишься с местными.

– Точно! – оживилась Полина. – По субботам всегда народу полно.

– Да, можно сходить, – согласилась я, почувствовав прилив любопытства.

Я переоделась в что-то более-менее приличное – джинсы, кроссовки, большую удобную кофту (мои вещи всё ещё были в сумках). Заглянули к Юре – он отказался, сказал, что устал. Спустились вниз.

– Мам, можно я схожу с друзьями в клуб?

– Можно, дорогая. Только пусть тебя кто-нибудь потом проводит до дома, хорошо?

– А… можно им с ночёвкой сегодня остаться?

Мама поколебалась, потом кивнула.

– Ну ладно.

Я знала, что родители Полины и Ивана относились к подобным прогулкам легко – в селе все своих знают, опасности особой не видят. Часто они просто говорили «я гулять» и уходили до ночи. Это была другая жизнь, другая свобода. И в тот вечер, выходя в тёплые, пахнущие травой и далью сумерки, я впервые за долгое время почувствовала не тяжёлый груз, а лёгкое, трепетное ожидание чего-то нового.

Глава 8: Первый поход в клуб и Кирилл

Атмосфера в доме, была проста и бесхитростна: «А что может случиться в селе? Тут все хорошие люди. Как брат за брата горой». Это чувство всеобщего, почти родственного доверия витало в воздухе Камышино, и оно было таким непривычным, почти наивным после городской настороженности.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки, и двинулись в сторону центра. Дорога была нам знакома, мы болтали о пустяках, смеялись, и я потихоньку начинала чувствовать эту самую «деревенскую» лёгкость. Пока Ваня не замолчал и не остановился как вкопанный, его взгляд устремился куда-то вдаль, к группе парней, собравшихся у выхода из леса на главную дорогу.

– Ты чего тормознул? – спросила Полина.

– Да местный «авторитет», – тихо, сквозь зубы процедил Ваня. – Задира и гроза всего района.

Он начал быстро, шёпотом, рассказывать о прошлых стычках, и по его напряжённой спине было видно, что встреча эта ему нежеланна.

– Да уж, плохой мальчик, – вздохнула я. – От таких держаться подальше надо.

– Было бы отлично пройти незамеченными… – начал Ваня, но его надежды были тщетны.

Голос, резкий и насмешливый, донёсся до нас раньше, чем мы успели что-либо предпринять.

– Ого! Кого я вижу! Недотёпа-двоюродный братец!

К нам, расчищая дорогу уверенной походкой, шёл тот самый «плохой мальчик». Высокий, плечистый, с короткой стрижкой и пронзительным, оценивающим взглядом. Он остановился прямо перед нами, блокируя путь.

– Куда путь держите? И мимо меня? Ну как мне повезло, что ты не прошёл незамеченным. Кто тут с тобой? – Он взял в руки телефон и направил яркий луч фонарика прямо мне в лицо, заставляя щуриться.

Раздражение вспыхнуло во мне мгновенно.

– Эй, хватит светить в лицо, плохой мальчик, – сказала я, стараясь, чтобы в голосе звучала только усмешка, а не зарождающийся страх.

Он медленно опустил руку. Его взгляд, изучающий и заинтересованный, скользнул по мне.

– Кто ты такая, дерзкая фея? И что ты делаешь с моим братом? Ты, кстати, в курсе, что я ему брат, двоюродный?

– Сразу видно, что не родной, – парировала я. – Раз называешь его недотёпой.

Его брови поползли вверх. На лице играла улыбка, но до глаз она не доходила.

– Ты что-то попутала. Ты как со мной разговариваешь? Ты знаешь, кто я?

Он сделал быстрый шаг вперёд и схватил меня за складки моей большой кофты, грубо притянув к себе. От него пахло табаком и чем-то резким, алкогольным.

Я не отводила взгляда. Внутри всё сжалось в комок, но сдаваться я не собиралась.

– Знаю, кто ты, – выдохнула я, и между нами повисла тягучая, напряжённая пауза. – Хамло. Вот кто ты. А раз так близко держишь – целуй, и мы пойдём дальше. Отпускай давай!

Я смотрела ему прямо в глаза, а он смотрел на меня, и казалось, время вокруг нас остановилось. Даже его друзья, стоявшие поодаль, притихли, наблюдая за разворачивающимся спектаклем.

– Отпусти её. И мы уйдём, – раздался тихий, но твёрдый голос Вани. В нём не было прежней робости, только холодная решимость.

– Теперь вы не уйдёте, – мягко, почти ласково произнёс плохиш, не отпуская меня. – Нет.

И прежде чем я успела что-либо сказать или сделать, он резко притянул меня ещё ближе и прижал губы к уголку моего рта. Поцелуй был быстрым, грубым, метким. А затем его лицо изменилось – грубость куда-то испарилась, сменившись какой-то бесшабашной, опасной миловидностью. Он перехватил мою шею сгибом своей мощной руки, будто в дружеских объятьях, и объявил:

– Мы сейчас едем в клуб. Поехали с нами.

– Мы прогуляемся, – пробормотала я, пытаясь вырваться из его хватки, но его рука была как железный обруч.

– Это был не вопрос, – его голос снова стал жёстким. – В мою машину. Живо!

Ваня, стиснув кулаки, прошипел нам с Полиной:

– Поедем. Он от нас не отстанет.

Нас практически втолкнули на заднее сиденье старой, но мощной иномарки. На переднем сидел ещё один парень, друг «плохиша». Машина рванула с места, и ещё пара автомобилей тут же пристроилась позади нас, как свита.

– Малышка, как зовут-то? Откуда взялась? – спросил он, не сводя с меня глаз, пока машина мчалась по тёмной дороге.

– Меня зовут Любовь. Хотя… как лично ты меня будешь называть – вообще по барабану.

– Она из дома с зеркалами, недавно въехали, – поспешно вставила Полина, видимо, пытаясь снизить накал.

Парень хмыкнул, но ничего не сказал.

У клуба, небольшого, но ярко освещённого здания, уже толпился народ. Музыка гремела на всю округу. Все начали выходить, но он снова остановил меня жестом.

– Останься. Меня, кстати, Кирилл зовут. Друзья – Кирой.

– Поздравляю.

– Так и будешь дуться? Ты мне выбора не оставила. Так ты Ванькина подружка? Ну хоть кто-то в его компании мужик, – усмехнулся он.

– Да он больше мужик, чем все твои хамские усмешки, – фыркнула я.

Его глаза сузились.

– Знаешь, ты меня не беси, а то украду тебя и увезу в неизвестном направлении.

– Надеюсь, от этой деревни подальше, – бросила я и потянулась к ручке, чтобы открыть дверь.

Но он оказался проворнее. В следующее мгновение он уже стоял перед открытой дверью, протягивая руку, будто кавалер из старинного романа. Я проигнорировала его жест и вылезла сама.

– Я вас сегодня по домам развезу, – объявил он уже всем нам. – Не уходите одни.