Любовь Чи – Тьма любит меня (страница 4)

– Алло?

– Привет, – узнала я голос Сергея.

– Кто это?

– Сергей. Что, уже забыла?

– Что хотел?

– Почему так грубо? Я вроде вчера тебя не обидел ничем.

Я молчала.

– Что? – спросил он.

– Выйдешь сегодня, погуляем?

– Я думала, вы с Юлей сегодня гулять идёте.

– Кстати, что это вчера было? – спросил он, игнорируя мой вопрос.

– Не могу сказать точно. Вы долго стояли после того, как я ушла?

– Я сразу после тебя ушёл.

– Понятно.

– Ну так что, вечером погуляем?

– А ты хочешь погулять? – спросила я, скорее из вежливости.

– Ну да. Если бы не хотел, не звонил бы.

– Только давай не вечером. По светлому.

– Хорошо. Буду ждать в сквере.

Я пришла, как всегда, в своей «броне» – закрытой одежде, которая скрывала ненавистные рубцы. Их не было много, но каждый был для меня болезненным напоминанием, клеймом. Как они могли нравиться другим, если я сама не могла на них смотреть без содрогания? Это была настоящая пытка. Вопрос «почему я?» висел во мне постоянно, как тяжёлый груз.

Мы гуляли долго. Говорили о чём-то отвлечённом, смеялись. Он оказался не таким плохим, этот Сергей. И в какой-то момент я почти расслабилась. Пока на аллее не появилась Юлька. Она шла прямо на нас, и по её лицу было видно – буря.

– Я тебе звоню, звоню, а трубку не берёшь! Пришлось к тебе домой идти! – выпалила она, даже не поздоровавшись.

– Ты мне не звонила. Я бы услышала.

– Я перезванивала! А ты тут! Хорошо, тётя Лена сказала, что ты сюда направилась. Ты с ним… Вы всё равно общаться не будете, я тебе говорю! – её голос звенел от злорадства.

– Почему? – спросил Сергей, нахмурившись.

– Она вся свареная! – выкрикнула Юлька, и на её лице расплылась довольная, торжествующая улыбка.

Воздух вырвался из моих лёгких. Время замедлилось.

– Зачем ты так, Юль? – тихо спросила я.

Сергей смотрел на меня с немым вопросом. Что-то в его взгляде дрогнуло. И тогда я, движимая странным, саморазрушительным порывом, сама закатала рукав. Показала ему. Показала то, что так тщательно скрывала. Я увидела в его глазах мгновенную вспышку. Не страха даже. Отвращения. Чистого, неприкрытого отвращения. Как будто я протянула ему не руку, а что-то грязное, осквернённое.

Я тут же опустила рукав. Горячая волна стыда накрыла с головой.

– Стой, ты куда? – спросил он, когда я развернулась, чтобы уйти.

Юлька не уходила. Она стояла и смотрела. Особенно – на его лицо. Наслаждалась спектаклем.

– Домой, – глухо сказала я.

– Мы так мало погуляли…

– Погуляли уже.

– Завтра встретимся?

– Я подумаю. Позвони, если не передумаешь. Тогда и решим.

Я отвернулась и поплелась прочь. Отойдя на несколько шагов, обернулась. Его уже не было. На аллее стояла только Юлька. И смотрела мне в спину. Такой взгляд, полный ненависти и торжества, я не видела никогда. Всё. Столько лет дружбы, столько доверенных секретов, столько смеха и слёз – и всё рассыпалось в прах в одно мгновение. Из-за чего? Из-за парня. Первого встречного.

– Эй, ты же сказала, что он тебе не понравился! – крикнула она мне вдогонку.

– Я такого не говорила! Я сказала – бери, раз он тебе понравился!

– Хитрожопая! – её голос дрожал от ярости. – Почему я всегда таких притягиваю? По типу Артёма! А ты… Не кожа, не рожа – и тебе такой! Почему?! Ответь мне!

Я медленно повернулась к ней лицом. Всё. Хватит.

– Откуда я знаю, чего ты от меня хочешь? Беги, догоняй его. Может, он и передумает. – я снова отвернулась. – И да. Не звони мне больше. Пока.

– И не больно-то хотелось с ущербными дружить! – закричала она в спину. – А знаешь, это ты виновата, что мой брат тогда разбился! Ты просто ведьма! Всем от тебя плохо! Поэтому у тебя никогда не будет подруг!

Я остановилась. Без эмоций. Горькое, холодное спокойствие накрыло меня.

– Знаешь, Юль, я реально жалею, что раньше не разглядела всего этого… этого дерьма и зависти твоей в мой адрес. Пыталась не замечать. Но теперь… теперь ты показала себя со всех сторон. И мне с тобой больше не по пути.

В школе после этого Юлька, конечно, пустила в ход всё своё мастерство. Шепотки за спиной, перешёптывания, косые взгляды. Но, что удивительно, её слухи как-то особо меня не задевали. Они скользили по мне, как дождь по стеклу. Может, потому что правда, какой бы горькой она ни была, уже была мне известна. А может, мне просто повезло. Или это было началом понимания, что моя кожа, мои шрамы – это не слабость, а невидимые доспехи, который защищает от тех, кто не достоин видеть, что скрывается под ним.

Глава 4: Падение Сергея

Мы с Сергеем продолжали общаться. Встречались, гуляли по скверам и набережной, болтали о чём-то бессмысленном и важном одновременно. Это было странное, натянутое общение – тень от слов Юльки и тот взгляд отвращения лежали между нами незримой преградой, но я пыталась. Пыталась поверить, что можно быть интересной не как девочка с картинки, а просто как я. Он вроде бы тоже старался, шутил, иногда ловил на мне задумчивый взгляд, в котором читалось не то любопытство, не то смущение.

А потом пришло лето. Воздух стал густым и горячим, и городская одежда сменилась на лёгкие сарафаны, короткие шорты, тонкие блузки. Я не укутывалась с головы до пят – это было бы слишком, ровно как и вызывающе. Я искала золотую середину: одежду, которая дышала, но при этом оставляла мне немного пространства, немного тайны. Льняные рубашки с длинным рукавом, лёгкие кардиганы на плечи, юбки в пол – в них я чувствовала себя если не красивой, то хотя бы защищённой от посторонних, оценивающих взглядов. Мои шрамы были моим личным делом, и я не собиралась выставлять их на всеобщее обозрение, как музейный экспонат.

Встречи с Сергеем после того памятного разговора как будто вошли в колею. Мы виделись, и всё шло своим чередом. Но что-то изменилось. Было чувство, будто он ждёт. Ждёт какого-то знака, какого-то моего шага, на который я не могла и не хотела решиться. А потом он просто перестал звонить.

Тишина длилась несколько недель. Сначала я думала – занят. Потом – может, обиделся на что-то. Но внутри нарастала тревога, знакомое чувство отверженности. И я, преодолевая гордость, набрала его номер сама.

– Привет. Ты давно не звонил. Что-то случилось? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без намёка на упрёк.

На той стороне провода повисла пауза. Затяжная, неловкая.

– Ничего не случилось, – наконец ответил он, и его голос прозвучал странно отстранённо, будто он говорил не со мной, а вслух размышлял. – Просто я… Пойми, Люб. Моя девушка… Она должна быть такой, чтобы мне завидовали. А ты…

Он не договорил. Но и не нужно было. Эти немые слова повисли в воздухе, звонкие и тяжёлые, как свинцовые гири. «А ты…» А я – какая? Не такая. Не та, что вызывает зависть. Та, что вызывает жалость, недоумение, а то и брезгливость. Я стояла с трубкой у уха, и мир вокруг на мгновение потерял цвет и звук, хотя уже не впервой. В ушах зашумело. Но внутри, в самой глубине, где копились все обиды и боль, вдруг стало тихо и холодно. Очень холодно.

– Я поняла, – сказала я. Мой голос прозвучал ровно, почти бесстрастно. – Не продолжай.

– Я пытался, Люб, честно, – зачем-то добавил он, и в этих словах было столько самодовольного оправдания, что меня чуть не стошнило.

– Не звони мне больше, – перебила я его, и в голосе впервые зазвучала сталь. – Хорошо? Даже если передумаешь.

Я положила трубку. Рука не дрожала. На душе было пусто, но эта пустота была чище и светлее, чем та тревожная неопределённость, что была до этого. Он стёр всё одним предложением. Стер нас, наши прогулки, наши разговоры. Превратил в пыль.

Он, конечно, звонил. Ещё несколько раз. Наверное, ему стало не по себе от такой резкости. Может, ожидал слёз, мольб, попыток что-то доказать. Но я не брала трубку. Я слушала, как звонит телефон, и чувствовала лишь лёгкое презрение. Это была не гордыня. Это было понимание. Понимание того, что его «милостыня» внимания, его снисходительная попытка «попробовать» – это то, чего я никогда не приму. Не затем я выжила в той аварии, не затем терпела боль и насмешки, чтобы теперь принимать жалкие крохи чужого одобрения, выданные из чувства вины или скуки.

Сергей исчез из моей жизни так же быстро, как и появился. И это было хорошо. Потому что падение его в моих глазах было не внезапным, а закономерным. Он просто оказался тем, кем и был – обычным, мелким человеком, который меряет других по обложке. А моя обложка, как оказалось, была для него браком. Что ж. Его потеря была моим приобретением – приобретением крупицы самоуважения и опыта, которое начало потихоньку прорастать сквозь трещины на моей израненной душе.

Глава 5: Сон и минута слабости

Сон. Он пришёл снова, как незваный гость, принося с собой не образы, а ощущения – холодные, тягучие, липкие.

Я стою посреди огромного перекрёстка, застывшая, как памятник самой себе. На мне чёрное платье – простое, без украшений, впитывающее весь свет вокруг. Машины носятся мимо, их фары прорезают моё отражение, разрывая облик на мириады дрожащих осколков. Люди спешат по своим делам, их силуэты скользят мимо, не замечая меня. Я словно тень – присутствую, но невидима для этого живого, суетливого мира.