Любовь Чи – Тьма любит меня (страница 22)

– У меня дома йогурты закончились, – сказала я наконец, просто чтобы что-то сказать. – Может, сходим в центр, купим? Прогуляемся.

Полина молча кивнула, не глядя на меня. Мы пошли по дороге, и каждый шаг отдавался в моём сердце тяжёлым эхом. Пьяное признание Вани, слёзы Полины, предстоящее вторжение Даши – всё это смешалось в один тугой, болезненный узел. И я понимала, что развязать его, не поранившись, уже невозможно. Оставалось лишь идти вперёд, в наступающий вечер, не зная, какие ещё сюрпризы и потрясения он принесёт.

Глава 19: Болотное пленение и звёздное спасение

Мы были уже почти в центре, подходя к магазину, когда сзади резко притормозила грязный внедорожник. Из неё, не спрашивая и не объясняя, выскочили трое парней из компании Кирилла. Прежде чем мы успели вскрикнуть или вырваться, нас силой, грубо затолкали внутрь. Двери захлопнулись, машина рванула с места, оставив позади шумный центр. Я металась, пытаясь открыть заблокированные двери, Полина кричала, но наши голоса тонули в грохоте мотора и хриплой музыке из колонок. Нас везли недолго, но в неизвестном направлении, пока за окном не замелькали знакомые, но жуткие в темноте очертания – мы оказались у дальнего болота, того самого, что было на отшибе, где тина и сырость пахли смертью и забвением.

Машина остановилась. Дверь распахнулась, и нас вытолкнули наружу, на влажную, пружинящую почву. Перед нами, освещённые фарами, стояли Кирилл и ещё несколько его приятелей. Лицо Кирилла было искажено не столько злобой, сколько холодной, хищной решимостью.

– Как нам повезло, ребят, что они так быстро из своих камышей по вылазили! – крикнул он, и его голос прозвучал неестественно громко в болотной тишине.

– Зачем нас сюда привезли? – попыталась я говорить твёрдо, но голос дрожал.

– Звони этому уроду! – приказал Кирилл, шагнув вперёд и выхватив у меня из рук телефон. – Пусть приходит сюда! Он должен ответить за смерть нашего друга.

– Пять человек на одного – как-то неравен бой, – пробормотала Полина, съёжившись.

– Молчать! – рявкнул на неё один из парней.

Кирилл, не слушая, набрал номер Вани. Я попыталась протестовать:

– Не звони ему! Он не придёт, он… он не трезв.

– Вот и отличненько, – злорадно усмехнулся Кирилл. – Отделается лёгкой смертью.

Ваня взял трубку почти сразу.

– Привет, дружок, – начал Кирилл с притворной весёлостью. – Приходи за своими девочками. За дальнее болото. Не придёшь в течение часа – нас тут много. Твои девочки не выдержат такого… потока входящих.

В трубке на секунду воцарилась тишина, а затем прозвучал всего один, чёткий и холодный ответ:

– Приду. Жди.

И связь прервалась.

– Не придёт, – тут же заявил Кирилл своим, пытаясь убедить и себя, и их. – Я уверен, зассыт и не придёт.

Он повернулся к нам, и его взгляд скользнул по моему лицу, потом по фигуре Полины. Он медленно облизал нижнюю губу.

– Поиграем потом тогда, – прошипел он, и от этих слов по спине побежали ледяные мурашки.

Полина начала нервно переминаться с ноги на ногу, её дыхание участилось.

– Люба, а о чём он говорит? – прошептала она, цепляясь за мою руку.

– Играть будем, – коротко бросил один из парней, и его ухмылка была красноречивее любых слов.

Прошло больше часа. Сумерки окончательно сменились ночью, болотный мрак сгущался, наполняясь звуками ночных птиц и кваканьем лягушек. Кирилл, явно нервничая, ходил туда-сюда.

– Он не пришёл. Ждать нет смысла, – заявил он наконец, и в его голосе прозвучала злорадная уверенность. – Уже темнеет. Можно начинать играть.

Он первым делом шагнул ко мне. Я попыталась отскочить, но один из его друзей схватил меня сзади. Кирилл силой выволок меня из кольца людей и потащил в сторону, к чахлым деревьям на краю топи.

Я начала кричать, вырываться, и одновременно умолять:

– Кирилл, пожалуйста, пожалуйста, не делай этого! Плохая игра! Потом будешь жалеть!! – Слёзы сами лились из глаз, смешиваясь с грязью на лице.

Он прижал меня спиной к шершавому стволу сосны, одной рукой заломив мне руки за спину.

– Ты просто расслабься, и тебе понравится, – прохрипел он, и его лицо, искажённое похотью и жаждой мести, было страшным.

Он начал грубо целовать меня, его губы были жёсткими, холодными. Я отворачивалась, пыталась укусить, но он лишь сильнее прижимал меня к дереву. Издалека доносились дикие крики Полины и грубый смех парней – они, видимо, тоже не теряли времени. Я понимала, что поодиночке мы бессильны против этой толпы. Когда его поцелуи и руки спустились ниже, попытались залезть под кофту, я с отчаянием повернула голову в сторону чёрной, непроглядной чащи леса. «Густая тьма была другом этих лесов», – пронеслось в голове странной, отрешённой мыслью. Я просто закрыла глаза, пытаясь отключиться, сбежать внутрь себя.

И через минуту, словно по волшебству, грубые прикосновения исчезли. Я услышала глухой удар и тяжёлый стон. Распахнула глаза.

Передо мной, дыша ровно и спокойно, стоял Ваня. Но не тот Ваня, что пил чай на кухне. Его глаза были двумя бездонными колодцами ночи, чёрными, без единой искорки. В них не было ни гнева, ни ярости – лишь пустота, холоднее космоса. А у его ног, скорчившись, без сознания лежал Кирилл.

– Приведи себя в порядок, – произнёс Ваня, и его голос звучал отстранённо, будто доносился из глубокой пещеры.

Затем он двинулся. То, что произошло дальше, было не дракой, а избиением. Быстрые, точные, сокрушительные движения. Он не дрался – он убирал препятствия. За пять минут вся «группа поддержки» Кирилла лежала на земле. Кто-то стонал, кто-то не двигался. В темноте блестели тёмные пятна – кровь.

Я, забыв обо всём, рванула к Полине. Она сидела на земле, дрожа, пытаясь прикрыть порванную блузку.

– Полина! Они не… не успели? – выдохнула я, боясь услышать ответ.

– Нет… нет, не успели, – всхлипнула она, и в её голосе прозвучало дикое облегчение.

Иван подошёл к нам. Он даже не запыхался. Его чёрные глаза медленно, будто с трудом, вернулись к обычному, голубому цвету.

– Извините. Опоздал. Вы в порядке? – спросил он уже обычным, Ваниным голосом, но в нём ещё чувствовался отзвук той леденящей пустоты.

Я не выдержала. Слёзы хлынули снова, но теперь от невероятного облегчения. Я бросилась к нему, обвила руками его шею и прижалась, чувствуя под щекой твёрдую ткань его куртки.

– Спасибо, Вань, что пришёл… – шептала я ему на ухо, и слова шли прямо из самого сердца, смешиваясь со слезами.

Полина, увидев мою реакцию, через силу улыбнулась и тоже робко обняла его за талию, прислонившись с другой стороны.

– Пойдёмте отсюда, – тихо сказала Полина, озираясь на лежащих вокруг тел.

Мы вошли в чёрную пасть леса. Под ногами не было видно ничего, лишь мокрая трава и хворост хрустели под ногами. Но странное дело – я не так сильно боялась этой лесной тьмы и даже Ваниной, инопланетной пустоты, как той «тьмы», что таилась в других людях, в их поступках, которую с первого взгляда и не разглядишь. Ваня шёл впереди, уверенно находя тропинку, и держал нас за руки – мою и Полинину. Его ладони были большими, тёплыми и сейчас – удивительно твёрдыми и надёжными. И даже в темноте было видно, как от счастья и облегчения сияло лицо Полины. Она смотрела на Ванин профиль как на спасителя, как на героя.

Мы вышли на небольшую полянку, где деревья расступались, открывая клочок неба.

– Посмотрите, какие звёзды, – тихо сказал Ваня, останавливаясь.

Мы задрали головы. После болотного ужаса и страха это зрелище было потрясающим – бесчисленные искры, рассыпанные по чёрному бархату, холодные, чистые, бесконечно далёкие. Ваня отпустил наши руки, снял с себя куртку и расстелил её на влажной траве. Лёг сам, глядя вверх, и Полина тут же, без раздумий, прижалась к нему сбоку, устроив голову у него на плече.

– А ты что? Так и будешь сидеть? – спросил он, повернув голову ко мне. – Ложись, как Полина лежит. Будет удобно смотреть на звёзды.

Я легла с другой стороны. Приподнялась, чтобы посмотреть на Полину, но ей были не нужны звёзды. Она смотрела на Ивана, и в её взгляде читалось обожание. Он сегодня был её рыцарем. Он лежал, приобняв нас обеих, и его глаза были закрыты.

– Вань, ты спишь? – тихо спросила я.

– Не трогай его, пусть спит, – тут же прошептала Полина.

– Я не сплю, – ответил он, не открывая глаз. – Я наслаждаюсь природой.

Мы долго лежали так в тишине, лишь изредка перебрасываясь словами. Звёзды казались лекарством для измученной души.

– Завтра приедет любовь всей моей жизни, – вдруг, сама не зная зачем, с горьковатой усмешкой сказала я, думая о Даше.

Иван мгновенно повернул голову ко мне.

– Кто?!

– Сестра её двоюродная, которая нашу Любу терпеть не может, – с усмешкой пояснила Полина.

– Да? А она красивая? – с неподдельным, почти детским любопытством спросил Ваня.

– Ты офигел! У тебя есть мы, и точка! – возмущённо ткнула его пальцем в бок Полина.

– Ладно, ладно, – сдался он, и потом тихо, так, что Полина вряд ли услышала, прошептал: – Ключ-то только один…

– Что? – не расслышала Полина.

– Ничего…

Позже, когда холод начал пробираться под одежду, я предложила: