Любовь Чи – Тьма любит меня (страница 23)

– Может, двинемся в сторону дома? Интересно, они живы… – я имела в виду парней на болоте.

– Ты хочешь вернуться и проверить? – немного грубо спросил Иван и резко поднялся.

– Нет, я не это имела в виду!

– А то вернись и продли своё блаженство, – язвительно бросил он, но в голосе уже слышалась усталость.

– Дурак! – хором сказали мы с Полиной и рассмеялись, выпуская остатки напряжения.

Всю дорогу до домов Ваня снова держал нас за руки. Полина шла счастливая, будто ей подарили целое состояние. А я шла и чувствовала тяжёлый камень в груди – потому что понимала: это не конец. Это лишь передышка.

У дома Полины мы остановились. Ваня отпустил её руку.

– Пока, моя звезда, – сказала она ему, сияя, как драгоценный камень под лучом фонаря.

Он кивнул, и мы пошли дальше, к моему дому.

На пороге он остановился.

– Можно я у тебя переночую? – спросил он уже совсем обычным, даже усталым голосом.

– Нет, Вань. А вдруг завтра родители рано приедут, а ты тут? Что они подумают?

– Я обещаю, я тебя не трону, – сказал он серьёзно, глядя прямо в глаза. – Просто буду рядом. И всё.

Я сдалась. Слишком много страха было сегодня, и его присутствие казалось единственной гарантией безопасности. Я открыла дверь и кивком разрешила войти.

– Будешь спать у брата в комнате.

– Хо-ро-шо, – протянул он, и в его улыбке мелькнула тень того, другого, хитрого Вани.

Я закрыла все двери на замок, и свою комнату в том числе, приняла душ и надела свою старую, уютную пижаму с мишками. Выключила свет, улеглась и почти мгновенно провалилась в глубокий, беспамятный сон.

Утром я открыла глаза и замерла. Рядом, вплотную ко мне, на половине моей подушки, спал Ваня. Он лежал по пояс голый, накрытый до половины одеялом, которое я сняла накануне с кровати брата. Утренний свет, пробивавшийся сквозь шторы, мягко освещал его черты – высокие скулы, тёмные ресницы, слегка приоткрытые губы. Он выглядел мирно, почти беззащитно. И в эту секунду, вопреки всему – страху, его тёмным глазам, всему ужасу, что с ним был связан, – у меня возникло дикое, непреодолимое желание. Желание поцеловать его. Просто так. Потому что сейчас он был просто Ваня.

Очень медленно, боясь разбудить, я подвинулась к нему ближе, вытянула губы и закрыла глаза. И почувствовала, как мои губы коснулись его – тёплых, мягких. Я чуть двинула ими, ощущая непередаваемую близость. М-м-м…

И открыла глаза. А его глаза были уже открыты. Он смотрел на меня – не удивлённо, а спокойно, изучающе, с лёгкой искоркой в глубине зрачков. Я отшатнулась, как от огня.

– Продолжай, что остановилась? – тихо спросил он.

– Что ты делаешь в моей комнате? – прошептала я. – Дверь была закрыта.

– Спал. Дверь была открыта, я её толкнул – и она открылась, – невозмутимо солгал он.

– Врёшь. Я дверь закрывала.

– Может, замок сломался, – предположил он, и на его лице расплылась та самая, хитрая и самоуверенная улыбка, которая говорила яснее слов: он знал, что это не так. Это был он.

Я собралась с духом, глядя на эту улыбку.

– Вань… то, что у тебя внутри… это зло?

Он помолчал, глядя в потолок, а потом ответил так тихо, что я едва расслышала:

– Зло, Любашь. Но если ты не отвергнешь меня… зло не вырвется наружу. Я теперь его обитель.

Эти слова повисли в воздухе, страшные и в то же время полные какой-то обречённой надежды. Мне снова, до боли, захотелось его поцеловать, прижать к себе, попытаться удержать того Ванечку, что где-то там, глубоко внутри… Но в этот момент внизу, на первом этаже, громко хлопнула входная дверь. Реальность ворвалась в комнату грубым вторжением.

Глава 20: Вторжение и первые искры

Я вскочила с кровати, как ошпаренная, сердце колотилось где-то в горле. Из соседней комнаты уже доносились голоса и звуки прибытия.

– Вань, где твоя одежда? – зашептала я отчаянно, указывая на его обнажённый торс.

Ваня, не проявляя ни малейшей тревоги, лишь лениво кивнул головой в сторону комнаты брата.

– Беги, быстрей одевайся! Никто не должен увидеть тебя в таком виде! – прошипела я, уже натягивая на себя первую попавшуюся кофту.

«Какой ужас, какой ужас», – бессвязно бубнила я себе под нос, пытаясь пригладить спутанные волосы. Картина, в которой застанут нас – меня в помятой пижаме, его полуголого в моей комнате, – была бы катастрофой, которую никакими объяснениями не прикрыть.

Но было уже поздно. Дверь в мою комнату, которую я, кажется, забыла запереть изнутри, приоткрылась, и на пороге появился Юра. Его взгляд скользнул по мне, затем пересёк комнату и упал на Ваню. Брови брата поползли вверх.

– Ваня, ты что здесь делаешь? А-а-а, ты и… – начал он с неподдельным интересом.

– Помолчи! – резко, почти рыча, оборвал его Ваня, и в его голосе прозвучала такая недвусмысленная угроза, что Юра на мгновение отступил.

– А что тогда? – спросил брат уже тише, но с ещё большим любопытством.

– Я ночевал в твоей комнате, – быстро, глядя прямо на Юру, соврал Ваня. – Любе было страшно одной в доме.

Юра перевёл взгляд на меня, на моё перекошенное от паники лицо, и на его губах медленно расползлась понимающая, чуть насмешливая улыбка.

– Понятно, – протянул он, и в этом «понятно» было столько подтекста, что я готова была провалиться сквозь землю.

Я, стараясь сохранить остатки достоинства, зашла в комнату брата, будто проверяя, всё ли в порядке.

– Привет, братиик, – сказала я нарочито сладким, протяжным голосом.

– Ну, приве-е-ет, сестрёнка, – с той же ехидной улыбкой процедил Юра.

Я выскользнула и побежала вниз, пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение своему виду. Внизу царил хаос переезда. Со всеми поздоровалась, и мой взгляд упал на ту, чьё присутствие делало ситуацию ещё невыносимее.

Даша стояла посреди гостиной, брезгливо оглядывая обстановку. Она была безупречна: короткая юбка, подчёркивающая ноги, блузка с глубоким вырезом, длинные каштановые волосы, уложенные в идеальные волны, и губы, подкрашенные яркой помадой. Рядом, на диване, сидела бледная и усталая тётя Оля. Родители сновали туда-сюда, занося коробки и сумки.

– Привет, Даша! – попыталась я сделать голос дружелюбным.

Она медленно повернула голову, окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног – взъерошенные волосы, помятая одежда, – и брезгливо скривила губы.

– Привет. Убогое место, – бросила она, словно констатируя факт, и отвернулась.

В этот момент по лестнице спустились Иван и Юра. Даша, как хищница, уловив движение, мгновенно повернулась. Её взгляд прилип к Ване. Она прикусила пухлую нижнюю губу, и в её глазах вспыхнул неподдельный, жадный интерес.

– О-о-о… – протяжно выдохнула она, и её голос стал нарочито сладким. – Теперь можно и задержаться. Ради такого милашки.

Она сделала шаг навстречу, принимая максимально невинную и обаятельную позу.

– Привет, я Даша.

– Я Ваня. Сосед. Помочь? – он кивнул на груду вещей у её ног, и в его взгляде, скользнувшем по ней, промелькнуло обычное мужское любопытство и одобрение. Она была той, кого невозможно не заметить.

– Помоги, Ванюша, а? Очень тяжело, – сымитировала она беспомощный вздох, помахивая ресницами.

Ваня, не говоря ни слова, легко взвалил две самые крупные сумки и понёс их наверх, в мою комнату – теперь и её комнату тоже. Даша проводила его взглядом, полным томления, и тяжело вздохнула, будто только что увидела шедевр искусства.

Юра в этот момент подошёл ко мне совсем близко и, наклонившись, прошептал на ухо:

– Хватай, а то уплывёт к другой.

Я ничего не ответила, лишь сжала кулаки. Он был прав. По глазам Вани было всё ясно. Даша с её безупречной внешностью, уверенностью и откровенным флиртом была тем типом, мимо которого редко кто проходил равнодушно. У неё не было ни моих шрамов, ни моих комплексов, ни этого груза странностей и страхов.

Ваня вскоре вернулся, слегка запыхавшись. Даша тут же набросилась на него с новой атакой.

– Ванечка, а тут есть где погулять, а? – спросила она, кокетливо склонив голову набок.

– Есть. В центре клуб, – ответил он, улыбаясь. Его улыбка была открытой, простой – той, какой она была до всех этих ужасов.

– Сегодня сходим? – Даша бросила быстрый взгляд на меня. – Ну, можно и эту взять.