Любовь Чи – Тьма любит меня (страница 17)

– Мы разговаривали, – ответила я, стараясь выскользнуть из его объятий, но он не отпускал.

– О чём так долго можно говорить с незнакомцем? – поинтересовался он, и в его глазах играли отблески салюта.

– О всякой фигне… – уклончиво ответила я.

Когда салют закончился, Кирилла подозвал Артём. Они отошли в сторонку и начали о чём-то говорить, поглядывая в мою сторону. «Может, разговор был обо мне?» – с тревогой подумала я и, не дожидаясь конца их беседы, повернулась и направилась к Полине.

– Ты что так долго?! – встретила она меня, но в её голосе не было упрёка, лишь беспокойство.

– Не спрашивай, потом всё расскажу, – пообещала я.

Полина уже вовсю общалась с залётными и теперь сияла от счастья.

– Познакомься! Андрей, Денис и Слава, – торжественно представила она, указывая на парней.

– Приятно. Любовь, – кивнула я.

Парни вежливо ответили: «И нам». Все продолжали есть шашлык и пить, атмосфера была развязной, шумной. Кирилл, закончив разговор, снова подошёл ко мне, поманив пальцем.

– Что? – спросила я, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Я хочу тебя проводить сегодня. Можно? – его вопрос прозвучал не как просьба, а как заявка на право собственности.

– Мы от клуба сами дойдём, – попыталась я отказаться.

– Это не вопрос. Это факт, – настаивал он. – Ещё я завтра заеду за вами на улицу, часов в девять.

– Не надо за нами заезжать!

– Ванька увидит, что вы со мной, и меня побьёт? Не переживай за меня, – усмехнулся он.

– Я и не за тебя переживаю, – буркнула я.

– А за кого? За Ванька? – его улыбка стала шире.

Я лишь фыркнула в ответ. И тогда он совершил то, чего я никак не ожидала. Он подошёл так близко, что я почувствовала запах алкоголя и дыма от костра, зажал мою челюсть пальцами одной руки и поцеловал. Жёстко, властно, на глазах у всех. Полина смотрела на нас с открытым ртом, все вокруг затихли, а потом начали перешёптываться. Я не стала целовать его в ответ, окаменев от шока и унижения. Он же целовал, не обращая внимания на других, как будто это его неотъемлемое право. Я попыталась оттолкнуть его, но его хватка была железной. «Я в каком-то чёртовом сне между хоррором и мелодрамой», – пронеслось в голове.

Наконец он медленно отодвинулся, прервав поцелуй, но не отпустил моё лицо. Я покосилась на толпу – на нас все глазели, и от этого становилось невыносимо стыдно.

– Отпусти лицо, – пробубнила я сквозь зубы.

– Отпущу, если ты не будешь сопротивляться и разрешишь мне тебя проводить, – сказал он спокойно, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность.

– На нас все смотрят.

– Ну и пусть смотрят. Что тебе с того?

– Кирилл, отпусти, пожалуйста, – попыталась я сказать твёрже, но голос дрогнул.

Я дёрнула головой, но освободиться не удалось. Тогда он, недолго думая, ещё раз чмокнул меня в губы и наконец отпустил. Шептания вокруг стали лишь громче. Кирилл же, будто ничего не произошло, крикнул в толпу:

– Что стоим?! Продолжаем, нечего глазеть! – и обернулся ко мне с той же самоуверенной улыбкой. – Пойдём?

– Куда?

– Поболтаем с кем-нибудь.

И он повёл меня обратно к Полине, сам начав разговаривать с парнями из своей компании, как ни в чём не бывало.

– Что это было? – прошептала Полина, когда он отошёл. – К тебе какой-то нездоровый интерес. Ты – деликатес.

– Знаешь, мне даже страшно, – призналась я, и это была чистая правда. Его напор, эта публичная демонстрация «прав» – всё это было пугающим.

К нам подошли несколько хорошо одетых девушек, одна из которых как-то приезжала с Кириллом в клуб. Они начали с нами разговаривать, расспрашивая, как давно мы общаемся с Кириллом, кто мы такие. Их вопросы были вежливыми, но взгляды – оценивающими, ревнивыми. Я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Полин, нам, наверное, пора домой, – сказала я тихо подруге.

Окружение становилось всё более пьяным и шумным, и желания задерживаться больше не было.

– Нужно подойти к Кириллу и попросить его довезти нас хотя бы до клуба, – предложила я.

Но рядом стоящий Денис из компании залётных услышал наши слова.

– Я вас подвезу, – предложил он тут же.

Мы с облегчением согласились и направились к его машине, стоящей неподалёку. Однако Кирилл, увидев, что мы уезжаем, моментально направился к нам.

– Вы куда? – спросил он, распахивая дверь машины, в которую мы уже садились.

– Домой, – ответила Полина.

– Выходите живо! – приказал Кирилл, и в его голосе не было места возражениям.

– Почему? Я их довезу в целости и сохранности, – попытался возразить Денис, но выглядел он неуверенно.

Кирилл, не слушая, схватил меня за руку и начал буквально вытаскивать из машины.

– Я их сам отвезу! – рявкнул он, и в его тоне была такая угроза, что Денис лишь развёл руками.

– Хорошо. Хорошо.

Нас пересадили в машину Кирилла. Он приказал мне сесть на переднее сиденье, а Полина устроилась сзади. Машина тронулась, и тут, уже на ходу, задняя дверь распахнулась – в неё в последний момент впрыгнул Артём.

– Передумал? – бросил его Кирилл, не оборачиваясь.

– Праздник на исходе, а машину Роме с его подружкой одолжил. Только сказал, чтобы следов не оставляли, а то отец меня прибьёт. Завтра к дому подгонит, – объяснил Артём, запыхавшись.

Подъехав к дому Полины, машина остановилась. Она протянула мне руку, мы попрощались.

– Позвони мне, хорошо? – тихо попросила Полина, и в её глазах читалась тревога за меня.

– Хорошо. Пока, – ответила я, пытаясь улыбнуться.

Дверь захлопнулась, и машина с Кириллом, Артёмом и мной внутри снова тронулась в тёмную, непредсказуемую ночь.

Глава 14: Лики ночи и цена предупреждения

Машина тронулась и поехала в сторону моего дома, но, не доехав до него, резко свернула на лесную грунтовку и остановилась в густой тени деревьев, вдалеке от чьих-либо глаз. Мотор заглох, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад и моим собственным учащённым дыханием. Здесь, среди леса, хоть и стояли невдалеке наши дома, и мимо проходила просёлочная дорога, мы были в совершенной изоляции. В этой деревенской глуши, где заборы были редкостью, а доверие к соседям – обычным делом, темнота и уединение могли стать как убежищем, так и ловушкой. В городе – сплошной бетон и свет фонарей, здесь же – живая, дышащая тьма, которая в тот вечер казалась особенно плотной и зловещей.

– Иди, Тём, прогуляйся, мне поговорить надо, – резко бросил Кирилл, даже не повернувшись к сидящему сзади Артёму.

Артём что-то невнятно промычал – то ли вопрос, то ли протест, – но, увидев решительное выражение лица Кирилла, послушно открыл дверь и вышел. Его фигура растворилась в темноте, отойдя на несколько метров к краю поляны. Дверь захлопнулась, и мы остались одни в салоне, освещённые лишь тусклым светом приборной панели.

– Ну, теперь мы одни, – повернулся ко мне Кирилл, и его лицо в полумраке казалось чужим, лишённым прежней наглой бравады, но полным нового, пугающего намерения. – Можем целоваться, и никто нас не увидит.

– Я не-е-е… – начала я, отодвигаясь к двери, но слова застряли в горле от страха.

И вдруг снаружи раздался короткий, глухой удар, а затем шум падения тела. Через лобовое стекло я увидела, как Артём, словно подкошенный, начал беспорядочно махать руками и рухнул на землю. Из темноты, словно материализовавшись из самой ночи, к машине стал приближаться Иван. Его походка была неторопливой, почти небрежной, но каждый шаг отдавался в тишине зловещим эхом. Он подошёл к машине, и дверь со стороны пассажира распахнулась сама собой, будто от мощного порыва ветра.

– Выходи, – прозвучал его голос. Он не кричал, но эти два слова прозвучали как стальной приказ, не терпящий возражений.

Прежде чем я успела что-либо сообразить, он схватил меня за руку выше локтя и буквально выдернул из салона. Его пальцы впились в плоть с такой силой, что я вскрикнула от боли. Следом, с диким рёвом, выскочил из машины Кирилл.

На земле, в пятне света от фар, без сознания лежал Артём. Его лицо уже было залито кровью из носа. Но Ваня, не выпуская моей руки, сделал шаг вперёд. В другой его руке я с ужасом разглядела увесистую палку с обломанным, острым концом. И прежде чем кто-либо успел вмешаться, он занёс руку и с коротким, страшным свистом нанёс удар. Острый конец вонзился в лицо Артёма с отвратительным хрустом. Ещё удар. И ещё. Это было не избиение – это была методичная, безжалостная расправа. Я начала кричать, но крик застрял где-то внутри, сдавило горло, воздуха не хватало, мир поплыл перед глазами в кроваво-красных пятнах.

– Что ты делаешь, больной?! Ты его убиваешь!! – заорал Кирилл, бледный от ярости и ужаса.

– Я вас предупреждал!! – рявкнул Ваня в ответ, и его голос уже не был человеческим. В нём звучал низкий, металлический гул, будто говорила сама ночь, сама тьма, что пряталась в лесах этого края. Он ненадолго остановился, повернув к Кириллу своё лицо, и в его глазах, освещённых фарами, не было ничего – ни злобы, ни ярости, лишь пустота, холоднее зимнего неба.