Любовь Чи – Тьма любит меня (страница 14)

– Жду. Тебя. Мы не закончили тогда, нас прервали, – его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная уверенность.

– Давай не будем, – попыталась я отшутиться, но получилось неубедительно. – Сейчас Поля моя придёт.

Он не ответил. Вместо этого он резко шагнул вперёд, схватил меня за руку и, не дав опомниться, потащил в сторону леса. Его пальцы сжали моё запястье с такой силой, что стало больно.

– Вань, отпусти! Куда?

Но он молчал, словно не слышал. Смеркалось, и длинные тени от деревьев ложились на тропинку, превращая её в подобие туннеля в неведомое. Было страшновато идти вглубь леса, в эту сгущающуюся синеву, где уже начинали просыпаться ночные звуки. Я покорно шла за ним, сопротивление казалось бесполезным. Он резко остановился на небольшой поляне, окутанной светом луны, и сбросил с себя куртку. Расстелил её на пожухлой траве и уселся, глядя на меня.

– Пошли назад, там теперь Полина пришла. А нас нет, – попыталась я возразить, но голос дрогнул.

Но он, как будто меня не слушал, потянул за руку. Я не удержала равновесия и упала на него, можно сказать, села. Он улыбнулся, но улыбка была не такой, как раньше – не смущённой и доброй, а другой… Знающей, властной, с лёгкой искоркой насмешки в уголках губ. Я пыталась встать, но не могла – он обвил меня руками за талию и прижал к себе. Его объятия были одновременно и нежными, и неотвратимыми, как тиски.

– Сейчас Полина придёт…

– Не придёт, – коротко бросил Ваня.

– Как не придёт?!

– Помолчи, – прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки.

И начал тереть свой нос о мой в странном, почти животном такте. Затем его губы прикоснулись к моим и начали целовать – нежно, очень нежно, но с подспудной интенсивностью, от которой перехватило дыхание. В этом поцелуе не было юношеской неуверенности, лишь уверенное, почти исследующее движение, будто он пробовал меня на вкус, знакомился заново. Мир вокруг поплыл, окрасившись в багрянец заката и тёплые тени.

Внезапно зазвонил телефон, резко ворвавшись в этот миг. На экране высветилось имя «Полинка-Малинка». Я почти машинально приняла звонок.

– Привет, Полин! Ты где? – мой голос прозвучал сдавленно.

– Я дома. Не приду я. Заболела походу, температура небольшая поднялась. Сегодня полечусь, а завтра встретимся. Хорошо? – послышался её хрипловатый от простуды голос.

– Выздоравливай тогда.

– А Ваня где? Ты у него сейчас? – спросила она, и в её тоне прозвучала лёгкая ревнивая нотка.

– Да, вот на улице у дома стоим. Он тоже желает тебе скорейшего выздоровления. Пока.

– Пока.

Я положила телефон, и тишина снова сомкнулась вокруг, став ещё более гулкой и многозначительной. Повернув голову, я встретилась с его взглядом. И увидела, как на меня смотрит пара чёрных глаз – абсолютно чёрных, без единого блика, глубоких как колодец в безлунную ночь. От испуга я начала кричать, дикий, немой ужас вырвался наружу.

– А-а-а-а-а-а-а-а!!! А!!

Я попыталась встать, вырваться, но он держал так крепко, что я не могла пошевелиться, лишь бессмысленно дёргалась, скача на нём, как на коне.

– Ты что орёшь? – произнёс Ваня, и голос его был прежним, только чуть хрипловатым от напряжения.

Я снова посмотрела на его глаза – и они были обычными, голубыми, лишь чуть затемнёнными сумерками. Может, мне показалось? Или я мало сплю, и нервы уже сдают? Но холодный пот на спине и дрожь в коленях говорили об обратном.

– Вань, пошли домой, здесь уже очень темно, а то мы заблудимся.

– Не заблудимся, – монотонно ответил он.

Он воткнулся носом в мою шею, и его дыхание стало горячим на коже.

– Почему я тебе не нравлюсь? Придётся сделать так, чтобы ты моей была.

– Не надо так делать, Вань, я тебя бояться начала, – вырвалось у меня, и я сама услышала, как дрожит мой голос. – Где тот Ваня, который в первый день встречи у меня пакеты отнимал? А? Где он?

– Глубже. Что с берега не увидеть и тела, – прошептал он, и слова эти прозвучали как заклинание, как признание в чём-то ужасном.

Меня одолел панический страх. Инстинктивно, пытаясь умилостивить, успокоить эту непонятную сущность, я начала в панике гладить его по роскошным вьющимся волосам. Любая девка, наверное, завидует его шевелюре, пронеслось в голове абсурдной, оторванной от реальности мыслью.

Он откинул голову немного назад и закрыл глаза, будто наслаждаясь прикосновением.

– Теперь я другой. Того Вани нет. Только я, – сказал он, и голос его изменился – стал низким, резонирующим, словно звучал не только в ушах, но и где-то внутри, в самой грудной клетке. Это был такой страшный голос, как будто говорил не он, а кто-то другой, кто-то древний и чуждый.

Меня от волнения начало трясти так, что мелкая дрожь пробежала по всему телу, свела мышцы.

Я остановила руку на его голове и медленно спустила ладонь к щеке. Он открыл глаза – и на меня снова смотрела та самая беспросветная тьма, поглощающая свет и надежду.

Я собралась с духом, вобрав в себя весь свой страх, и спросила напрямую, глядя в эту черноту:

– Ты – то, что вошло в него тогда в доме?

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

– Ну, почти.

– Ты причинишь нам вред?

– Тебе – нет.

– А Ваня… меня слышит? Он там?

Тьма в его глазах словно пошевелилась, сгустилась.

– Он и есть я-я-я, – протянул он, и голос на мгновение расслоился, будто два существа говорили одновременно.

– Ты сказал «мне – нет»… а другим? Моей семье? Полине?

– Ты – ключ от всех зерка-а-ал, – прошипел он, и, произнося это, резко прижался губами к моему уху. Шёпот был ледяным, зловещим, и каждое слово впивалось в сознание как заноза. – Ключик… мой ключик…

Когда он отодвинулся, его глаза снова засияли в редких лучах пробивающейся сквозь листву луны. Цвет менялся, переливаясь от чёрного к глубокому синему, затем к обычной голубизне – невероятное, пугающее зрелище.

– Пойдём домой. Я тебя провожу, – сказал он уже обычным, Ваниным голосом, но в интонации оставалась та же чужая властность.

Он помог мне подняться. Мне показалось – или не показалось? – что Иван стал даже как-то крупнее, плечи шире, осанка увереннее. Он взял мою ладонь в свою тёплую, теперь уже просто тёплую руку и повёл в сторону домов. Дорога была молчаливой. Я не решалась больше говорить, боясь спровоцировать новую метаморфозу. Но его взгляд, тяжёлый и пристальный, не покидал меня всю дорогу, будто невидимая нить натянулась между нами, связывая невысказанными обещаниями и угрозами. Тишина леса вокруг стала звенящей, наполненной шелестом листьев и далёкими криками ночных птиц, которые теперь звучали как предостережения.

На следующий день, едва проснувшись, я с решимостью отчаяния начала снимать эти проклятые зеркала в своей комнате, отковыривая их с потолка. Каждое зеркало было словно глаз, наблюдавший за моим страхом. Мне нужно было действие, физическое усилие, чтобы вытеснить из головы вчерашний ужас и чувство беспомощности. От звука грохота тяжёлого стекла пришёл брат.

– Ты что делаешь? – спросил он, задирая голову к потолку.

– Не видишь, зеркала снимаю, – буркнула я, продолжая ковырять шпателем у края очередной рамы.

Зеркала были невероятно толстыми, массивными. От падения с потолка на ковёр они даже не разбивались, лишь издавали глухой, угрожающий стук. Пришлось потрудиться, чтобы их отковырять – старый клей держал намертво.

– Что ты будешь с ними потом делать? – поинтересовался Юра, наблюдая за моими усилиями с нескрываемым беспокойством.

– Закопаю в саду и всё. Либо помогай, либо не мешай! – огрызнулась я, вытирая пот со лба.

– Кстати, если зеркало разобьёшь – десять лет неудачи на себя навлекёшь. Знаешь об этом? – попытался шутить брат, но шутка вышла плоской.

– Мне пофиг! – выкрикнула я. Суеверия казались сейчас такой мелочью на фоне реальной, осязаемой опасности, что жила рядом.

– Меня Ванька на рыбалку позвал, так что сегодня к ужину будет рыба, – сообщил Юра, переменив тему.

Я приостановилась, шпатель замер в руке.

– Что, Ванька позвал?

– Да, а что? – брат посмотрел на меня внимательно.

– Ничего… Будь осторожен, хорошо? – вырвалось у меня. Я не могла объяснить, но мысль о том, что брат проведёт несколько часов наедине с этим… с этой сущностью в теле Вани, наполняла меня леденящим страхом.

Юра лишь пожал плечами.

– Да ладно, с ним как за каменной стеной.

Пока Юра собирал снасти для рыбалки, я выглянула в окно и увидела Ваню, который шёл в нашу сторону. Сердце ёкнуло. Я быстро спустилась вниз и вышла ему навстречу, решившись на отчаянный шаг. Нужно было обозначить границы.