Любовь Черенкова – Эпоха Великого Императора (страница 5)
Однако, несмотря на своё решение, Зоя не могла отделаться от ощущения, что она под наблюдением. Словно невидимый глаз следил за каждым её движением. Она задумалась: когда же это закончится, когда она сможет нормально спать и наслаждаться жизнью, не испытывая беспокойства и страха.
Затем Зоя вспомнила о визите незнакомого мужчины. Какой странный сон. Но почему, спрашивается, он ложился на неё? Наверное, из-за мыслей о Богатырёве. Однако внезапное посещение, его страшное бесцветное лицо – всё это не могло быть просто сном.
– Интересно, как же ты умудрился выбраться из лап тайной полиции? – к Герману подошёл высокий широкоплечий мужчина лет сорока пяти, довольно миловидный, с густыми светлыми волосами. Голос у него был приятный и крепкий.
– С Божьей помощью, Аркадий, – спокойным тоном ответил Богатырёв.
– А, может, с чьей-то другой? – язвительно предположил мужчина.
По его манере разговаривать было видно: он очень уверен в себе и привык, что к его словам прислушиваются.
– Думай как хочешь, – невозмутимо произнёс Герман, не желая рассказывать историю с начальницей отдела по борьбе с повстанцами.
К ним начал потихонечку подтягиваться народ.
– Вы же понимаете, что долго так не протянем, – продолжал вещать Аркадий. – Рано или поздно тайная полиция нас схватит и казнит. Тогда ради чего всё это? Духовная революция, предлагаемая Адрианом – это утопия. Ради чего мы терпим столько лишений? Не проще ли принять условия Императора и жить в городах, не опасаясь преследований? К тому же, эти условия не такие уж неприемлемые. Ну, сходить раз в день на мендацианскую службу – что в этом такого? Это же для галочки. А по-настоящему можем верить в кого угодно – и слова никто не скажет.
Мужчина знал, что его взгляды поддерживают многие, поэтому и держался так уверенно. Среди повстанцев уже давно начались разговоры о том, что главное – верить в душе́, а всякие посты и молитва – дело второстепенное. Можно, конечно, и прочитать парочку молитв, если будет время. Но ведь жизнь идёт. Да и о детях нужно подумать: каково им в пещере между ядовитым океаном и хищным лесом, в постоянном страхе за жизнь?
– Да-да, всё верно, – раздалось перешёптывание в рядах повстанцев. – Они там жируют на всём готовом, а мы недоедаем, постоянно преследуемы… Мельников дело говорит.
– И вы ещё называете себя истинно верующими? – воскликнул глава повстанцев, услышав разговоры возле костра. – Люди, которые слушают Слово Божие, противостоят религии лжи и обмана, они должны твёрдо стоять в своей вере и не идти ни на какие компромиссы с бесами. Если не молиться и не соблюдать посты, не собираться вместе на службу, а верить, как сказал Аркадий, только в душе́, то это будет вера в дьявола. Не бывает чего-то среднего: мы или с Богом, или против Него.
Ропот повстанцев прекратился: все внимательно слушали отца Адриана. Его слова придавали сил в моменты уныния и отчаяния. Но всё чаще стало проявляться негодование народа, а потому данное молчание можно было расценивать и следующим образом: «Ты говори, говори. А уж что мы думаем и будем делать – наше личное дело».
– Братья и сёстры! – продолжал Воронцов. – Наш Бог не умер, как пытается утверждать Мендациан и его приспешники. Он всегда с нами. Мы же, в свою очередь, должны соблюдать данные нам заповеди. Жить по совести – кто же спорит? Но не следует забывать, что наша вера зиждется, в первую очередь, на догматах, которые следует знать и выполнять. Кто путает местами нормы морали и догматику, неминуемо встаёт на ложный путь, который приведёт прямо к бесам. Этого ли вы хотите, соглашаясь с доводами Аркадия Мельникова?
Опять тишина. Последнее время Адриан начал замечать этот раскол и предчувствовал грядущую катастрофу. Но, как истинный наставник, из последних сил пытался вразумить народ.
День подходил к концу, и люди стали потихонечку расходиться – впереди ужин и спокойный сон. Все знали, что в этой пещере безопасно. По крайней мере, до сих пор тайная полиция не нашла это убежище.
Вот и незамысловатый ужин был съеден: всё-таки хорошо, что отец Адриан не просто глава повстанцев, но ещё и священник. Каким-то образом ему удаётся ядовитую воду из океана и дары леса делать съедобными. С Божьей помощью, конечно. Ну и учёные не подкачали.
А завтра – обычные будни. Но для некоторых повстанцев следующий день будет ознаменован решением непростых задач: телепортироваться в город, встретиться с людьми, втайне поддерживающими их идеи, и по возможности узнать информацию о книге, про которую говорил Воронцов.
Сам Адриан очень переживал за предстоящую операцию. В первую очередь потому, что заметил влияние крамольных взглядов Мельникова на Филиппа, который должен отправиться в Аварицианск. Да, непростой город. Устоит ли Филипп? С другой стороны, где сейчас легко? И, главное, кому? Ну, ничего.… С Божьей помощью.
– Рад приветствовать дорогих гостей на нашем совещании, – провозгласил Император, сидя за длинным столом на тридцать персон.
Как раз именно столько человек здесь и находилось: всевозможные министры, начальники ведомств, в том числе и тайной полиции. Но отдельно следует остановиться на «дорогих гостях», которым был так рад Император Мира.
Их было около десяти, и на обычных людей они походили с огромным трудом. Одни внешне действительно напоминали человека, но в глазах имелось нечто такое, отчего бросало в дрожь. Другие и на вид отличались: у кого-то был хвост, у кого-то – небольшие рожки.
Бесы давно перестали быть чем-то невиданным – с ними сотрудничали в открытую. Вот и сейчас они присутствовали на совещании, посвящённом различным вопросам Империи.
– В первую очередь нас всех интересует вопрос, связанный с повстанцами, – Император в свои пятьдесят пять лет выглядел гораздо моложе: не одного седого волоса, на обманчиво равнодушном лице – только мимические морщины, особо заметные около властных мутных глаз. Да, на вид ему можно было дать не больше сорока пяти.
– Не секрет, – продолжал Повелитель Мира, что некоторые из бунтовщиков готовы идти на сделку и принять наши условия. А наиболее сознательные даже желают нам помочь в поиске преступников-еретиков. Так, начальнику тайной полиции стали известны све́дения о готовящемся собрании повстанцев в Аварицианске и Люксуриарске. Не исключено, что и в остальных городах произойдут сборища мятежников. Разумеется, виновные будут разоблачены и наказаны.
Некоторые из присутствующих покивали в знак согласия. Бесы, будем называть вещи своими именами, казалось, никак не реагировали на слова Императора. Откровенно говоря, по их внешнему виду и действиям вообще было сложно сказать, что они думают на самом деле.
– На сегодняшней повестке дня нам необходимо рассмотреть основные политические и идеологические проекты, связанные с повстанцами-возвращенцами, – заявил Император. – На предварительном совещании мы обсуждали все пункты – сейчас следует только проголосовать.
Все понимали, что данное собрание носило формальный характер. Требования Императора выполнялись неукоснительно, и никакие возражения и обсуждения не принимались в расчёт.
По распоряжению Правителя слово взял первый заместитель, он же – начальник тайной полиции:
– Итак, первым пунктом проекта является коалиция мендациан и повстанцев-возвращенцев – тех, кто готов принять наши законы – против преступников. Это объединение поможет найти и обезвредить бунтовщиков в короткие сроки. Второй пункт: подтверждение исключительной роли Императора в решении всех вопросов поддержания сильной и крепкой Империи. В-третьих: непрерывное подогревание в глазах общества опасности, исходящей от повстанцев-еретиков. В-четвёртых: усиление недоверия между повстанцами-возвращенцами и повстанцами-еретиками, поощрение соперничества и вражды между ними. И, наконец, пятый пункт: толерантность к повстанцам-возвращенцам.
– Не слишком ли снисходительно наш Император относится к возвращенцам? – отозвался один из министров, – всё-таки они отступники веры, на которой зиждется наша Империя.
– Я не сторонник жёстких мер, – лукаво ответил Император. Все знали, какими средствами он расправляется с неугодными ему людьми. – В данной ситуации мы пойдём другим путём. А именно: через систему образования. Я поручил этому ведомству разработать программу, которая будет соответствовать нашим идеологическим проектам. Учителя воспитают в ребёнке ненависть к еретикам и приверженность идеалам Империи.
Голосование по всем пунктам было единогласным, что и следовало ожидать.
Все разошлись. Император остался наедине с начальником тайной полиции.
– Глаз с неё не своди, – предупредил Повелитель.
– Мне известны все её передвижения, – ответил мужчина.
– Этого мало. Мне нужно знать её мысли.
– К сожалению, это пока невозможно, – начальник тайной полиции покачал головой. – Но в поступках есть отголоски характера её матери, я вам докладывал.
– Да, я помню, – стальным голосом, но как-то отрешённо произнёс Император. – Можешь идти.
Повелитель Мира остался один. Тревога – вечный спутник его жизни.
Он встал и подошёл к окну, глядя на великолепие своей Империи. Занятые люди внизу, обычные граждане, не знали о том, что за дверями кабинета Императора рождались и разрабатывались планы, направленные на подавление и покорение. В глазах общества он был идеальным правителем.