Любовь Черенкова – Эпоха Великого Императора (страница 6)

Но чего-то всё равно не хватало. Он жаждал полного контроля и понимания всего, что происходило в его Империи. Он хотел знать мысли людей и видеть застывшие эмоции их сердец. Ведь только так он смог бы заметить возможные угрозы и обезопасить свою Империю.

Интриги и заговоры, разделение на верных и предателей – всё это было его жизнью.

Та женщина была одной из них, из еретиков-отступников. Её необходимо было уничтожить. Возможно, когда он сотрёт с лица земли всех бунтовщиков, тогда беспокойство прекратится? Но одна мысль постоянно терзала Великого Императора: он зачем-то оставил в живых дочь той женщины. Зачем? Скорее всего, это было его единственной ошибкой. Но ведь её никогда не поздно исправить…

В Гулаграде

На следующий день Тимофей, Руслан, Филипп и Герман через телепортирующее устройство переместились в запланированные для каждого из них города.

Руслан уже бывал в Гулаграде с подобной миссией, и прежде всё проходило без осложнений. Может, и в этот раз повезёт…

Место телепортации было выбрано заранее – семья, втайне поддерживающая идеи повстанцев, но так и не решившая покинуть город. Глава семейства, Геннадий Феофанов, работал шеф-поваром в главном ресторане Гулаграда. Этот ресторан славился тем, что там готовили еду исключительно для членов Правительства. Именно там ещё бывали настоящие продукты, как и у повстанцев, в то время как обычные граждане давно питались веществами из различных химических смесей.

В Гулаграде не было никакой растительности – одни здания. Но это присуще и всем остальным городам. Данное ненужное излишество успешно заменялось искусственными цветами и деревьями, расположенными в специально отведённых местах. Очень удобно: не грозит аллергия от пыльцы, а если вздумается насладиться ароматом какого-либо цветка, нужно всего лишь нажать кнопочку рядом с ним. Всё автоматизировано и усовершенствовано, всё для людей.

Сам город, если исключить подобные парки, представлял собой серую массу двадцатиэтажных домов с барами, кафе, ресторанами, столовыми и другими точками общепита.

Вся еда, как уже упоминалось, была химическая. Её изготавливали при помощи смешивания различных синтетических добавок. Перед приёмом такой пищи всегда рекомендовалось принять специальную таблетку – последствия отказа от лекарств могут быть плачевными. Хорошо, если просто изжога или желудочные болезни, а то ведь и до летального исхода может дойти. Без таблеток никуда.

Ещё нужны лекарства, чтобы не толстеть. Город специфический: здесь, как нигде, перекусить можно на каждом ходу, что люди и делали с преогромным удовольствием. Из-за культа еды даже обеды увеличивали, и на работе «под рукой» всегда имелся какой-нибудь бутерброд – везде стояли аппараты с едой и напитками.

Приём пищи в этом городе – не просто жизненная необходимость, а безмерное удовольствие, превосходящее все остальные. Именно поэтому люди, которые особо любили покушать, селились в Гулаграде.

Говорят, раньше было много полных людей. Но сейчас с этим проблем нет: главное – выпить перед едой нужную таблетку.

У каждого жителя абсолютно любого города имелась специальная таблетница, где распределялись все лекарства: от синтетической пищи, для похудения, от оргазма – эта ненужная роскошь строго контролировалась Империей и разрешалась лишь в Люксуриарске, от психических болезней – это являлось эпидемией городов, пока учёные не придумали лечение, а также и другие по необходимости.

Жители Гулаграда привыкли к своему специфическому образу жизни и не видели в нём ничего необычного. Им хватало искусственных ароматов вместо свежих цветов, а химическая пища стала их повседневной нормой. Империя строго контролировала и регулировала эту систему, предоставляя городу всё необходимое для производства и потребления искусственных продуктов.

В целом Гулаград является воплощением синтетической культуры потребления и удовлетворения физических потребностей. Этот город стал символом всеобъемлющего контроля над человеческим организмом и неразрывной связи между человеком и технологией. Он отражал дух времени, где практичность и комфорт являлись приоритетами.

Немудрено, что с таким количеством химозной пищи в этом городе, работа всех жителей так или иначе была связана с производством еды, как для Гулаграда, так и для других городов.

Работа же Геннадия – это, скорее, исключение для подозрительных в плане приверженности идеям Империи граждан. Однако кулинарные способности Феофанова были настолько велики, что «сильные мира сего» пока закрывали глаза на его симпатии к повстанцам. По крайней мере, прямых доказательств связи Геннадия с этими людьми не было, а так великолепно готовить настоящую еду, о которой почти все забыли, никто не умел.

Геннадий Феофанов был одним из немногих жителей Гулаграда, кто продолжал варить настоящую пищу, несмотря на строгое контролирующее и регулирующее влияние Империи. Его уникальные кулинарные способности и знание традиционных рецептов привлекали внимание не только горожан, но и посетителей из других городов. Вкусы и ароматы, которые он воплощал в своих блюдах, заставляли людей забывать о бездушной искусственности, окружающей их повседневную жизнь.

Семья у шеф-повара была небольшая: он, жена Агафия и сын Глеб десяти лет. Мальчик, разумеется, приёмный, как и все дети Империи. Своих иметь не разрешалось – за этим следили, и нарушение запрета строго каралось. Но именно в семье Геннадия и Агафии данный закон был как нельзя кстати: супруги не могли иметь детей, поэтому с большой радостью взяли ребёнка на воспитание. Огорчало одно: дети Империи, выращенные на фермах, отдавались сначала в детский сад, где с малых лет им навязывались идеалы и правила Империи. Геннадий же со своей женой хотели попытаться привить Глебу то, во что они верили сами. К сожалению, заложенное в младенчестве очень сложно поддаётся перевоспитанию, а растить ребёнка с младенчества – нельзя. Однако супруги не сдавались. Конечно, Глеб, как и все дети, всё свободное время проводил возле компьютера: в первую половину дня этого требовало дистанционное обучение в школе, во вторую – игры с друзьями.

Тем не менее, родители старались внушить ему ценности, которые были противоположны идеалам Империи. Они рассказывали ему о важности свободы мысли, о необходимости сохранять в себе частичку души, не примирившись с массовой манипуляцией. Они верили, что одна честная и творческая душа может изменить всю систему.

Хотя Глеб не всегда полностью понимал всё, что говорили ему Геннадий и Агафия, он чувствовал, что в их словах есть смысл. Он видел страдания и несправедливость вокруг себя, он ощущал невидимые оковы, которые препятствовали росту его души. И ему не хотелось подчиняться этим оковам.

Несмотря на свои удачи в кулинарии, Геннадий по-прежнему оставался подозрительным человеком для властей. Он знал, что в любой момент его могут поймать и лишить свободы. Но он не боялся. Он был готов стоять на защите своих идеалов и бороться за свою семью.

С семьёй Феофановых всё было оговорено заранее. К телепортации Руслана подготовились.

В назначенное время Геннадий выключил камеру слежения. Установка подобных камер была обязательным требованием, ведь все уже привыкли жить под контролем Правительства. Конечно, постоянного наблюдения не осуществлялось, но в любой момент специальные люди могли подключиться к видеокамере любой квартиры и посмотреть, что там происходит.

Поэтому во избежание проблем глава семейства Феофановых перестраховался, отключив устройство. Это могло грозить большими проблемами, если в самый неподходящий момент решат понаблюдать за его квартирой, но ради благого дела шеф-повар готов был пойти на этот риск.

– Рад видеть тебя в своём доме, – обратился Геннадий к Руслану, когда тот телепортировался в его квартиру.

Было утро, а потому шеф-повар с супругой собирались на работу – Агафия работала вместе с мужем, помогая на общей кухне. Глеб в это время уже сидел за компьютером.

– Через пять минут будут показывать Императора, – предупредил Геннадий. – Все устройства я отключил, кроме компьютера сына: не могу подвергнуть Глеба опасности.

Была ещё одна особенность не только Гулаграда, но и вообще всех городов. Дело в том, что в определённое время, утром и вечером, по телевизору, мобильным телефонам и компьютерам показывали Императора. И все граждане должны были при этом обязательно ему поклониться. Данный ритуал неукоснительно соблюдался, как и молитвенные собрания перед работой и после неё.

За этим строго следили, поэтому в квартире Феофанов камеру наблюдения отключил, но в комнате сына побоялся. Он и Агафия, разумеется, не соблюдали данное указание: пока мужчину не трогали из-за того, что нельзя было найти ему замену в ресторане, но с сыном бы церемониться не стали. Неуважение к Императору – серьёзный проступок.

После трансляции Императора Геннадий скомандовал:

– Глеб, быстро в молельный дом с нами! Ещё не хватало с этой стороны проблем. Достаточно нам отключённых камер.

Молельные дома находились в каждом дворе. Службы были недолгими, но обязательными.

Так как семья Феофановых проживала в городе, то у каждого члена семьи имелся вшитый чип. При входе в молельный дом необходимо было рукой с чипом приложиться к считывающему устройству. Таким образом велась статистика посещений. Если по каким-либо причинам имелись пропуски, то выясняли, почему это произошло. Если объяснения ничем не подтверждались, следовало строгое наказание – заключение в тюрьму.