Любовь Черенкова – Эпоха Великого Императора (страница 2)

Зоя заказала еду домой – в кафе или ресторан идти не хотелось. Перед ужином выпила стандартный набор лекарств: таблетка для похудения и таблетка от психических болезней. Последние несколько лет у всего человечества психика далека от нормы. Страшно даже подумать, что бы произошло, если б учёные не придумали универсальное лекарство. Из мировой истории Тальникова знала, что раньше существовали люди со здоровой психикой. Говорят, что повстанцы из таких.… И продукты питания прежде изготавливались не на химических фабриках, а каким-то образом выращивались или производились другим способом. Странно всё это…

Зоя всегда жила в Супербиаграде, хотя после окончания школы всем давали возможность выбрать место жительства. Четыре города – выбор, конечно, невелик. После эпидемии вся планета представляла собой островок жизни из этих городов, а всё остальное – ядовитый океан, хищный лес и безжизненная пустыня.

Люксуриарск? Слишком вольные отношения с мужчиной или женщиной были не для Зои. Аварицианск? К роскошной жизни жителей этого города она оказалась равнодушна. Да ей и здесь неплохо. Гулаград? От этой химической пищи и так вечная изжога, а если такая еда повсюду, причём ещё и красиво оформлена, то будет хотеться есть ещё больше. Каждый город имел свои особенности, которые Зою не прельщали. Вот и оставалась столица – Супербиаград.

Зачастую дети оставались в городе родителей, потому что привыкли. Но Зое не повезло: после детского сада её никто не взял, а потому воспитывалась она в детском доме. В принципе, больших различий между семьёй и данным казённым учреждением не существовало, потому что ребёнок – скорее прихоть, чем потребность. Тем не менее, в семье выгоднее: персональная комната, личный компьютер (а он необходим: школа полностью дистанционна), еда, игры… Как ни странно, у Тальниковой и в детском доме всё это было. Другие дети завидовали, но любая попытка что-то отобрать или покуситься на её интересы жёстко пресекалась со стороны воспитателей. Завистники говорили, что у Зои есть тайный покровитель.

«Обычные сплетни», – всегда думала она. Однако дорогие подарки на праздники и даже без повода, отдельная комната, компьютер и другие привилегии сложно было не заметить.

А после окончания школы – работа. В столице многие шли в политику или занимались творческой деятельностью. Ни то ни другое не прельщало – пришлось идти в службу охраны. На собеседовании девушку взяли в тайную полицию – отказываться от такого заманчивого предложения было глупо.

Зоя служила усердно – благо, характер соответствовал этому виду деятельности. Неудивительно, что через десять лет её назначили начальником отдела по борьбе с повстанцами.

Девушка переменила вид за окном, нажав кнопку под подоконником. Теперь можно наслаждаться величественными горными вершинами. Хорошо, что есть такая функция. Говорят, раньше окна были прозрачными. Какой кошмар! Неужели людям приятно смотреть на огромные бетонные коробки? Живых растений в городе нет – только искусственные, чтобы разбавлять окружающую серость. Да и нельзя ничего сажать – всё ядовитое. А на уроках биологии рассказывали, что раньше существовали огороды, сады – там выращивали растения и даже ели плоды с них. Чудеса! Сейчас всё по-другому: вирус поразил не только людей, но и растения.

На ночь Зоя приняла ещё две обязательных таблетки: снотворное и лекарство, подавляющее интимные желания. Только в Люксуриарске разрешалось не пить последнее средство. И засыпая, Зоя думала о Германе.

– Богатырёв, вы адекватный человек. Объясните своё решение предать Императора, бросить сложившуюся полноценную жизнь гражданина Супербиаграда, стать еретиком, перейдя из мендацианства в какую-то странную веру. Я искренне не понимаю этой глупости! – на следующий день Тальникова, чтобы не терять времени, с самого начала рабочего дня продолжила допрос повстанца.

Герман поймал себя на мысли, что хочет провести рукой по её густым каштановым волосам, украсть из этого искусственного города, показать свой мир, свою веру. Тальникова до сих пор не отправила его на казнь. Почему? Зачем задаёт вопросы, не имеющие прямого отношения к делу? Может, есть искра, которая поможет этой девушке выбраться из окружавшего её обмана, предательства, заменителей чувств, еды – заменителей жизни?

Богатырёву даже показалось, что он ей нравится как мужчина. Да нет – полный бред. Она – начальник, самодостаточная привлекательная стройная девушка. Он далеко не красавец. Хватит мечтать! Не сегодня завтра ей надоест с ним возиться – и будет отдан приказ о его казни.

Тем не менее, она терпеливо ждёт ответа на свой вопрос. И он решился.

– Мендацианство – ложная религия, выдуманная. Это религия Императора, где всё направлено на укрепление его власти. А я проповедую веру наших предков.

– Вы еретик, – уверенно произнесла Тальникова. – Наш великий пророк Мендациан ввёл вашу религию под запрет из-за абсурдности и ложности, и вам это известно.

– Петь весёленькие песни якобы духовного содержания, устраивать празднества для развлечения и приобщения молодёжи к этой псевдовере, выкрикивать имена Мендациана и Императора, падать перед портретом последнего на колени – это не религия, а сумасшествие, – пытался объяснить Герман. – И службу зачастую ведут самые настоящие черти. Люди даже не замечают их. Если раньше демоны были, как правило, невидимы для обычного человека, то сейчас эта нечисть действует в открытую. Что скрываться? Их никто не боится. Наоборот, с удовольствием сотрудничают.

– Вы не правы, – категорично заявила девушка. – Те, кого вы называете чертями и бесами – обычные люди, мутировавшие после эпидемии. Нельзя же быть таким максималистом. Вы забыли о толерантности.

– Толерантность? К кому? К бесам? – Богатырёву казалось, что Зоя не понимает или не хочет понять его.

– Раньше вас это не смущало, – ехидно заметила она.

– Скажем так: я был слеп, а теперь прозрел… Вам-то само́й комфортно в мендацианстве?

Герман чувствовал, что его слова не доходят до девушки, что она по-прежнему останется пленницей этих лживых догм. Но он не сдавался. Он попытался научить Зою понимать истину, открыть ей глаза на то, что постиг в своём пути просветления.

И тогда, может быть, Зоя всё-таки сможет осознать ценность настоящей веры, которая не приводит к преступлениям и жертвоприношениям, а помогает людям быть добрыми, мудрыми и справедливыми. Может быть, она увидит, что не всегда прогресс и технологическое развитие являются панацеей для всех проблем.

Герман был готов продолжить эту дискуссию, углублять её и предоставить Зое возможность сравнить две стороны аргументов. Быть может, в конце концов, она обретёт понимание настоящей религии, основанной на духовном развитии и принятии традиций предков. Вместе они смогут осознать, что истина может быть выше объяснений и причинно-следственных связей, и что есть нечто большее, чем то, что может быть объяснено с помощью логики и научного знания.

Однако Зоя оказалась упрямой. Она уверовала в то, что Император – истинный спаситель, который принёс миру благополучие. Она была уверена, что эпидемия, о существовании которой лишь слухи ходили по городу, была побеждена благодаря правлению Императора и заботе Мендациана. Зоя не хотела видеть и слышать правду. Ей было комфортно в своей вере, в которую она просто вложила свою надежду и силу.

Как же она уже устала от Германа! Слишком много пустой болтовни. А у неё были чёткие инструкции: выяснить, где находится лагерь повстанцев. И вот уже несколько дней у Зои никаких результатов. Уже сегодня необходимо что-то решить, иначе завтра придётся отдать приказ о его казни.

Не осознавая до конца, что она делает, Зоя достала из сейфа телепорт1 Германа и отдала ему.

– Здесь нет камер и жучков. У вас высококвалифицированные специалисты: мы так и не смогли отследить, откуда вы телепортировались в город. Надеюсь, они и сейчас в состоянии поставить защиту. У вас одна минута.

Богатырёв сначала не понял, что она имеет в виду. Его отпускают? Просто так? Скорее всего, это ловушка. Если он воспользуется предложенной возможностью, то приведёт полицию прямо в лагерь. Но с другой стороны… Вдруг эта девушка не лжёт? Но с чего бы ей помогать?

– У вас нет времени на раздумья, – совершенно справедливо предупредила Зоя.

Герману показалось, что Тальникова его действительно отпускает. Допустим.… Но зачем она идёт на этот безумный шаг?

– Вам не простят. Идёмте со мной, – предложил он.

Зое вдруг сильно захотелось воспользоваться предложением повстанца, но разум возобладал над мимолётным влечением сердца, и она сказала:

– У меня другой путь. Прощайте.

Богатырёв взял телепорт и ввёл необходимые координаты. Как бы он хотел взять эту девушку с собой! И не для того, чтобы не вычислили его перемещение. Просто ему почему-то хотелось продолжить разговор. И не здесь, в следственном кабинете, а сидя с ней вдвоём у костра. Ему казалось, что Зоя со временем поняла бы и приняла его жизнь, его веру, его судьбу.

Отогнав это абсурдное желание, Герман нажал на кнопку и исчез.

Начальник отдела по борьбе с повстанцами даже не стала подносить определитель2 к тому месту, с которого произошла телепортация. Предполагаемый ответ начальству Тальникова придумала, но он не давал никаких гарантий в том, что её не заподозрят в сговоре. И она не ошиблась.